Связанные

Черноволосая Куросаки стояла перед мучительным выбором: купить пачку риса или пачку пасты. Сегодня Тоширо, как обычно, довёз её до супермаркета. Карин это вполне устраивало, поскольку продукты покупать всё равно надо. Раньше она заскакивала в лавку рядом с домом, где брала рамэн или онигири, чтобы наскоро перекусить. Дойти до нормального магазина и купить набор продуктов, из которого потом умудриться приготовить что-то съедобное, было откровенно лень, хотя и дешевле. С тех пор, как Хицугая стал довозить её до торгового центра, Карин была вынуждена вычеркнуть один пункт (лень дойти) и перешагнуть через все остальные: донести и приготовить, из-за чего Хицугая удостоился ещё одного проклятия в свой адрес. Возможно, всё-таки стоило согласиться на предложение Тоширо довезти покупки до дома на машине, но в облике дома было кое-что, что Куросаки демонстрировать не хотела. Кстати, этим тоже предстоит заняться. И, раз пакеты придется тащить самой, их вес приходится ограничивать. В итоге, черноволосая мучилась: любимый рис или гораздо менее любимая паста. Упаковка риса была тяжелее, да и дома оставалось ещё на пару-тройку порций. Макаронные изделия, конечно, легче и совсем кончились, но прилично приготовить их выходило не всегда. Куросаки с тяжким вздохом отправила пакет 'бантиков' в корзину – один рис надоедает. К пасте добавилась паста соевая, рыбное филе и какие-то полуфабрикаты – корзина ощутимо потяжелела. Ввалившись в небольшую прихожую, Карин скинула босоножки и достала мобильник. Хицугая настойчиво просил позвонить ему, когда она доберётся до дома, но Куросаки ограничилась СМСкой – мало ли чем (или кем) он занят. *** Садо оглядел пустынную улицу. Приходить сюда он не то, чтобы не любил, – не рвался, но одна чёрная кошка настоятельно рекомендовала наведаться. Что такого могло приключиться у сестры Куросаки – девушки боевой и вполне разумной, чтобы не влезать во все подряд неприятности? Ну, например, непомерная гордость, из-за которой юная госпожа Куросаки никогда не обратится за помощью. Мужчина понял, что оказался прав, когда увидел занимательную картину. Несмотря на то, что черноволосая Куросаки была достаточно сильной (видел Ясутора, как лихо она пустых упокаивает), к бытовой силе нежной девушки это не имело никакого отношения. Карин воевала со стремянкой. И если вытащить приспособление из хозяйственной комнаты удалось, то потом она намертво застряла в дверном проходе, зацепившись за тумбу для обуви. Именно в попытке выволочь складную лестницу наружу и застал её одноклассник брата. Карин перевела дух и подняла голову. – Здрасьте, дядя, – криво усмехнулась она, смахнув чёлку, лезшую на глаза. Подобное обращение Садо никак не прокомментировал. Она звала его так с давних времён, когда сама была маленькой девочкой. Пусть теперь она выросла, повзрослела, и разница в четыре года не так уж сильно должна ощущаться, но по сравнению со шкафообразным громилой Карин оставалась маленькой и хрупкой. – Помощь нужна? – бесстрастно поинтересовался Садо. – Есть немного, – застенчиво улыбнулась Куросаки и перелезла через стремянку, застрявшую в дверном проходе, чтобы дать гиганту свободу действий, чертыхнулась из глубины прихожей, содрав с голой ноги кожу. Садо в один рывок вытащил лестницу на улицу. – Куда поставить? – безлично спросил он. – Вот здесь, под вывеской, – указала черноволосая, потирая пострадавшую ногу. – Дальше справишься сама? – Честно говоря, не знаю, – донеслось уже сверху. – Кстати, Садо-сан, что вы делали в нашем районе? Гигант немного помолчал, но всё же сдал информатора: – Ёруити-сан просила заглянуть. Так что собираешься делать? – Я хотела убрать вывеску, – задумчиво протянула Карин. – Клиника всё равно не будет существовать в прежнем виде, а так… Прежние клиенты периодически спрашивают, в чём дело. Не очень хочется отвечать, – печально призналась она. – А так – нет, и нет. И не о чем говорить. Разумеется, причина в первую очередь была не в бывших клиентах, а в новых друзьях. Тут, по правде говоря, Куросаки кольнула совесть. Ведь буквально пару часов назад они с Хицугаей говорили об обязательствах перед друзьями вообще и честности особенно, но всё-таки… Карин никогда не выставляла свои проблемы напоказ, со всем справляясь самостоятельно, переживая это в гордом одиночестве. И окончательное закрытие "Клиники Куросаки" можно отнести именно к этой её черте. Успокоив себя такой постановкой вопроса, Карин взглянула на результат работы Садо: сменив на