Связанные

Мэирики Кодомо* вышел из патрульной машины и оправил форму. За два месяца работы дорожным инспектором он так и не сумел к ней привыкнуть. В подразделении, несмотря на забавное имя, коллеги быстро признали его талант. Даже самые закостенелые скептики вынуждены были согласиться: экипаж, в который входил Мэирики, за вечер выполнял недельную норму по нарушителям. И речь идет вовсе не о банальном превышении скорости, которое с легкостью фиксируют камеры в автоматическом режиме. Речь шла о более серьёзных вещах: неисправностях, которые не видно снаружи, перевозка запрещенных веществ, а то и предметов, но больше всего, конечно, алкогольное, и даже наркотическое опьянение. Пусть в небольших дозах, но вполне достаточное, чтобы привлечь по полной. Сегодня экипаж стоял на пригородной трассе. Хотя, какой там пригород! Агломерация Йокодзамы обширна, города-спутники плавно переходят в центр, но, тем не менее, есть несколько прямых отрезков дорог с повышенным скоростным режимом. Вот где раздолье! Полотно дороги просматривается далеко, эмоционально-духовный фон, создаваемый водителями в потоке машин – равномерный, и возмущения, вызываемые нервным состоянием нарушителя, видны чётко, как никогда. Разумеется, Мэирики не уточнял своих методов работы, но коллеги-семпаи привыкли доверять чутью новичка. Кодомо же неспроста демонстрировал свой "талант". Здесь он имел возможность получить доступ к полицейской базе данных: имена, адреса. И пусть это был выборочный контингент, ограниченный наличием водительских прав, это позволяло Мэирики продвигаться в его настоящей миссии, полученной от непосредственного начальства, которое и сумело пропихнуть его в дорожный отдел полиции. Мэирики оглядел трассу. Экипаж стоял на обочине и был повёрнут в сторону Йокодзамы, откуда шёл основной поток – люди возвращались с работы в тихий город-спутник Каракура. Кодомо, уже дежуривший на этом участке, знал, что данное направление является особенно приоритетным для его настоящей миссии, поэтому сосредоточился. Его напарнику – командиру экипажа, Хиппару-сану, вовсе не обязательно знать, что значительная часть машин, на которые Мэирики указывает, заведомо без нарушений. Однако, Кодомо нужны данные на этих водителей, поскольку они отличаются высокой духовной силой, именно за ними "охотился" Мэирики. Дежурство шло своим чередом. Они с напарником уже успели составить пачку протоколов и проверить несколько "подозрительных" машин (на самом деле, духовно сильных водителей), когда со стороны Каракуры появился Он. Сперва Мэирики почувствовал мощный поток силы, за ним пришло ощутимое давление, которое спустя несколько секунд почти исчезло. Мэирики обернулся и нахмурился. Офицер Хиппару заметил встревожившегося напарника и поинтересовался: – Что-то не так? – Не знаю даже, – Мэирики передёрнул плечами, сбрасывая оцепенение от духовного давления. – Знаете, такое чувство… Мэирики осознанно не закончил фразу. Так её можно понимать, как угодно, и офицер поддержал: – Знаю, – большинство из них именно с интуицией и работают, – Которая? – Серебристый Ниссан. Хиппару оценил расстояние до машины – нет, сами они остановить его не успеют, придется передавать другому экипажу, который работает с той стороны и дальше по ходу движения, и офицер взял рацию. Мэирики потоптался, прикидывая и так и этак. Если у парня будет какое-то нарушение, он сможет взять его имя и адрес из протокола. И хотя вероятность этого велика, на что указывает нестабильный уровень духовной энергии этого водителя, но ста процентов не дать. А он ему позарез нужен, слишком сильным был выброс рейацу. Видя нервозность напарника, Хиппару тоже забеспокоился: а вдруг коллеги чего недоглядят? Да и интересно, что за рыбка им попалась. Старший офицер оглядел поток машин со своей стороны и вздохнул: – Здесь что-нибудь интересное видишь? Кодомо ограничился беглым взглядом: – Там-то, всяко, интересней. – Ай, поехали! – махнул рукой Хиппару, – Надеюсь, успеем застать его у ребят. Дорожные полицейские быстро сели в машину и направились к ближайшему на трассе развороту. *** Два-три часа назад. Занимаясь с танцорами, Тоширо часто и нервно поглядывал то на часы, то на скакалки, сложенные верёвка к верёвке на скамейке. Куросаки-сан не просто запаздывала, казалось, она вообще задвинула на тренировку. Хицугая в очередной раз посмотрел на часы, которые показывали без трёх минут шесть, и устало вздохнул: – ...