Связанные

Вернувшись из поездки, Карин пребывала в необыкновенно приподнятом настроении. Да, бывает, что свобода от неразделённой привязанности окрыляет не меньше, чем любовь. К счастью, братика, чтобы заподозрить неладное, уже не было. Юдзу же была вполне вменяемым человеком, чтобы не устраивать истерику, а бородатик был занят. Завтра начинался новый триместр и новый учебный год. Ученики каждой параллели уже перемешаны, и классы сформированы заново, а это означает новые знакомства и сюрпризы. Конечно, будучи человеком незамкнутым, Карин за прошедший год узнала многих из параллели и даже семпаев. Но всех знать невозможно, а теперь она ещё и второклассница, и теперь уже она для кого-то семпай. Состав второго класса, куда она попала, Карин пришёлся по душе: Тоширо и Кичиро – с ней, Кимико и Сэиро глаза мозолить не будут. Юдзу попала в третий, но за сестру она не переживала: младшая всегда хорошо адаптировалась в новом коллективе. Хицугая куда-то свалил сразу после обязательной части, ну и фиг с ним, у брюнетки своих дел навалом. Во-первых, Карин посмотрела расписание танцев: тренировки начинались со следующей недели (на этой хореограф был занят собственным расписанием). По вторникам и четвергам Куросаки ждали дополнительные занятия по биологии, необходимые для поступления в медицинский, это уже завтра. Между школой и дзюку* есть возможность впихнуть тренировки с Урахарой. А ещё она обещала Хицугае список спортсменов. Кстати, о спортсменах. Выловила Кичиро и объяснила диспозицию по призракам, а также свое отношение к ним – не обращать внимания. Кичиро стоически воспринял новую картину мира и полюбопытствовал на счёт синигами и Хицугаи в частности. Ограничилась размытой фразой о высокой миссии спасать человеческие души от монстров. Кстати, о Хицугае. Волейболистки больше не проявляли к бедняге повышенного интереса, одноклассники – тоже. Сегодня в Японии хватает чудиков с кислотным цветом волос и неоновыми линзами в придачу, одним больше, одним меньше – какая разница. Другие девчонки, на удивление капитана, в восторге не визжали и слюной не истекали. И с чего, если Хицугая ниже половины из них и ниже всех парней. Да и выглядел он несколько младше, хотя вечно серьёзно-сосредоточенное выражение лица позволяло считать его ровесником. А на смазливую мордашку нынче обращают внимание или в последнюю очередь, или законченные дурочки. Впрочем, свою долю внимания в качестве новичка Тоширо получил. Карин даже позабавило, как Тоширо рассказывал ей о посещении им Академии Духовных Искусств, где всегда пользовался нездоровой восторженностью студентов и, в особенности, студенток. В ответ Куросаки лишь хмыкнула, заметив, что в Обществе Душ он – капитан с вот тААким послужным списком, а тут … "сам понял, да?" Возвращаясь домой после "весёленькой" тренировки с Такинарой, Карин размышляла о том, что произошло этим вечером. И дело даже не в том, что Тоширо отослал её домой, а сам отправился провожать Такинару. В конце концов, эта девушка – его подчинённая, и она пострадала, причём из-за неё, Карин. Вот это-то и расстроило Куросаки больше всего. Мика могла бы с успехом погибнуть, если бы не справилась со своим бумерангом. Это заставило Куросаки ещё раз задуматься над своим поведением и своей судьбой. Что становиться синигами не стоит торопиться, ведь даже собственная сила способна убить. Что уложить выпускника Академии – не то, чем стоит гордиться. Что свои действия нужно просчитывать гораздо тщательнее и внимательнее. Неделя, начавшаяся сумбурно и лихо, к своему концу подошла медленно и неспешно. Возможно, сказывалось отсутствие Хицугаи. "Блин, Тоширо, – шипела про себя Карин, возвращаясь из школы в пятницу, – Чем бы заняться без тебя?" Странное дело: всего пара недель, а Хицугая уже так глубоко вошёл в жизнь Куросаки, что его отсутствие ощущается так остро. Впрочем, Карин постаралась уверить себя, что такое затишье связано с тем, что школьные учителя еще не 'раскачались'. Со следующего понедельника её ждут танцы, да и задавать будут больше. Интересно, а у Хицугаи можно будет списать математику? Карин плюхнулась