Связанные

Хицугая открыл дверь своим ключом, который ему оставил Ичиго, и прошёл наверх. Оказавшись в выделенной ему комнате, капитан положил сумки на кровать и принялся разбирать принесенные вещи. По ходу дела обнаружил, что оставленная им здесь одежда выстирана и отутюжена, а школьная форма чуть ли не накрахмалена и аккуратно висит на плечиках. Тоширо хмыкнул, мысленно поблагодарив Юдзу, и аккуратно разложил на столе материалы, выбитые из Института: распечатки анализов структур и колбочки с образцами рейацу. Не успел синигами устало развалиться на стуле, в дверь постучала и почти тут же завалилась Карин: – С приездом, Тоширо, ты ужинать будешь? Хицугая поднял на брюнетку холодный взгляд – где элементарная вежливость? А Карин что? – Карин поздоровалась. – Нет, разве что, чай. – Тогда спускайся, – брюнетка ещё бросила заинтересованный взгляд на стол, но развернулась и вышла. – Чай чёрный, зелёный? – Чёрный, – Хицугая сел за стол. – Печеньки, конфеты, – Карин выставила вазочки со сладостями. – Угу, – Тоширо прихватил песочное печенье. – Бутерброд будешь? – Да. – С ветчиной или сыром? – Первое, – Тоширо чуть задумался, глядя, как брюнетка крутится на кухне. Как заботливая жёнушка, ага. – Слушай, Тоширо, может тебе всё-таки ужин разогреть? – Карин снисходительно посмотрела на друга. Хицугая завис с печеньем во рту, но всё же помотал головой, волосы при этом взъерошились ещё больше. – Питаться бутербродами – не полезно, – наставительно произнесла она, скрываясь за дверцей холодильника. – Если я буду столько есть, я стану похож на лейтенанта второго отряда, – пробасил Тоширо. Карин вылезла из холодильника, вопросительно вскинув брови. – Колобка видела? – пояснил Хицугая. – Вот как раз на печеньях в колобка и превратишься! То-оширо! – Карин всё-таки поставила тарелку в микроволновку, – Я, конечно, не специалист по Обществу Душ, но насколько я знаю, сильным душам требуется пища. А ты – капитан, да ещё и в гигае! На поддержание работы тела тоже ведь нужна энергия. Девушка поставила перед Тоширо дымящуюся лапшу с креветками и паприкой, тот задумчиво взял палочки в руки. – Кстати о гигае, – проговорил синигами, передёргивая плечами, – какой-то он не такой… Карин села напротив, внимательно разглядывая парня, предположила: – Может, Урахара чего напортачил? – Может, – Хицугая тщательно пережёвывал поздний ужин и неприятные мысли, – Правда, мне сказали, что он рассчитан на длительное ношение – может, дело в этом. *** Белый мир, бескрайний, бесконечный. Лазурное небо, тоже бездонное. Странно, обычно оно не такое, а более темное, насыщенное. Солнца здесь не бывает... обычно. И хотя сегодня его тоже не видно, оно как бы подразумевается, пронизывая толщу воздуха, густого, почти ощутимого. Настолько, что Он даже задыхается по-первости. В этих лучах снег искрится миллионами бриллиантов. Красиво. Такого Он здесь за свою достаточно долгую жизнь еще не видел, и это странно. Вон там высится лес ледяных столбов. Они тоже сияют, как алмазные и преломляют лучи в поперечных гранях. Волшебно. Настолько, что у Него захватывает дух. А еще здесь тепло, что тоже странно. Снег покрыт корочкой наста, и по нему можно ходить не проваливаясь по колено. А на столбах блестят капельки как будто росы, но ничего не тает. Просто тепло. И свежо. Он летит. Нет, не так. Он парит? Тоже не совсем верно. Он просто сверху взирает на этот мир, потому что это – Его мир, Он здесь – Бог. Хм, звучит, как диагноз. Он здесь Хозяин. Мастер. Он волен сделать так или иначе. Но то, что Он видит сейчас – не Его работа. Тогда, чья? Впрочем, Ему нравится. Он даже согласен оставить всё так. Такого чистого, почти детского восторга Он не испытывал, пожалуй, никогда. Хоть Он очень молод, Ему все-таки ... лет. Много. Достаточно. Он еще раз