закончили. Всем спасибо, до свидания. Брюнет хлопнул в ладоши, отпуская ребят, и подошел к скамейке – скакалки нужно было отнести на место. – Хицугая-сан? – к хореографу подошла одна из учениц. – Да? – Тоширо внимательно посмотрел на девушку, которая смущённо топталась на месте и, наконец, собралась с духом: – Футболисты сегодня занимаются на улице, – выдала 'разведчица', снисходительно улыбнулась растерянному виду тренера и ушла за остальными. Хицугая обалдело посмотрел ей вслед. Ах, да, это та девушка, у которой бойфренд занимается в школьной секции по футболу. Теперь он вспомнил, что Куросаки-сан говорила, что они будут в зале только на время непогоды. Часы показывали начало седьмого, и Тоширо был уверен, что опоздал. Однако, выйдя на школьный двор, Хицугая заметил на футбольном поле одинокую женскую фигуру. Обычно, школьники сами убирают за собой инвентарь, но Куросаки отпустила футболистов, и теперь собирала мячи в одиночестве. Она спокойно шла по полю, подходила к мячу, поднимала его на взъём стопы, замерев на некоторое время, затем подбрасывала мяч и ударом ноги отправляла его в большую металлическую корзину, где эти мячи хранились. Краем глаза она заметила, как у поля появился хореограф. Брюнет привалился спиной к забору из сетки-рабицы и стал наблюдать за футболисткой. Карин подняла на взъём очередной мячик, пару раз набила его стопой, повернулась на одной ноге и запустила его в полёт. Хицугая даже моргнуть не успел, как мяч врезался в забор рядом с его ухом. Забор отозвался негромким лязгом сетки об опоры. – Куросаки, ты что, офонарела?! – праведно и громко возмутился брюнет. – Музыка для моих ушей! – промурлыкала она себе под нос, с довольной ухмылкой наблюдая за приближающимся разъярённым мужчиной, сжимающем под рукой злополучный мячик. Когда Хицугая подошёл на достаточное расстояние, чтобы можно было не орать на весь стадион, Карин невинно заявила: – М, Тоширо, я смотрю, учёные были правы – адреналин отлично прочищает мозги... – А? – брюнет оторопело уставился на нахалку голубыми глазищами по полплошки. – ...ты вспомнил, что я просила не употреблять в отношении меня именные суффиксы, – мило пояснила она и, развернувшись, направилась к последнему мячу на той половине поля. Хицугая заскрипел зубами. Эта девчонка напрашивается на урок вежливого обращения со старшими! Мужчина опустил мячик перед собой на землю. Он, конечно, не футболист, но тоже в юности гонял мяч, авось, не промахнётся. Тоширо ударил, тяжёлый футбольный мяч со свистом полетел вдогонку девушке. Ну и кого он хотел проучить? Куросаки повернулась на подлёте мяча и с разворота заехала ногой по снаряду. Тот чёрно-белой пулей пролетел мимо головы остолбеневшего хореографа, позади послышался лязг металлической корзины. Хицугая сглотнул, глядя перед собой широко раскрытыми глазами. Это было... чертовски близко. Гораздо хуже могло быть дальше, когда он увидел Куросаки-сан с мячом в руках, приближающуюся мягкой походкой хищника. Будто загипнотизированный, он смотрел на девушку, невольно любуясь грациозностью движений, глубиной тёмно-сизых глаз, спокойной улыбкой. И вздрогнул, когда, подойдя плечом к плечу, девушка резко и с превосходством произнесла: – Ха! Тоширо сморгнул, и наваждение рассеялось. Злиться на неё было бесполезно – сам начал выпендриваться. Поэтому, посмотрев, как девушка закрыла крышку большой сетчатой корзины с мячами, помог закатить "монстра на колёсах" в инвентарную, и, дождавшись, пока она сдаст в школе ключи, уже привычным движением повернул Куросаки в сторону парковки. Карин на миг задержалась, размышляя, при этом нервно теребя браслет-цепочку на левом запястьи. Почувствовав легкое сопротивление, Хицугая пошёл на хитрость: – Пойдём, подвезу. Заодно расскажу, почему крашу волосы. Куросаки обреченно вздохнула. Любопытство, конечно, не одну кошку сгубило, но истиная причина была не в волосах хореографа, а в просьбе дзампакто. Эта