на кровать и расслабила все мышцы. Она только что закончила влажную уборку в комнате брата, а до этого расправилась с гостевой зоной на первом этаже. Кухня, отцовская комната и коридоры лежали на Юдзу. Брюнетка в очередной раз подивилась, как близняшка умудрялась следить за всем домом в детстве, ведь Карин взяла часть обязанностей только в средней школе, и то меньшую. Правда, этому предшествовали крупные разборки между сёстрами: светловолосая закатила истерику с применением кухонной утвари, потом, когда первое не подействовало, устроила бойкот, игнорируя стирку и готовку для любимой сестры, а под конец решила поиграть в футбол в их комнате. И если во время бойкота Карин ничего не оставалось, как самой загружать свои вещи в стиральную машину и складывать обед в бенто, то такого бесцеремонного обращения с мячом допустить просто не могла. Карин, конечно, всё понимала: и что сестре тяжело следить за домом и домочадцами, и что самой, как будущей хозяйке, ей это пригодится, но к уборке тоже нужна привычка, как к утренней зарядке, и Юдзу помогла её выработать. – Вот представь, Карин-тян, выйдешь замуж,… – поговаривала Юдзу. На этом месте брюнетка выразительно фыркала, – И нечего мне тут фыркать, выйдешь, никуда не денешься! Карин только качала головой. Даже сейчас, когда в коридорах старшей школы то и дело попадаются парочки, ей тяжело представить, что на неё кто-то "позарится", а уж тогда и говорить было не о чем. Нет, Карин никогда не комплексовала из-за внешности и, даже, поведения, 'недостойного японской девушки', в которое её периодически тыкали. Она могла быть резкой, немного грубоватой, многим казалась невежливой, так как не использовала именные суффиксы, зато из множества вариантов обращения выбирала 'молодёжный мужской', часто была открытой и активной. Впрочем, к общественному мнению Куросаки относилась как к мнению тех, кого не спрашивали, чем вызывала еще одну волну неодобрения. С другой стороны, в её жизни бывали моменты, когда она никуда не лезла и попросту замыкалась, что также не способствовало формированию положительного образа, поскольку запросто могла сорваться и нагрубить всем подряд. В старшей школе мысли о замужестве и свиданиях тоже не могли уместиться в черноволосую головку девушки. Даже когда она вздыхала по Сэиро, представить их отношения не получалось. Единственное, что девушке удавалось нафантазировать, и то в дни дождливых депрессий, – это Карин, все еще Куросаки, лет слегка за тридцать, приходит после работы в маленькую квартирку, где проводит очередной одинокий вечер в обнимку с лопоухим 'вроде-бы-медведем', как многие японские женщины, которых с каждым годом становится все больше – последствия гендерного равноправия. Но сегодня, пусть она и устала, но на улице и в душе светит субботнее солнце, а в теле ощущается такая лёгкость, что можно пробежать целый кросс. Глупая привязанность (ну не любовь же), державшая её в постоянном напряжении, испарилась, уступив место свободе. Именно сейчас чувствуешь, что способна обнять весь мир, любить всех без условий и влюблять в себя лишь мимолетным взглядом. Карин рывком поднялась с кровати, сгоняя все время расплывающуюся улыбку, и поменяла домашнюю футболку на тёмно-синюю тунику с длинным рукавом, щелкнула пластиковой застёжкой неширокого чёрного пояса, который стащила с полки сестры. Задумалась на секунду, критически осматривая в зеркале чёрные легинсы, которые носила дома – что-то темновато получается. Хитро улыбнулась самой себе и подскочила к столику с зеркалом, на котором Юдзу держала косметику. Двумя легкими движениями нанесла тушь, чуть подкрасив реснички, и, сморщив носик, обратила-таки внимание на тюбик – русоволосая сестра предпочитала коричневую тушь. "Похоже, придется разориться на собственную", – решила брюнетка и резко развернулась, застигнутая на месте преступления. – Карин-тян? – Юдзу бросила взгляд в коридор и аккуратно прикрыла дверь. – И куда это ты… накрасилась? – русая хитро прищурилась и привалилась к двери. – Юдзу? – Карин немного опешила, так как сестра могла устроить допрос с пристрастием, потом бросила