оглядывается. Что это? Такого тут никогда не было. Да-да, только что Он считал, что солнца и искрящегося снега тут тоже никогда не было, но эта чёрная жемчужина определенно чужда этому миру. Его миру. Внутри вспыхивает... ненависть?.. негодование. Продолжая рассматривать жемчужину, Он понимает, что она не чёрная, а тёмно-фиолетовая. Очень-очень тёмно-. И именно она является источником солнечных лучей, как бы парадоксально это ни звучало. Довольно странно, как Он это понял, ведь лучей практически не видно, к тому же жемчужина тёмная, как она может испускать свет? Тем не менее, Он осознаёт, что это именно так. Чёрное солнце. Белое лето. И именно так должно быть. Половину понедельника Куросаки "любовалась" белобрысой макушкой, покоящейся на парте. Чем он занимался ночью, если весь день дрыхнет? Разбудив парня к обеду, полюбопытствовала и получила ожидаемый ответ – работал. – Я всё понимаю, – Карин стояла перед партой Хицугаи, оперевшись спиной на предыдущую, пустующую вследствие перемены, – но ты ведь так себя загонишь. Возможно, там ты и мог не спать по несколько суток. Увы, тут этот номер не пройдёт, на сон нужно выделять минимум 8 часов, а то не сможешь полноценно работать. – Интересно, – пробурчал Хицугая себе под нос, – и кто это назвал меня занудой? – Я этого не говорила. – А я и не про тебя, – Тоширо продолжал смотреть перед собой и, дожевав обед, достал планшетник. – Будешь снимать показания? – Сейчас это бесполезно. – Почему? – Потому что сейчас все отдыхают, а надо, чтобы сосредоточенно занимались. – Что это? – Куросаки переместилась за спину Хицугаи, облокачиваясь на спинку стула. Хицугая вопрос проигнорировал, дыхание брюнетки над ухом напрягало. Карин преспокойно вытащила планшетник из его рук и принялась рассматривать цветные квадратики, Хицугая лишь скрипнул зубами. Куросаки покрутила девайс и так и этак, картинка послушно поворачивалась следом. – Что за манера – игнорировать собеседника? – возмутилась брюнетка. – Потому что это не твоё дело, Куросаки, – со вздохом проворчал Хицугая. – Мы это уже обсуждали, – Карин вернула планшет в протянутую за плечо руку. – Ну, так что? Хицугая оглядел практически пустой кабинет – на обеденный перерыв многие разбежались по школе. – Это рейрёку Хьёринмару. – И? – И я пытаюсь найти связь между обозначением и ощущением... – Хицугая взглянул на подругу и, видя, что она ждёт пояснений, обреченно вздохнул и решил подобрать самый наглядный для неё пример. У неё семья медицинская, значит: – Вот смотри. Геном человека учёные расшифровали, так? – Так. – Они могут записать ДНК-код любого биологического материала, сравнить с другим. Могут установить степень родства до определенного предела. Но по коду восстановить внешность – это пока за гранью. Наш исследовательский институт на сегодняшний день может записать код рейрёку, но не в состоянии сказать, что это значит. Хотя, есть определённые зацепки. – Мм, например? – Например? – капитан снова внимательно посмотрел на Карин, прикинул все 'за' и 'против', – Давай, я называю цвет, а ты называешь стихию, с которой он ассоциируется. – Ну, давай, попробуем. – Красный. – Огонь, я думаю, это очевидно. – Синий. – Вода. Слушай, Тоширо, а тут есть какой-то подвох? – Нет, – он пожал плечами, – это просто твоё личное видение. Голубой. – Э-э, небо. Нет, небо – это не стихия. Воздух? Хицугая снова лишь пожал плечами и продолжил: – Белый. – Гы! Ладно-ладно. Металл. – Металл? – По фен-шуй стихии металл соответствует белый цвет. – Допустим, – смирился Хицугая и выложил 'козырь': – Фиолетовый. – Ну-у... – Хаос! – раздалось сбоку. Хицугая и Куросаки недоумённо уставились на подошедшего Кичиро. – Хаос? – переспросил Хицугая. – Ну да, – Кичиро выглядел довольным собственной осведомлённостью, – в РПГ и стратегиях с магией