вредина не стала бы просить и намекать просто так, значит, что-то в этом Хицугае есть. Брюнет с нарочитой вежливостью открыл перед Куросаки дверь автомобиля, но девушка лишь грустно улыбнулась и, сев, привычно уставилась в пассажирское окно, больше не обращая на него внимания. Карин прокручивала в памяти слова Дэнко: "Не зацикливайся на нём. Оставайся верной самой себе!" Что имела ввиду дзампакто? Тоширо... Он ведь синигами, то есть, фактически, призрак, а теперь ещё и мертвый. Что Карин всегда делала с мёртвыми? Правильно, игнорировала! Ему тогда просто повезло, что он был в искусственном теле, и Куросаки просто не поняла. И по большому счёту, Дэнко права: не любовь это – просто тоска по погибшему другу вылилась в странный коктейль чувств. Теперь Хицугая. Парень, как парень. С ним легко, как со своей футбольной командой, с которой Куросаки не общалась с первого курса, и даже весело, иногда. На этом и остановимся, а всё остальное – мелочи. Когда это Карин обращала внимание на имя или цвет волос? Девушка довольно улыбнулась, разобравшись в самой себе. – Так что ты там говорил про волосы? – Я… седею, – коротко сообщил он. – И? – Куросаки вальяжно развалилась в кресле, уперев локоть в основание окна, и уставилась на водителя. Хицугая поёжился под её взглядом, это здорово отвлекало от дороги, но мужчина постарался взять себя в руки и успокоиться. – И краска почти не держится, – Хицугая сделал паузу, потом продолжил, так как Куросаки молчала, – И ладно бы, если это было несколько ниток типа "благородная седина" или "серебристые виски", – на этом месте пассажирка скептически фыркнула, – а то целые пряди белеют. Приходится подкрашивать оттеночным шампунем раз в неделю, а то и чаще, и регулярно обновлять цвет. Куросаки убито покачала головой. – Ты каждый день выливаешь на голову полбанки геля. Чтобы на следующее утро волосы выглядели прилично, тебе нужно мыть их каждый вечер. Из-за этого краска вымывается и тебе приходится подкрашиваться. Такими темпами я вообще удивлена, как ты не облысел! Хицугая возмущенно уставился на девушку, благо машина стояла на светофоре. Тем временем Куросаки рассуждала, небрежно прикрыв глаза: – Чёрная краска и без того делает волосы жёсткими. Тебе нужно либо другую краску подбирать, чтобы не утяжеляла… А лучше, послушай мудрую женщину: не насилуй волосы. Хицугая фыркнул, оценив намёк, а футболистка тем временем продолжала: – И вообще. Ты не думал, что белый тебе пойдет больше? – Думаешь? – подозрительно скосился на неё Тоширо. – Угу! – без капли сомнения подтвердила Куросаки. – А я буду звать тебя Снежок! – Карин состроила милую улыбочку, а Хицугая чуть не подавился. – Терпеть не могу снег, – Тоширо сжал зубы и рулевое колесо так, что костяшки пальцев побелели. – И холод. И зиму вообще. – Почему? – Карин посмотрела удивлённо, внимательно ожидая ответа. – По кочану, – зло и нелогично ответил Хицугая, и в салоне повисла тишина. У знакомой развилки Хицугая снова свернул на прилегающую дорогу и остановился на обочине. – Да что же это за место такое? – пробормотал Тоширо, вновь уткнувшись в руль. Он-то был уверен, что прошлый раз был случайностью. – Поговаривают, что тут проходит геомагнитный излом, – скучающим и равнодушным голосом сообщила пассажирка. – Веришь в это? – Тоширо даже чуть приподнялся, посмотрев на Куросаки. – Нет. Хицугая ещё раз внимательно оглядел брюнетку с головы до ног. – Жаль. Я думал, ты мне сможешь помочь, – и он снова опустился на руль. – С чем помочь? – девушка повернулась, но Хицугая продолжать разговор был не в состоянии. Куросаки обречённо вздохнула, отстегнула ремень безопасности и приблизилась к водителю: – Повернись ко мне спиной, – мужчина послушно выполнил её просьбу, щёлкнув замком своего ремня, поскольку сил не было не только на сопротивления, но и на вопросы. – С какой стороны болит голова? – Виски давит изнутри, а на лоб, как будто, снаружи. Хицугая почувствовал, как тонкие женские пальцы слегка помассировали шею, расслабляя, но потом... Боль прошивала то одну, то другую точку тела, взрываясь цветными искрами на закрытых веках, возвращалась по позвоночнику и снова колола иголками в голове. Кожей Тоширо