нервный взгляд на дальнюю внутридомовую стену и оскалилась: – Пойдём-ка, сестрёнка, прогуляемся. Заодно обсудим и каникулы, и начало учёбы… Карин подошла к двери, продолжая нервно поглядывать на стену, ухватила русоволосую за руку, и попыталась вытащить из комнаты. Юдзу оторопело похлопала глазами, соображая, что это сестра задумала. Она хмуро проследила за её взглядами, бросаемыми на стенку, которая по-партизански молчала, затем всё-таки выдернула руку из плена со словами "я только кофту возьму". Карин отпустила и поскакала вниз по лестнице. Следом затопала Юдзу, на ходу надевая кофту на простое домашнее платье. Обувшись, девушки выскочили из дома. – Куда? – весело поинтересовалась младшая. – Ммм, в парк! – постановила Карин и, обхватив сестру за руку, бодро зашагала вниз по улице. Иссин со вздохом сел на кровать и посмотрел на стакан, который только что прикладывал к стене, общей с комнатой дочерей. – Растут девочки, – грустно констатировал отец вслух, хотя в доме никого уже не было. Вчера звонил командующий, в очередной раз звал обратно в Готей капитаном восьмого. Куросаки в очередной раз указал на семью и послал Готей лесом. Кёраку ещё поболтал о том, о сём, расспрашивал о дочерях и их ухажёрах. Иссин в намёках разбираться не стал и посоветовал старому охальнику прогуляться в Уэко Мундо – там и лес гуще, и меносов больше. *** – Ой, не могу! Нашли 'чистый кавай'! – Юдзу покатывалась от смеха, слушая весенние приключения спортсменов. Карин наблюдала за ней со снисходительной улыбкой. Она не могла припомнить, чтобы они болтали вот так по-сестрински. Да и не любила брюнетка сплетничать, потому не обсуждала никого и ни с кем, но сейчас ей было необходимо поговорить откровенно. – Кстати, госпожа журналист, надеюсь, я не увижу эти подробности в школьной газете. В ответ Юдзу многозначительно подняла брови – это можно было расценить и как "да за кого ты меня принимаешь, сестрёнка", и как "не знаю – не знаю, зависит от твоего поведения и наполненности выпуска". Юдзу вытерла остатки слёз и взглянула на мечтательно задумавшуюся сестру. – Скучаешь по нему? – просто спросила русоволосая. Карин неопределенно пожала плечами, с ним-то однозначно веселее. – Как думаешь, – тихо продолжила Юдзу, – а он скучает там без тебя? – Да правда что! – фыркнула в ответ Карин, – У него же там работы выше крыши. *** Сейретей. Всё еще пятница. Хицугая оглядел синигами, которые выстроились в шеренги в шахматном порядке. При этом первую шеренгу составляли офицеры, имевшие в своем подчинении группы в среднем по 25 рядовых. Кроме чисто боевых групп десятый отряд в своем составе имел три аналитические. Именно они тесно контактировали с Институтом, анализируя обстановку по Сейретею и Руконгаю, вычисляя точки прорыва пустых или отыскивая сильные души, которых направляли в Академию. Порой, им же поручали и некоторые дела по миру живых (вот откуда в десятом отряде повышенный документооборот!). Но это вовсе не означало, что их физическая подготовка была ниже. Скорее, наоборот, капитан частенько тренировал их лично, а также устраивал проверку и умственных способностей на местности. "Квесты. Теперь я знаю, как это называется, и, пожалуй, смогу разнообразить и усложнить интеллектуальные тренировки, – размышлял Хицугая, рассматривая аналитиков. – Спасибо, Куросаки, чтобы я делал без тебя, это было полезно". Капитан обернулся и взглянул на Такинару, топтавшуюся отдельно от остальных рядом с лейтенантом, её правая рука была заново перебинтована в четвёртом отряде. – Сарики, возьми новенькую, – Хицугая мотнул головой в сторону вчерашней выпускницы, и, обратился уже к ней: – Такинара, в строй. Голос капитана был как всегда холоден и грубоват, поэтому Такинара в пару прыжков переместилась в конец шеренги, благо Мацумото успела шепнуть, куда именно нужно встать. Вот он – истинный талант заместителя: понимать командира с полуслова, брать на себя незримую работу по порядку в строю и отряде. Как Мацумото умудрялась совмещать это с собственным разгильдяйством, поражалась половина Готея. Сарики коротко поклонился, принимая приказ, и заинтересованно