стихия хаоса всегда фиолетовая. Синигами бросил вопросительный взгляд на Карин. – Компьютерные игры, – пояснила она. – А во что вы только что играли? – Кичиро попеременно смотрел на ребят, но в кабинет стали возвращаться ученики и Тоширо, буркнув привычное "Не твоё дело" развернулся к себе за парту. Сигорай сунул любопытный нос в планшет, который лежал на столе, продолжая отображать структурную таблицу рейрёку. – Что это за пиксель-арт? Хицугая зарычал, убирая 'таблетку'. – Не обращай внимания, – шепнула Куросаки на немой вопрос одноклассника, – он всегда такой, – и тоже прошла к себе за парту – скоро должен начаться урок. *** Капитан десятого отряда занимался привычным делом – рубил пустых. С последнего урока пришлось сбежать, поскольку местный синигами, похоже, не справлялся с объёмом. Хотя, капитан не сказал бы, что их было слишком много, но, наверное, он привык мерить с высоты своей силы. Прыжок – удар, разворот – прыжок – удар, мгновенный шаг, чтобы приблизиться к другому монстру, – удар. Физическая нагрузка позволила отключиться от беспросветной миссии, от которой у Хицугаи уже мозги сбивались в кучу и отказывались работать. Однако, пустые вскоре закончились, и пришлось возвращаться к осточертевшим анализам структур. Сидя за столом, Тоширо крутил между пальцев образец одной из рейрёку, второй рукой подпирая голову. Образец представлял собой полую стеклянную призму, запаянную наглухо. Внутри роились духовные частицы, несущие заряд силы некоего синигами, «композиция» напоминала пыль в лучах солнца, только голубого цвета. – Ух, ты! – над плечом синигами возникла мордашка Карин, чёрные прядки девушки щекотали ему скулу. – Куросаки! – раздражённо произнёс он, – ты начинаешь напоминать мне Мацумото. Девушка удивлённо уставилась на капитана, затем опустила голову и оглядела свою грудь в обтягивающей «девчачьей» футболке, мысленно сопоставив своё достояние с достоянием лейтенанта десятого отряда. – В котором месте? – В этом, – с этими словами Хицугая ухватил брюнетку за нос, – любопытная очень, – пояснил он. Ойкнув, Карин немного побухтела, но не обиделась, а продолжила: – Тоширо, ты математику сделал? Дашь списать? – Фиг тебе, сама должна уметь решать. Хицугая развернулся к столу и скептически обвёл взглядом горизонтальную поверхность, это же проделала Куросаки. На столе аккуратными ровными рядами лежали тонкие стопочки листов формата А4 с пресловутыми таблицами, местами расцвеченными. Во главе каждой такой стопки стояла призма с образцом рейрёку. – Тоширо, а ты как собираешься делать домашку? – поинтересовалась Куросаки. – Или не собираешься? – Надо бы, – признался Хицугая, почесав переносицу. – Прибраться не хочешь? – Карин склонилась, разглядывая одну из распечаток. – Нет! – Хицугая вскочил, прикрывая руками «рабочий беспорядок», хотя на самом деле порядок был идеальный. Карин хмыкнула. – У меня идея. Бери тетради, пошли ко мне в комнату, – и девушка вышла, оставив Хицугаю оторопело таращиться вслед. Юдзу в комнате не было – Карин сказала, что сестра приходит домой раньше, а уроки вообще делает в журналистском кружке вместе с «коллегами». За окном один раз провыла сирена скорой помощи, и послышался жёсткий голос Иссина, значит, привезли тяжело раненного. На пару с Хицугаей Куросаки довольно быстро справилась с домашним заданием. Карин объяснила синигами пропущенный им урок по информатике – Тоширо долго сокрушался, чувствуя, насколько он далёк от компьютерных технологий. А, между прочим, это могло пригодиться и в отряде – те же отчёты писать. Хицугая в свою очередь показал, как решаются задания по математике. В разжёванном капитаном виде Куросаки всё моментально схватывала, и чего, спрашивается, до этого тупила? Потом Карин всё-таки вытрясла из Тоширо «тайну голубых кубиков», а