чувствовал, что девушка нажимает подушечками пальцев, но мозг твердил об обратном. Впрочем, это доставляло почти мазохистское удовольствие, а когда Куросаки закончила экзекуцию, Хицугая понял, что и голова больше не болит. Он ещё немного посидел, прислушиваясь к ощущениям, и довольный развернулся к пассажирке: – Спасибо. Здорово ты владеешь акупунктурой! – Не за что, – мрачно ответила Куросаки, пряча глаза. Похоже, девушка не разделяла его энтузиазма. Хицугая мысленно пожал плечами и завёл машину. – Поехали? – спросил он, положив руку на рычаг передачи. – Угу, – кивнула головой Карин, однако, Хицугае показалось, что она совсем выпала из реальности. – Ремень пристегни, – пояснил Тоширо. Девушка встрепенулась, встревожено оглядела водителя, нервно закусив губу. – Что-то не так? – мягко спросил мужчина, наклонив голову и пытаясь заглянуть ей в лицо, ведь видно, что брюнетку что-то беспокоило. Куросаки едва заметно кивнула: – Подожди минутку. Тоширо немного расслабился и выключил передачу. Женская минутка могла растянуться невообразимо на сколько. Но уже через несколько секунд девушка сделала пару глубоких вдохов-выдохов, будто собираясь нырнуть, и внезапно надела на левую руку Хицугаи, которая продолжала покоиться на рычаге передач*, только что снятый серебристый браслет. Брюнет вопросительно уставился сначала на цепочку, затем на девушку, ожидая объяснений. Их не последовало. – Что это? – Это? – Куросаки расплылась в дерзкой улыбке, хотя секунду назад заметно нервничала. – Это означает всего-навсего, что теперь мы связаны,… Произнося это, Карин привстала, уперевшись коленом в сиденье, ладонью повернула лицо Тоширо к себе и максимально приблизилась, почти уткнувшись в него, а затем прошептала, обжигая его губы своим дыханием и выразительно кося вниз: – …и нужен всего один поцелуй, чтобы выпить всю твою силу. Куросаки томно взмахнула ресницами и посмотрела прямо Хицугае в глаза, которые сейчас казались голубе (и зеленее?) обычного, услышала, как парень громко сглотнул, и, хмыкнув, шлёпнулась обратно на сиденье. – Шутка, – ровным голосом сообщила она, пристёгивая ремень. – Весёлые у тебя шуточки, – нервно выдохнул Хицугая, рывком переключая передачу. – Так что это? – Это… защитный амулет, – выдала новую версию Куросаки. – Веришь в их силу?– недоверчиво протянул Хицугая, отходя от шока. – Нет, м-м, мне его… подруга дала, – продолжала выкручиваться Карин, – сказала, что если ты зачастишь в Каракуру, тебе понадобится оберег от этой аномалии. – Оберег, значит, – хмыкнул Тоширо. – Что ж, спасибо… подруге. Поскольку Куросаки больше ничего не говорила, Хицугая снова проехал к торговому центру, где высаживал брюнетку в прошлый раз. Несмотря на то, что Тоширо тут же выскочил из машины, а Карин замешкалась, он всё равно не успел открыть ей дверь, однако просто так уйти не позволил. Придержав брюнетку за руку, он переместил ладони на талию девушки, явно позволяя себе лишнего, чуть прижал к себе, склонился к уху и жарко прошептал: – Спасибо тебе. За всё. Потом, мазнув щекой по щеке, коротко поцеловал её в уголок губ, отстранился, любуясь её ошарашенным видом. – Это тебе маленькая "мстя", – с довольной ухмылкой сообщил он. Куросаки хмыкнула и улыбнулась в ответ. Оценила. – Спасибо, что подвёз, – девушка снова хмыкнула, – герой-любовник. Карин подняла руку в прощальном жесте, сделала пару шагов задом наперёд и, махнув, поспешила скрыться в магазине. Хицугая сел в машину и, устало выдохнув, растрепал волосы. Хмуро посмотрел на ладони, на которых теперь ощущался неприятно-липкий слой геля – похоже, Куросаки права, пора с этим завязывать, – и вернулся к своим мыслям. С поцелуем он, всё-таки, погорячился, и так позволяет себе с девушкой непозволительно свойские замашки, как с закадычной подругой или сестрой, а тут почти интим. Однако, Карин-сан, кажется, воспринимает это спокойно. Ну да, ведь если она заядлая футболистка, значит, выросла среди мальчишек, для которых она "свой парень". Хотя, глядя на неё теперь, и не скажешь, что она пацанка. Хицугая спрятал лицо в ладонях и застонал. У него создалось впечатление, что этот вроде бы ничего не значащий поцелуй таки повредил ему