Связанные

Во всём виноват Урахара Хицугая поставил точку и просмотрел последнюю страницу отчета. Ему жутко не нравились формулировки, ведь даже в Обществе Душ люди с такими способностями не признаются. Во всяком случае, официально. Речь шла о Кинунаве, которая вызвонила его за несколько часов до ухода и отдала какой-то лист. Художница сказала, что узнала об уходе Тоширо и именно поэтому решила отдать, как она выразилась, технический рисунок. Действительно, даже на эскиз это походило слабо. На альбомном листе, который выглядел так, будто его долго носили в переднем кармане джинсов, было нарисовано три стилизованных четырёхлистных цветка. Именно такие некогда распускались в банкае Тоширо, именно так выглядит цуба Хёринмару. Но если присмотреться повнимательней, то видно, что один в один только средний цветок. Лепестков на самом деле восемь и они соединены попарно. Так вот, у среднего цветка лепестки делятся прямой линией, у левого – волнообразной, а у правого – зигзагом, почти молнией, хотя амплитуда была минимальной. Кинунава, запинаясь и путаясь, пояснила, что иногда видит странные картины или символы, которые потом встречает в жизни. И что она уверена, что эти цветки имеют отношение к Хицугае и вряд ли ко второй, фиолетовой, табличке. Хицугая прежде относился к подобным видениям весьма скептически, хотя, казалось бы, общение с дзампакто стоит с ними в одном ряду. Но тут отпираться было бессмысленно – Кинунава не знала ни про ледяных драконов, ни про цветы лотоса, тем не менее, эти рисунки Тоширо держал в руках. В конце концов, капитан всё же включил этот момент в отчёт и приложил к нему набросок. Вскоре вернулась Мацумото, которая должна была принести из мира живых отпечатанные фотографии, их Хицугая тоже собирался приложить к отчету. Лейтенант шлёпнула на стол подозрительно пухлый конверт, и, лихо подставив стул, уселась рядом, уставившись на капитана светящимися глазами. – В чём дело, Мацумото? – раздражённо поинтересовался капитан, отодвигая отчёт в сторону. – Ты попала на распродажу? Или встретила очередную мечту всей жизни? – Капитан, а давайте посмотрим фотографии вместе. И вы расскажете, как было дело, – нелогично и чуть мечтательно ответила лейтенант, подставив под голову ладошки. Смерив женщину подозрительным взглядом, Хицугая взял конверт и вытащил оттуда приличную пачку глянцевых изображений. Часть фотографий он однозначно опознал, как сделанные собственноручно: шикай Такинары, футболисты, один из которых мог оказаться хозяином Связанного, художница и её картина с драконом, несколько пейзажей, сделанных исключительно для себя (в основном, закаты). Но, что удивительно, на другой части фотографий присутствовал он сам, а значит, не мог снимать. Это были фотки с поездки, где он танцевал в толпе таких же подростков, и та самая, на которой Тоширо в одних брюках и Карин в штанах и лифчике стоят в обнимочку в конце коридора. Мацумото аж задышала чаще, увидев эту фотографию, но Хицугая задержался на ней не дольше, чем на остальных, и продолжил с хмурым лицом перебирать фотки дальше. Дальше были кадры со дня рождения Куросаки. Здесь уже встречались и свой лейтенант, и бывший капитан, и кадры с крыши, и постановочные фото, когда Куросаки-младшая крутила Тоширо и Карин так и этак, добиваясь лишь ей понятных композиций. Над ухом опять засопела рыжая сводница. Последними шли несколько фотографий, смысл и авторство которых ускользало от Хицугаи, пока он не открыл последнюю. На ней красовался рисунок нарцисса, лист был примотан к стволу дерева скотчем, и Тоширо узнал фрагмент 'цветочного приключения'. Но как эти кадры попали на его фотик, оставалось для Хицугаи загадкой. Даже если кто-то брал на квест этот фотоаппарат (девайс тогда знатно погулял по рукам), то какова вероятность того, что неизвестному выпала именно эта история? Один к двенадцати, ага. Хицугая ловко отделил личные фотографии от рабочих, закинув первые в ящик стола, вторые выровнял и вложил в отчет. Надо бы сдать бумаги и закрыть командировку. А ещё забрать дзампакто из лабораторий двенадцатого. Собственно, это была основная проблема, из-за которой Хицугая так раздражался. По возвращении ему, конечно, никто не предъявил претензии по провалу миссии, а Кёраку даже старался как-то ободрить, но капитан десятого отряда именно так оценивал её результаты. Поговорить с