капитан, проговаривая свои рассуждения вслух, заметил, что теперь видит картину более цельно, но всё равно этого было недостаточно. Покончив с уроками на завтра, Хицугая взялся за пропущенные на прошлой неделе. Обстановка в комнате продолжала оставаться рабочей, поэтому Куросаки, развалившись на кровати, решила почитать критическую заметку по литературе, хотя обычно от этого тянуло спать. *** Юдзу открыла глаза и резко поднялась, пытаясь сообразить, где находится. Впереди маячил чёрный прямоугольник телевизора – он отключился сам по таймеру. Часы на стене показывали полпервого ночи. Курасаки вспомнила, как садилась смотреть свою любимую передачу – авторский взгляд местного журналиста-новостника на события минувшей недели. Показывали его ночью, поскольку темы поднимал спорные, порой даже неудобные с точки зрения официальных СМИ, ситуации описывал жёстко, не стесняясь критики. Однако, Юдзу нравилась эта своеобразная свежая струя в потоке приторных будней телеканалов. Это позволяло взглянуть на любую ситуацию под другим углом и приблизится к истинному пониманию вещей. Сегодняшняя передача была посвящена конфликту в Восточной Европе. Все бочки катили на Россию. Япония, кстати, так и не подписавшая со своей стороны мирного договора с этой страной со времен Второй Мировой, имела свои интересы в виде Северных Территорий. Разговор поднимался в свете «раз Россия получила кусок с запада, почему бы ей не отдать другой кусок с востока». Роса* ответила, что если уж на то пошло, то к Курилам в нагрузку идут Сахалин и половина Камчатки, поскольку это одна Курильская гряда. Теперь МИД Японии ломает голову, что это было: тонкий русский юмор или реальная угроза. Юдзу встряхнула головой. Идти наверх не хотелось, ещё меньше хотелось разбудить при этом сестру, поэтому Куросаки натянула плед повыше и устроилась всё тут же на диване. В конце концов, ничего страшного. *** Утро началось не ахти как. – Куросаки, подъём! – раздался низкий вопль над ухом. Карин подпрыгнула на кровати, больно врезавшись лбом в челюсть 'будильнику'. Хицугая взвыл, выругался и принялся растирать подбородок. – Сам виноват, – хмуро прокомментировала брюнетка, – Ты чего здесь забыл? Она оглядела Тоширо с головы до ног. Школьная рубашка, которую он вчера так и не переодел по возвращении домой, была жутко мятой, на щеке – красные складки, означающие, что спал он отнюдь не на подушке. Волосы по большей части лежат по черепу, лишь пара прядок на макушке бессовестно топорщится. – Уснул я тут за столом, – мрачно сообщил он. – Да, но чем я заслужила такое пробуждение? – Карин встала и направилась к двери, чуть обернулась, ожидая ответа. Синигами стоял, задумчиво глядя на девушку, но казалось, что его взгляд был устремлён внутрь. Куросаки хмыкнула и вышла, бросив: – В душ я первая. – Хэй! – бросился следом парень, вылетая из комнаты, но успел лишь к захлопнувшейся двери. – Э, доброе... утро, Хицугая-сан? – прозвучал рядом мелодичный голос. Капитан резко обернулся и наткнулся на удивлённо-заинетересованный взгляд карих глаз. Куросаки-младшая приветливо улыбалась, но почему-то от этой милой улыбки Хицугая почувствовал, как толпа мурашек протопала вдоль позвоночника. Возможно, дело было в её глазах цвета молочного шоколада, так напоминавших глаза Ичиго, или от того, что эти глаза находились пусть на полсантиметра, но выше его глаз, и капитан невольно поёжился. – Доброе утро, – кивнул он, и поспешил скрыться в своей комнате. Сняв рубашку, стесняющую движения, и ослабив ремень на брюках, капитан развалился на кровати – ночь в скрюченном состоянии давала о себе знать. Для себя Тоширо решил честно ответить на вопросы, которые встали перед ним в это утро. Во-первых, есть ли уж такая необходимость выполнять домашние задания, которые задают в школе? Не