скосил глаза на девушку. Правда, офицер одной из аналитических групп слишком хорошо знал капитана, чтобы не строить предположений, к которым была склонна их лейтенант. Потом отряд провел спарринговые состязания один на один, двое на одного и группа на группу, и часа через три, удовлетворившись результатами, капитан отпустил отряд восвояси. Все-таки Мацумото умеет работать, если дело не касается отчётов. Вечером, когда капитан проверял бумаги, оставленные ему на подпись, лейтенант Куроцучи принесла распечатки структур. Не особо напрягаясь, девушка водрузила на стол капитана шесть объёмных папок листов по пятьсот каждая. – В чёрных папках – анализы духовных сил синигами, в зелёных – дзампакто, – пояснила Куроцучи. Хицугая с ужасом оценил объём. Открыв первую папку, он пролистнул несколько страниц и загрустил ещё больше. – А на цветном принтере это нельзя было распечатать? – поинтересовался Хицугая у лейтенанта двенадцатого. – Бюджет Института не позволяет напечатать такой объём в цвете, – равнодушно пояснила Нему и, получив позволение, удалилась. Анализ структуры рейрёку каждого синигами представлял плотную таблицу на три страницы плюс страница-две с выводами. В шапке значились внутренний номер, имя синигами, его отряд и имя дзампакто. Каждая ячейка таблицы была заполнена условным обозначением сигнатуры, которые капитан уже встречал в своём отчёте по связанным артефактам, но у него там имелись цветовые пояснения, а тут этого не было. Аналогично выглядели и анализы структур духовной силы дзампакто. Вопрос 'что делать', тем более, что осталось два дня, стоял особо остро. Но Хицугая не зря считался гением, хотя, в любом случае, придётся привлечь офицеров аналитической группы. Взглянув на часы и прикинув, что ещё не очень поздно, капитан десятого отряда решил навестить кое-кого сейчас, а то с утра все будут заняты – собрания, планёрки, тренировки... Прихватив из ящика стола мешочек конфет, выданных не так давно Укитаке, Хицугая вышел из кабинета. Первым делом он направился в тринадцатый отряд. Нет, вовсе не для того, чтобы вернуть сладости, как могли подумать некоторые. Увидев, что в кабинете лейтенанта горит свет, Хицугая облегчённо выдохнул – заваливаться на ночь глядя в поместье Кучики не улыбалось. Хозяйка этого кабинета славилась на весь Сейретей не только самым красивым дзампакто, но и неудержимой тягой к рисованию. Хицугая постучал и, услышав приглашение, вошёл. – Хицугая-тайтё! – Кучики сложилась в поклоне, увидев вошедшего. Тоширо испытывал неоднозначные чувства к этой синигами. Будучи сестрой Кучики, хоть и названной, Рукия старалась во всём подражать брату. Готей знал её как вежливого, собранного, достаточно сдержанного и, безусловно, сильного офицера. Но по стечению обстоятельств Хицугая видел её и другой – с Ичиго. В эти моменты они стоили друг друга по безалаберности, производимому шуму, нарушению приказов и, даже, дурости. Только сейчас Хицугая сообразил, как по-идиотски будет выглядеть его просьба, но большого выбора не было – работа не ждёт. – Кучики, – запнулся парень, – у тебя цветные карандаши здесь есть? Или фломастеры, – добавил Хицугая, видя, как мыслительный процесс отображается на лице лейтенанта. Вообще-то, Кучики дурой назвать было нельзя, но сейчас её оправдывала необычность просьбы. И кого? – капитана десятого! – А вам зачем? – задала Кучики самый 'логичный' вопрос. Хицугая еле заметно икнул и выдал: – Рисовать буду. – Кого? – еще больше впала в ступор девушка, не замечая сарказма капитана. Хицугая повторил про себя триаду Акона, исправив имя Урахары на Чаппи, а вслух произнёс привычным ледяным тоном, который отбивал всякое желание продолжать разговор: – Дракончиков! Кучики внимательно смотрела на дзюбантай тайтё, пытаясь отыскать на его лице хотя бы намёк на шутку, но не преуспела. Капитан ждал, поэтому Рукия встала из-за рабочего стола, несколько заторможено подошла к тумбочке и извлекла оттуда пару упаковок восковых мелков, которыми предпочитала рисовать своих кроликов. – Благодарю, – Хицугая ответил небольшим наклоном на глубокий поклон девушки и