Хёринмару он пробовал еще на грунте, но тот не отзывался. Тогда Хицугая решил, что меч обиделся, ну или просто расстроен, ведь для него это так было важно. Чтобы прийти в форму, Тоширо решил отправиться на тренировочный полигон, прихватив с собой лейтенанта. С Мацумото у них было давнее соревнование. Хайнеко легко проникала сквозь ледяные щиты, создаваемые Хёринмару – весь вопрос был в резерве силы и терпении. В то время, как пепел протачивал щит, дракон создавал новый слой, и так, пока кому-то не надоест. В обратную сторону было сложнее – Хайнеко была не в состоянии эффективно блокировать ледяные копья, и все заканчивалось довольно быстро и больно для Рангику. Но тут Хицугая не давал ей спуску, заставляя выкладываться до последнего, и женщина почти в изнеможении валилась с ног, вовсе не прикидываясь. Угу, иначе, начальник посадит за стол – вот, где можно будет коньки отбросить. В этот раз Мацумото укатала капитана в ноль, пока до обоих не дошло, что что-то не так. Хицугая просидел в медитации два дня, но отыскать дух меча во внутреннем мире не смог. Ну не мог же Хёринмару обидеться настолько?! Да и не в его это характере. В итоге, пришлось идти на поклон к Куроцучи. Тот, как ни странно, обрадовался, чем довел Хицугаю до нервной икоты, и до сих пор обнюхивал и вылизывал дзампакто у себя в лаборатории. Хицугая прихватил пухлую папку и направился к баракам первого отряда, "сдаваться". Лейтенант Исе лишь кивнула ему, показав жестом, что капитан десятого отряда может пройти к главнокомандующему, и занялась, вероятно, собственными отчётами. Подходя к кабинету Кёраку Тоширо остановился, так как почувствовал присутствие там довольно сильной рейацу. А ещё были слышны голоса, и капитан десятого отряда решил подождать в коридоре, прислонившись к стене напротив двери кабинета. И он вовсе не подслушивает, это просто в здании довольно тонкие стены, а кое-кто не озаботился установкой звуконепроницаемых барьеров. *** – Я надеюсь, я ясно выразилась? – коварно улыбается молодая черноволосая женщина с аристократически правильными линиями лица. Кёраку нервно сглатывает и кивает, заворожено косясь на изумительное украшение на её голове в виде золотого полумесяца с лучами – заколки, которая скрепляет часть волос на затылке. – Ну, вот и славно, – её улыбка становится милой и никак не вяжется со словами. – Если мы узнаем, что ответственность за этот провал возложили на бедного мальчика… – интонация многообещающая и проверять не хочется. – Я вас замечательно понял, – успокаивающе произносит Кёраку, – так что там с мечом? Господин Нимайя? Смуглый мужчина в тёмных квадратных очках с копной кучерявых волос морщит нос, кривит рот то в одну, то в другую сторону, наконец, опускает Хёрнимару на стол и трёт подбородок. – Забавно, – как-то весело произносит Король мечей, – но его там нет. – Мы это знаем, – Кёраку немного раздражён поведением этих двоих из охраны Короля. – Как это произошло? И как это исправить? – Исправить? Никак! – бодро заявляет Оэцу, не спуская глаз с меча. – Ну, разве что в следующей жизни. Когда Хицугая умрёт, умрёт и Хёринмару. И связь будет восстановлена. Сютара, в свою очередь, также ощупавшая катану со всех сторон, расправила длинные рукава хаори и спокойным, но не сулящим ничего хорошего тоном поинтересовалась: – Баловались со Связанными, да, главнокомандующий? Кёраку подмывало по-детски скрестить руки перед грудью, заклиная "во всём виноват Урахара" или "оно само", настолько несерьёзно выглядели члены нулевого отряда. Но он прекрасно понимал, что командир отвечает за всех своих подчинённых: и за Куроцучи, и даже за Урахару. В результате Кёраку лишь горестно вздохнул. – А восстановить узы Связанных можно? – Вам же сказали, – раздражённо фыркнула Сютара, – в следующей жизни: умрёт Хицугая, и связь восстановится. Ну, или другой Связанный, – как-то мрачно закончила Покровительница ткачества, но тут же исправилась: – Если мы узнаем, что девушка умерла раньше, чем положено… – Хватит, Сэндзю-тян… – хотел было встать на защиту Нимайя. – Я сказала. Если. Я. Узнаю, – вокруг женщины взвилась тёмная аура, а глаза опасно сузились, – … Она не закончила, лишь топнула ножкой и всплеснула многочисленными руками, правда, это молчание было весьма красноречивым, и Кёраку понял, что больше не хочет иметь дела со Связанными. – Но в предстоящей войне