стремянке девушку, гигант сам снял вывеску с дома. Черноволосая скривила рот и нахмурилась. За годы фасад дома выгорел на солнце, в отличие от того участка, где была вывеска, поэтому её снятие ничего не решало. – Тут надо целиком стену красить, – практично высказался Чад. Куросаки подошла к стене и задумчиво поковыряла облицовку. – Надо, значит, надо! – Помочь? – Нет, я найду, кого заставить, – злобно оскалилась брюнетка. *** "И ведь заставила!" – раздражённо думал Ханакари, проводя валиком по облицовке Куросакиевского дома. Где-то во дворике на деревянном шезлонге развалился хитрый торговец, потягивая охлаждённый чай и присматривая за великовозрастным оболтусом. Некоторое время назад Карин завалилась в гости к Урахаре и уломала того одолжить Дзинту и Уруру для общественных работ. Как она уламывала и на какие болевые точки нажимала, для Дзинты так и осталось загадкой, но по факту он и его названная сестра отбывали повинность торговца на вотчине Куросаки. Черноволосую Ханакари справедливо опасался. Пусть она была младше его (кажется, на месяц), слабее (он ведь – мужчина), да и в духовном плане тоже слабее (а как же иначе), тем не менее, было что-то в Куросаки, от чего у парня отнимался язык, и мурашки устраивали демонстрации, маршируя по широкой спине. Дзинта мечтательно вздохнул, опуская валик в краску. Вот была бы здесь медововолосая богиня, он бы и не пикнул. Но Юдзу ушла в Общество Душ, непозволительно рано, прямо скажем, скоропостижно. Однако с жизнью не поспоришь. – Дзинта-кун! – раздался из-под зонтика радостный возглас хозяина. – Ты пропустил кусок слева! – Ни фига! – раздражённо отозвался красноволосый, погрозив торговцу валиком, зажатым в кулаке, на что получил точный залп горохом из бамбуковой трубочки. – Ай! Эй! Да понял я, понял! Карин окинула взглядом прихожую, сияющую практически девственной чистотой, свела брови и вышла на тротуар перед домом, присоединяясь к Урохаре. Чёрный кот с его плеча быстро и ловко перебрался на плечо брюнетки, пока все трое оглядывали фасад, который блистал свежей краской такого же бледно-бежевого цвета, как раньше. – Объясни мне, – промурлыкала Ёруити, – за каким демоном тебе потребовалась генеральная уборка? – Так, на всякий случай, – Карин неопределённо махнула рукой. – Мало ли… – А-а, никак, мужика нашла, – кошка внимательно посмотрела на Куросаки, ожидая реакции. По её прикидкам, если эта взбалмошная заноза действительно влюбилась, то сейчас должен был посыпаться ворох возмущения, в противном случае – раздражённого неприятия. Однако Куросаки молчала, а её глаза наполнялись задумчивостью, темнея с каждой секундой. – Пожалуй, так и есть, – тряхнула чёлкой брюнетка и мысленно позлорадствовала. В этом смысле Ёруити можно было сравнить с Итимото – объяснять и отпираться бесполезно. Остаётся только согласиться и надеяться, что их интерес быстро угаснет. Улицу сотряс грохот отвалившихся челюстей. – Куросаки-сан, вы не заболели? – вкрадчиво поинтересовался Урахара, но заметив лукавый прищур брюнетки, с облегчением выдохнул. За ним повторила Сихоин. – И всё-таки? – продолжает любопытствовать торговец. – Да, на самом деле, подруга обещала девичник у меня организовать, – невинно объясняет Куросаки, продолжая любоваться домом, уперев руки в боки. – Коллега, опять же, напрашивался в гости. – Ага, – дружно подмечает парочка и перемигивается за спиной Карин, что та старательно игнорирует. Урахара с Сихоин на плече неспешно уходит вниз по улице, а Куросаки продолжает стоять, только теперь она улыбается. Улыбается с лёгким сердцем и открытой душой. Конечно, Кику ни за что не променяет свои свиданки на невразумительное посещение подруги у чёрта на куличиках. И Тоширо она отговорила от появления в Каракуре весьма вовремя, а то с Ёруити станется слежку устроить. Но дом всё равно надо было привести в порядок. А то, мало ли… *** Кроме типично студенческих забот (как выучить всё к экзамену) и классических забот самостоятельного человека (как потратить получку, чтобы на всё хватило), у Хицугаи было ещё две головные боли. Благо, в одном лице. Первое – это его чувства к Куросаки. Тоширо мог совершенно спокойно общаться с девушками: сокурсницами, подружками, подружками подружек и так далее, да и с Карин-сан начинал с этого же. Однако с каждым разом омут сизых глаз затягивал его всё больше, близкое дыхание девушки приводило в трепет, а когда доводилось касаться её, хотелось послать всё к чёрту и никогда не выпускать из своих объятий. Конечно, брюнет