вышел. Предстояло зайти в одиннадцатый. Хорошо, что Хьёринмару он оставил в кабинете – драться с безоружным Зараки не станет. Проходя в ворота одиннадцатого, Тоширо понял, что не представляет, где искать лейтенанта (кроме как с капитаном, но этот вариант не радовал). Однако, девочка нашлась быстро: она стояла на веранде ближайшей к входу казармы. Перед ней спиной к лейтенанту с убитым видом сидел Аясегава и терпел, пока Ячиру заплетала тоненькие косички на достаточно длинных волосах. Ячиру выглядела лет на 8-9, её собственные волосики всё того же мятно-розового цвета немного отросли и теперь были забраны в два низких хвостика. Она была еще одним синигами в Готее, кто взрослел быстрее прочих. Глядя, насколько сосредоточенно она предавалась парикмахерскому искусству, Хицугая замешкался, а стоит ли отвлекать её, и всё же спросил: – Лейтенант Кусаджиши, можно вас на минутку? Девочка оторвалась от своего занятия и расплылась в улыбке: – Привет, Тошик! Ищешь Кен-тяна? Хицугая непривычно улыбнулся: после "заек" и "чебурашек" ему уже ничего не было страшно. Аясегава свалил при первой же возможности, поэтому Хицугая, не слишком переживая за свою репутацию, присел перед Ячиру на корточки и, глядя на нее снизу вверх, протянул мешочек с конфетами. – Нет, я к тебе, – с лёгкой улыбкой он подбросил мешочек на ладони. Ячиру перевела недоверчивый взгляд с конфет на Хицугаю. – Взятку принёс? Не хочешь, чтоб я Кенчику про тебя говорила? – осведомилась лейтенант. – Ячиру, у тебя фломастеры есть? – задвинул на оба вопроса Хицугая. Общаться с ней формально было невозможно толи из-за непосредственной детской улыбки, толи из-за несерьезности предмета разговора. Ячиру расцвела ещё больше и, кивнув, умчалась в неизвестном направлении. Через пару минут она вернулась с охапкой маркеров и фломастеров, судя по всему, из разных наборов. – Не забывай закрывать их, – серьёзно напутствовала Кусаджиши. Хицугая также серьёзно кивнул и порадовался, что она не задаёт идиотских, но вполне закономерных вопросов, типа "а зачем фломастеры капитану десятого отряда". На прощание Ячиру отсыпала ему горсть принесённых им же конфет, приговаривая, "угощайся, Тошик, не стесняйся", и Хицугая поспешил к себе в отряд. Была ещё одна вещь, которую нужно было сделать до завтра. Несмотря на субботнее утро в Сейретее многие находились на своих рабочих местах – у военнослужащих свое расписание выходных. Хицугая перехватил Сарики у аналитического отдела и попросил привести человек пять надежных ребят и Такинару. Сарики обиженно ответил, что других не держит, на что получил примиряющую улыбку капитана и выпал в осадок – прежде Хицугая не улыбался. Когда синигами вошли в кабинет капитана, Хицугая разъяснил план на сегодня: – Мацумото, покажи Такинаре, как составить отчет по миссии, а у нас с вами большая работа, – Тоширо похлопал по стопке папок. – Смотрите, в каждой таблице есть так называемый пятнадцатый фрагмент, – он раскрыл первую и провёл пальцем по нужной строке, аналитики склонились над распечатками, – его ячейки нужно раскрасить согласно схеме. Потом сравните вот с этим, – Хицугая предъявил цветную распечатку структуры артефакта, – и если они похожи, откладывайте. Начните с зелёных папок. – Мы ищем такую же? – уточнил Сарики. – Нет, такие же тут вряд ли есть. Просто субъективно похожие. К сожалению, ничего более вразумительного двенадцатый отряд не предоставил, – раздраженно пояснил Хицугая и добавил: – Информация закрытая, из моего кабинета не выносить! Синигами понятливо закивали, разбирая папки с распечатками структур. – А обязательно раскрашивать? – поинтересовался один из синигами через какое-то время. – Тут ведь стоят обозначения. Хицугая мрачно взглянул на умника, сам он занимался тем же, то есть расцвечивал квадратики, как в детской игре "раскрась картинку по цифрам". – Ну, попробуй, – ответил вместо капитана Сарики, – Мы ведь не одинаковые ищем, а всего лишь похожие. Наверняка и порядок имеет значение, понять бы как они связаны, – протянул офицер, всматриваясь в очередную таблицу. Капитан устало вздохнул: – К сожалению, времени на это