знаю, как на счёт необходимости, но природная ответственность не позволяла поступать иначе. Во-вторых, зачем нужно было будить Куросаки таким варварским способом. Ответа капитан не находил, но признал, что вид безмятежно спящей девушки пробуждал странные, до селе неиспытываемые чуства. Возможно, чтобы избавиться от них Тоширо и повёл себя, как генсеевский мальчишка. И последнее... а где эту ночь провела младшая Куросаки?! Он встал с кровати и уже было направился к шкафу, чтобы достать сменную рубашку, как дверь в комнату с грохотом рапахнулась, врезавшись в стенку. На пороге стояла злая Куросаки во вчерашней футболке, обтягивающей все выпуклости, и трикотажных брючках. – Хицугая, твою мать! – Карин вошла в комнату, сжимая кулаки и метая молнии, – На фига ты разбудил меня в такую рань! Капитан сделал небрежный шаг в сторону, подцепив с полки мобильник. – Всего шесть часов, – хрипло произнёс он, – Чего ты бесишься? – Вот именно! Всего шесть! Я могла спать ещё два часа! Карин опасно приблизилась к Хицугае, однако желание схватить парня за грудки жёстоко обломалось в виду отсутствия одежды на верхней части туловища. Её руки замерли на уровне груди, брюнетка опустила глаза, оглядывая Тоширо. Надо сказать, вид у Хицугаи был ещё более расхристанный, чем при побудке: оголенный торс дополнял болтающийся ремень и расстёгнутая пуговица на ширинке. Куросаки вновь посмотрела Хицугае в глаза, тот ответил вздернутой бровью и холодом бирюзы. Карин, глухо рыкнув, сделала вид, что намеревается придушить его, но в последний момент резко убрала руки от шеи Тоширо и всё ещё рассерженная вышла в коридор. – Доченька-а а-а? – донеслись из коридора стенания отца семейства, а затем и он сам показался в проеме, одетый в белую пижаму в красных розочках. Неизвестно, о чём именно хотел полюбопытствовать Иссин, но Карин, резко выбросив сжатую в кулак руку, отправила старика-отца в другой конец коридора прямым эксперссом. "Чёрт! – Хицугая закрыл глаза и хлопнул себя по лбу, – со стороны это, наверно, совсем 'замечательно' выглядит. Не знаю, как капитан, но Куросаки бы меня точно прикопал в ближайшем лесочке".* *** – Так вот, Тоширо, я что вчера придумала, – Куросаки стояла, наполовину присев на его парту, в результате чего чуть приподнятая коленка девушки поднимала край юбки на пару сантиметров и предоставляла отличный вид на бёдра. Хицугая глубоко и шумно втянул воздух и заставил себя посмотреть в лицо подруге. Карин отвела задумчивый взгляд от двери в кабинет и продолжила, глядя уже на Тоширо: – Нужно показать эти таблицы художникам. – Зачем? – не нашел связи Хицугая. – Затем, зачем ты меня вчера про цвета и стихии спрашивал. Но Тоширо ждал продолжения объяснений. – Вообще-то, идея пришла в голову, когда Кичиро сказал про пиксель-арт... – Что это? – Хицугая как всегда был не в курсе современных тенденций. Куросаки обреченно вздохнула: – Это жанр компьютерной графики, когда изображение рисуется отдельными пикселями-точками. Обычно, это довольно мелкие картинки, а при их увеличении явно видны квадратики-пиксели, но соответственно, при увеличении теряется восприятие целостности картинки – остается ощущение отдельных квадратов, – Карин перевела дыхание, – Кроме того, у художников своеобразное цветовое восприятие, и, конечно, они в состоянии выразить это наглядно. – И где предполагаешь взять художников? – ухмыльнулся Тоширо. – В школе есть кружок, – мило пояснила брюнетка, – поэтому предлагаю после уроков зайти туда, показать твои таблицы и попросить нарисовать ассоциации. То-оширо, – протянула Куросаки, видя, что капитан сомневается, – в конце концов, ты ничего не теряешь, максимум – полчаса. Хицугая коротко покивал, соглашаясь, но взгляд его был немного рассеяным. Кажется, он еще не определился, как к этому