мозги… Которые ещё остались после той сцены в машине, что устроила ему девушка. И мысленно он уже зовёт её по имени. Интересно, тут она тоже будет возмущаться по поводу суффиксов? Теперь предстояло разобраться с нежданным подарком. Тоширо поднял левую руку внутренней стороной запястья к себе и внимательно рассмотрел браслет. Серебристый, хотя на самом деле, это какой-то ювелирный сплав. Крупные, слегка небрежные звенья смотрелись на мужской руке вполне органично, на одном из них поблескивал гранями камушек-стекляшка. Застегивался браслет распоркой-полумесяцем на одном конце цепи – решение несколько непривычное, но вполне логичное для относительно больших элементов украшения. Хицугая свёл брови: пусть это недорогая бижутерия, но, подарок от почти незнакомой женщины настораживал. Ещё одной странностью было то, что браслет слега холодил кожу, несмотря на то, что Карин-сан только что сняла его со своей руки. Мужчина пожал плечами – странно всё это. *** Когда Хиппару остановил патрульную машину недалеко от второго экипажа, его коллеги уже вовсю занимались пресловутым "нарушителем". Водитель Ниссана – молодой статный мужчина с чёрными волосами, небрежно уложенными в молодёжной стрижке, – стоял тут же, никоим образом не препятствуя проверке, а наоборот, всячески способствуя: предъявил документы, открыл багажник. Разумеется, водитель немного нервничал, а то, как же, если тебя остановили, но, по мнению Хиппару, это было в пределах нормы. Выскочив из машины, Мэирики присоединился к коллегам. Он с умным видом сунул нос в водительские права, запоминая. Имя Хицугая Тоширо ему не говорило ровным счётом ничего, и хотя на задворках памяти нечто подобное мелькало, Кодомо отмахнулся от этого – слишком много имён он запоминал в последнее время. Вот если бы был какой-нибудь Куросаки, тогда было бы понятно. Мэирики деловито осмотрел машину, будто точно знал, где что может находиться, провёл указательным пальцем по обшивке багажника и хмуро растёр нечто невидимое. Внимательно оглядел водителя, по сравнению с которым был значительно меньше и тоньше, с трудом выдержав его пронизывающий взгляд, помялся. Кодомо отчаянно пытался поймать то чувство, которое испытал при его приближении – всплеск клокочущей силы и невероятное духовное давление, но ничего не было. – Ну, что скажешь, провидец? – спросил начальник второго экипажа, похлопывая по ладони карточкой водительских прав Хицугаи. Мэирики слегка дёрнулся – он не любил кличку, которую ему дали в местном департаменте полиции, но нужно было как-то оправдывать своё поведение. Шумно втянув носом воздух, Мэирики осведомился: – А на алкоголь проверяли? – Проверяли, – напористо и немного нервно отозвался офицер. Мэирики демонстративно развёл руками, мол, и на старуху бывает проруха, виновато потупился. – Простите, что отняли столько времени, господин, – офицер, не моргнув глазом, повернулся к брюнету, возвращая тому документы. – Счастливой дороги. – Я понимаю, – водитель заметно расслабился, сел в машину и вскоре уехал. На Мэирики раздражённо уставились три пары глаз, парень поёжился. – И что это было? – требовательным тоном произнёс Хиппару. – Бывает, – виновато скривился новичок. – Но он точно был чем-то взволнован. Может, личное… Полицейские ещё какое-то время смотрели вслед уехавшей машине, а Мэирики размышлял. Возможно ли скрыть свою духовную энергию практически до нуля? Существуют ли такие артефакты, или же это результат собственных тренировок? Каков действительный уровень силы этого Хицугаи, или Кодомо капитально ошибся машиной? И наконец, кем нужно быть, чтобы иметь такой уровень рейацу? Как минимум, капитаном Готей-13. Мэирики осторожно покосился на старшего офицера – определённо, он не будет ставить в известность простых смертных о делах синигами. *** Мэирики Кодомо родился в седьмом западном районе Руконгая. Отца Кодомо почти не помнил – тот погиб давно в очередной войне Готея. К моменту выпуска из Академии Духовных Искусств он выглядел на 20 земных лет, а то и меньше. Пониже среднего синигами, весьма худощавый, с немного вытянутым лицом и каштановыми волосами до плеч, которые он перетягивал в низком хвостике, Мэирики не выделялся среди