нет, поэтому, цветовое соответствие – самый быстрый способ найти похожие. Зависимости потом будем искать. Аналитики вернулись к работе, в то время, как от стола лейтенанта послышалось оживлённое перешёптывание. Хицугая стиснул зубы: – Мацумото, что у вас случилось? – Капитан, – перебила лейтенанта Такинара, – я хотела уточнить: про ранение писать? – Такинара покрутила правой рукой, с которой уже были сняты бинты, но видя, как капитан хмурится, пояснила ещё: – Ну, ведь ранение несерьёзное? – В четвёртом была? – со вздохом спросил Хицугая. Такинара кивнула. Прочие синигами с интересом прислушивались к разговору. – Значит, пиши, – сделал вывод капитан. – А что… В смысле, как сформулировать для отчёта? – Мика подозревала, что нельзя просто написать, что её уложила живая девочка. – Так и пиши, – Хицугая на мгновение поднял глаза к потолку, составляя сухую бюрократическую фразу, – "тренировалась с Куросаки", – и вернулся к своим бумажкам. Такинара обдумала предложение, кивнула себе и вернулась к отчету. Девушка и не заметила, как удостоилась уважительных взглядов сослуживцев. "О, да, – довольно размышлял про себя Хицугая, – теперь её примут в коллектив без лишних проверок, которые любят устраивать 'деды'". К полудню воскресенья Хицугая держал пачку из 17 пар структур синигами/дзампакто: те, в которых превалировал фиолетовый или жёлтый, как у артефакта. Просмотрев их, убрал лишние на свой взгляд – осталось пять пар. – Мало, – хмуро прокомментировал Сарики. – Может, вернуть вот эти? Капитан ещё раз пробежал глазами те, которые предложил его офицер, и действительно вернул некоторые – итого семь. – Всё равно, для каких либо выводов мало, – упорствовал Сарики. Хицугая лишь горько ухмыльнулся: – Именно поэтому двенадцатый и забросил эти исследования. Они набирают ощутимую базу, а меня поджимает время и приказ сотайтё. Придётся, как обычно, рассчитывать на интуицию и озарение. Хицугая выровнял стопку листов и направился в Институт вытрясать из них образцы по указанным анализам структур. Возможно, это поможет составить представление о рейацу артефакта. Всего лишь "возможно", и это как раз нервировало. А вечером предстояло вернуться в Каракуру. Интересно, как там Куросаки, никуда не влипла? "Впрочем, о чём это ты? – обратился Хицугая к самому себе. – Жила же она как-то все это время… без тебя". ------------------------------------------------- Энциклопедия синигами. Японско-русский словарь. Около зеленой школьной стоит миловидная девушка в серой форме старшей школы Масибо. Русые волосы забраны в два низких хвостика, большие карие глаза скрываются за стекляшками тонких изящных очков. Зачем Юдзу нацепила очки - непонятно, наверное, для солидности. Она откашливается, подбирает с полочки мел и с уморно-серьёзным видом приступает к объяснению творящегося. - Как шеф-редактор школьного еженедельника, я, в рамках "Энциклопедии синигами", буду знакомить вас с некоторыми словами и их написанием на кандзи. Первым подопытным в нашем списке значится Хицугая-кун, - довольно сообщила девушка. Беловолосый в аналогичной школьной форме стоит у другого края доски, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Эти идиотские выпуски его раздражают, но он стоически молчит. Юдзу скребет мелом по доске, выводя иероглифы: "日番谷 冬獅郎" - В системе Поливанова это пишется так: Хицугая То:сиро:. Теперь разберём поштучно: 日 – очень многозначный иероглиф, им помечаются числа в календаре (тогда он читается [ка]), собственно Япония (читается [нити]), но основное значение - "солнце", "день" и читается [хи] 番 – тоже многозначный, но в нашем случае читается [цугаи] и обозначает "пара". В смысле, парень и девушка, муж и жена – они пара. Основное значение – "номер, дежурство", но к нему мы вернемся позже. 谷 – [я] – "долина" 冬 – [фую] или [то:] (двоеточие означает длительность звука) – это "зима". 獅 - в одиночку не употребляется, но участвует в слове "лев": 獅子, [сиси] 郎 – также отдельно не используется. Его изначальное значение "сын", "мужчина" и иже с ними. Сегодня - это счетный суффикс, показатель мужского имени и как таковой не переводится.