относится, и как это может помочь. С другой стороны, он действительно ничего не терял... – Только придумай адекватную легенду, на фига тебе это надо, – довольно закончила Куросаки, спрыгивая с парты. Хицугая метнул ей вдогонку раздражённый взгляд – вот не было печали... *** У Хицугаи было острое чувство де жа вю. Сейчас, стоя в кабинете, в котором располагался кружок изобразительного искусства, синигами с отстраненным видом слушал, какую лапшу Куросаки вешает на уши художникам. Примерно тем же занималась в свое время Сихоинь в кабинете директора. Её объяснения были бредовыми настолько, что Хицугая предпочёл бы сделать вид, что он эту девушку вообще не знает. Тоширо огляделся: помещение просторное и светлое, вместо столов – мольберты, рядом с которыми располагались небольшие тумбочки, в которых, как заметил капитан, художники хранили свои инструменты и цветные материалы – краски и карандаши всех видов. Вдоль глухой стены располагались многочисленные полки с общими материалами кружка, а также большой стеллаж с чистой бумагой. На противоположной стене между окон висели несколько картин. Об их художественной ценности можно было бы поспорить, но в них определенно чувствовалось мастерство. Хицугая вновь обратил внимание на подругу, которая договаривалась с лидером кружка – долговязой яркой блондинкой в очках с роговой оправой. Поскольку с Куросаки спорить бесполезно, то исход разговора для капитана был ясен. Наконец, блондинка поднялась со своего места и направилась к компьютеру, обвешанному разного рода периферией, и Карин, победно улыбнувшись Тоширо, махнула ему рукой следовать за ними. Компьютерное место располагалось в углу кабинета и вообще заметно не было – не жалуют технику художники, но как пояснила руководитель кружка, встречаются кадры, которые любят эксперименты. Девушки подцепили планшет Хицугаи к компу и, сладив с вредной техникой, вывели на цветной принтер расцвеченные куски таблиц – тот самый пятнадцатый фрагмент, отвечающий за стихию. По договоренности с Хицугаей это были структуры рейрёку Хьёринмару и артефакта. Куросаки продемонстрировала распечатки подошедшим ребятам – сейчас в кабинете находились две девушки и один парень – и поставила задачу: нарисовать свою фантазию в любом формате при виде такой цветной таблицы. Присутствующие восприняли предложение без энтузиазма, но пообещали поработать, а также донести до отсутствующих, ибо среди них как раз имеются любители таких вот экспериментов. --------------------------------- Энциклопедия синигами. Из неопубликованного. Сарики помогал лейтенанту с отчетами. Несомненно, что без присмотра Мацумото способна уйти в загул, и тогда вместо майского солнышка десятый отряд опять будет по горло в снегу. Хотя основной причиной, по которой офицер подписался на это неблагодарное занятие, являлась возможность покопаться в тех таблицах, с которыми работал капитан. Было в них что-то завораживающе правильное и чёткое. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась лейтенант одиннадцатого в сопровождении здорового бугая с какой-то коробкой. - Приветик работничкам умственного труда! - провозгласила Кусаджиши, помахивая ручкой, - Ставь туда! - распорядилась она, указав в угол недалеко от стола капитана, и рядовой потащился выполнять приказ. - Что это, Ячиру? - удивленно спросила Мацумото, перечить этой девочке никто не решался. - А тебя, Ран-тян, не было на последнем заседании женской ассоциации сингами! - Ячиру подошла и раскрыла коробку, - где мы постановили, что негоже капитанам побираться, как последним риока. Теперь каждый руководитель отряда будет снабжаться фломастерами! - с этими словами розововолосая радостно продемонстрировала коробочку оных. Глаз Сарики нервно задергался: "Лучше бы они Институту цветной принтер проплатили".