студентов и синигами внешностью и силой, но не способностями. И хотя он окончил Академию, как и большинство за 6 лет, его оценили и взяли аж в шестой отряд. В отряде Кодомо прослужил около года, болтаясь по мелким поручениям и сражаясь с такими же мелкими пустыми, которые, порой, заглядывали в поселение Скитающихся Душ. Однако три месяца назад всё изменилось, когда капитан вверил ему особую миссию в Мире Живых. Мэирики, несмотря на наивное имя, таковым не был и понимал, что удостоился такой чести (а чести ли? – вопрос открытый) вовсе не благодаря своей недюжей силе или острому уму, однако, и его собственной заслуги отрицать нельзя. Дело в том, что Мэирики, как никто другой, был чувствителен к духовной силе и мог различать её практически так же, как музыкант с абсолютным слухом способен различать малейшее изменение высоты звука, тональности, окраски. Мэирики предстояло отправиться в один из районов генсея, закрепленный за их отрядом, чтобы составить список живых людей с высоким уровнем рейацу. Причины такого интереса Готея не назывались, однако, Кодомо, возможно, несколько простодушно, полагал, что за этими людьми будут приглядывать особенно внимательно, оберегая от повышенного внимания пустых. Итак, Мэирики в срочном порядке присвоили внеочередное звание тринадцатого офицера, Исследовательский Институт провёл с недавним выпускником Академии краткий ликбез по Миру Живых, вручил липовые документы и пропихнул в органы правопорядка, где был доступ к личным данным живущих.Так Мэирики и оказался в отделении дорожной полиции. Возможно, в двенадцатом отряде что-то напутали или что-то не учли, потому как и доступ был не таким простым, как предполагали синигами вначале, и бумажной волокиты хватило бы не на одного лейтенанта Готея, и отрабатывать дежурные смены также приходилось по полной, являя чудеса осведомлённости в тех областях, о которых синигами и не подозревал. Так или иначе, Кодомо старательно пополнял базу данных лиц с высокой духовной энергией и периодически проверял оных, благо их было мало. Йокодзама, которая и была вверенной территорией шестого отряда, не отличалась богатством с точки зрения высокодуховных живых, как приснопамятная Каракура, но и Мэирики только начал. Кроме всего вышеперечисленного, синигами приходилось время от времени исполнять и привычные обязанности по отлову пустых и погребению заблудших душ. В эти минуты Кодомо искренне недоумевал, чем же заняты штатные синигами, впрочем, Йокодзама – большая, и мало ли что. ------------------------------------- Энциклопедия синигами. Из неопубликованного. На выезде из Каракуры у Хицугаи опять начались проблемы с головой. Однако, на этот раз это была не давящая тяжесть, а пьянящая лёгкость, причём настолько, что хотелось вдавить газ до упора. Стоило Хицугае прибавить скорость, как левую руку обожгло холодом, и Тоширо, опомнившись, свернул на обочину. Мужчина посидел в задумчивости, барабаня пальцами по рулевому колесу. Затем медленно достал из нагрудного кармана блистер с таблетками, поигрывая им и решая, стоит ли так рисковать. – О, конфетки! – послышался сзади детский голосок, и упаковка исчезла где-то в районе заднего сидения. Надо отдать Хицугае должное – он не растерялся и, практически подпрыгнув на сидении, вернул таблетки обратно со словами "Тьфу, не тронь каку". Сказалась долголетняя практика по отбиранию всякой гадости у младшей сестры. В зеркало заднего вида он заметил насупившуюся маленькую девочку, которой быть там не должно по определению. – Спокойно, – прошептал сам себе Хицугая, – там пусто. Там никого нет. – От того, что ты перестанешь верить в драконов, драконы не перестанут верить в тебя, – философски заявил ребёнок и немного обиженно добавил: – Так что, конфет нет? – Нет, – буркнул Тоширо. – Кто ты такая и что тут делаешь? – Ну, – девочка приложила пальчик к губам, размышляя, – Меня просили присмотреть за тобой. – Угу, да за тобой за самой нужно присматривать! – брюнет бросил последний взгляд в зеркало и завёл машину. – Договорились! – мелкая хлопнула в ладоши. – Я присмотрю за тобой, а ты – за мной! – Ладно-ладно, – отмахнулся Тоширо. Он просто ещё не понял, на что подписался.