нам нужен Хёринмару и его сила, – голос Кёраку немного ленив, но кто бы знал, как он сейчас волнуется. – Подумаешь! – Сютара кокетливо откидывает короткий локон прямых чёрных волос. – Найдёте самого рыжего. Он у вас всегда в каждой бочке затычка. Вы сделали всё, чтобы разорвать узы, в отношения Связанных нельзя вмешиваться извне. – Пусть Хёринмару нет в мече, но где-то же он должен быть! – командующий Готей-13 не теряет надежды разговорить нулевых. Королевская охрана дружно пожимает плечами. – Связь разорвана, это не поможет вернуть дух меча в катану, – Нимайя направляется к балкону, Сютара следует за ним. – Я только надеюсь, что Хёринмару, в отличие от всех вас, сделал правильный выбор, – под конец произносит женщина – И этот выбор позволит исправить положение. В своё время. *** Хицугая ушёл незадолго до конца разговора командующего с членами нулевого отряда. Оставил папку с отчётом на столе лейтенанта и под недоуменный взгляд Исе удалился к себе в отряд. Мацумото где-то гуляла, и это позволяло обдумать услышанное и решить, как жить дальше без дзампакто. И без любимой. Определение, которое дал Связанным Урахара, вспомнилось слишком поздно. Значит, не в этой жизни. Тоширо достал из стола фотографии, перебрал их. Вытащил одну и долго смотрел на неё, выпав из реальности. Странно, но почему на грунте он решил, что его чувства к Карин – искусственные, внешние? Ведь сейчас нет гигая с гормонами, нет Урахары, нет других отвлекающих факторов. Но по-прежнему осталась любовь, связывающая их души тонкой ниточкой. – Прости, Карин, возможно, я долго не смогу появиться в Каракуре. Если вообще смогу. Успокаивает только, что мы расстались с тобой друзьями. Он убрал фотокарточку за пазуху и взял новый лист бумаги. *** – Я не могу удовлетворить ваше прошение об отставке, капитан Хицугая, – Кёраку отложил заявление в сторону. – Да бросьте! Какой из меня капитан? – Опытный! – отрезал командующий. – Я не могу возглавлять отряд без дзампакто, – холодно повторил свой довод Хицугая. – Во время войны с квинси вы были более уверены в своих силах. – Вот именно. Это было во время войны, и покидать поле боя я не имел права. Сейчас есть время. Время, чтобы подготовить замену слабым и неудачникам, – Тоширо чувствует, как собственные слова хлещут пощёчиной, но он всё же уверен в том, что говорит. Если не будет "мессии", на которого все будут оборачиваться и надеяться, то они и сами смогут стать сильнее. – И что вы намерены делать, уйдя в отставку, Хицугая-кун? – Кёраку устало протирает лицо ладонями. Молодой капитан смотрит на закат, разливающийся за окном кабинета. – Пойду искать себя. Буду странствующим синигами, – всё равно более внятного ответа у Хицугаи нет. – Я надеюсь, вы не смерти идете искать. – Специально подставляться под удар не стану. – Давайте так, – преувеличенно бодро произносит Кёраку. – Я отпущу вас в отпуск, бессрочный. Вы только появляйтесь периодически в округе, чтобы быть в курсе, – Кёраку весьма быстро и неаккуратно строчит образец заявления и протягивает его Хицугае. – Хаори сдайте. А катану, – вздыхает, – заберите. *** – Капита-а-ан, – Мацумото вваливается в кабинет, с трудом опираясь на косяк двери, – а куда это, ик, вы собрали-и-ись? Не нужно быть гением, чтобы понять, что лейтенант пьяна в драбадан. – Я ухожу, Мацумото. Отряд на тебе, – спокойно произносит бывший капитан десятого отряда, накидывая вещмешок на плечи. Это не очень удобно, поскольку катана тоже за спиной, но делать нечего. Заматывает на шее шарф и направляется к выходу. Рангику провожает его туманным взором, но замечает аккуратно сложенный хаори на столе, и точно, на Тоширо – дорожный плащ. Мацумото моментально трезвеет. – Ка… капитан? – заикается она, но это уже нервное. – Просто Тоширо, – юноша задерживается, заметив перемены в подчиненной. Бывшей. – Теперь ты – старшая. – Вы… Ты ведь не навсегда? – Рангику запинается на каждом слове. И вообще, этого не может быть. Не может быть, чтобы капитан Хицугая ушёл вот так просто… – Нет, – Тоширо улыбается. – Я вернусь. Обещаю.

Конец первой части.

Снежная крошка летит за плечами, Пламя прощения, горечь прощания. Милый мой мальчик, твои обещания Горше несбывшихся грёз. Тонкая сетка полна лепестками, Синими вспышками, будто стихами, Знаешь, мой мальчик, в минуты отчаяния Ветру не знать твоих слёз. JAM – Hitsugaya Toushirou