ещё помнил, как нелестно отзывался о её красоте, но внешность быстро отошла на второй план. Куросаки была достаточно умна и сообразительна, чтобы разобрать его заумные речи (с чем, к слову, у Саки были проблемы), в меру скептична и в меру открыта для принятия сомнительных на первый взгляд идей, что было крайне важно для Хицугаи с его-то внезапно проснувшейся любовью к паранормальному. Только характер брюнетки заставлял Тоширо вздрагивать: наглая, упрямая, даже грубоватая, что никак не вписывалось в классический портрет японской женщины. Хицугая отнюдь не считал себя трусом, в том числе и в отношениях. Познакомиться и пофлиртовать с девушкой в клубе или на фестивале не составляло неразрешимую задачу, но ситуация с Куросаки была в корне другой. Во-первых, её расположением Тоширо дорожил, а Карин прямо заявила, что предпочитает дружескую связь любовной. Во-вторых, то, как она приложила Итимото, вынуждало продумывать свои слова и действия, дабы не попасть под тяжёлую руку брюнетки. Выходит, Куросаки тоже была права: без осознания обязательств общаться с ней было на порядок проще. Так, как получилось, что столь невыносимая девушка завладела мыслями и чувствами Хицугаи да ещё за такой короткий промежуток времени? Впрочем, мужчина догадывался, в чём может быть дело. Куросаки не была похожа ни на одну из женщин, которых он когда-либо знал, предсказать её поведение было невозможным. Это притягивало и настораживало одновременно. С уверенностью можно было сказать только одно – скучно с ней никогда не будет, но выдержит ли Тоширо столько? Сколько бы ни выдержал, Хицугая понимал, что другие по сравнению с Карин – лишь серая посредственность. С чувствами Тоширо разобрался, можно было бы переходить к активным действиям, но каким, если, к примеру, в ответ на его улыбку девушка захлопывается, как устрица. Порой Хицугая чувствовал себя грабителем музея, напичканного кучей датчиков слежения. Он даже не понимал, какого и где коснулся, а защитный кожух на очередное сокровище уже опустился. Единственный выход, который видел Тоширо – приручать. Медленно, но верно. Скажем, начать с дружеских поцелуев в щёчку при прощании и встрече, постепенно приближаясь к губам. Но и тут мужчину ждала подстава: как сдержаться самому. Каждое касание брюнетки вызывало сотню крошечных микро-разрядов, пробегавших по телу подобно пузырькам газировки. И чем легче и мимолётней было касание, тем выше напряжение искр. В такие моменты Хицугая особенно остро чувствовал незримую связь с Куросаки, тонкой проволокой повисшей между душами. Хотя, ему ли не знать, сколько информации можно протащить по проводу, и тогда становится очевидным, как они могут понимать друг друга без лишних фраз. Что там Карин говорила насчёт связанных? Итак, мы добрались до "второго". И хотя оно тоже касается Куросаки, от "первого", в общем-то, не зависит. Браслет. Подарок практически незнакомому человеку. Якобы амулет. Это вполне можно было бы понять, но когда Карин настояла, чтобы он не довозил её до самой Каракуры, Тоширо хотел вернуть цепочку. И действительно, ведь он больше не будет пересекать геоизлом. Но девушка браслет назад не взяла. "Понимаешь, – объясняла Карин в понедельник, – это ведь не совсем геоизлом. Точнее, "совсем не". Просто амплитуда силовой характеристики биологических полей в Каракуре на порядок выше, чем в округе, и это, своего рода, "биоизлом". И это вовсе не значит, что ты не наткнёшься на что-то подобное где-либо ещё. Кроме того, судя по всему, у тебя повышенная чувствительность на это дело, а значит, будешь чувствовать недомогания, попадая в зоны повышенной напряжённости. А они, в свою очередь, меняются почти так же непредсказуемо, как погода". Н-да, завернула, ничего не скажешь. В общем, с ношением браслета пришлось смириться. Но ради приличия стоило обеспокоиться ответным подарком, таким же необременительным, но знаковым. Тоширо и раньше начинал присматривать какую-нибудь милую вещицу, а уж после такой лекции занялся этим вплотную. Радовало то, что Хицугая успел более-менее узнать девушку, чтобы с определённой долей уверенности сказать, что ей придётся по вкусу. Тоширо крутил в руке браслет. Чёрные кожаные тонкие ремешки переплетались в простом узоре, ремешки пошире тёмно-синего цвета были сами по себе, придавая браслету объём. Местами на них были нанизаны стальные колечки, а средину украшала такая же металлическая пластинка размером полтора на четыре сантиметра, привязанная за отверстия ещё более тонкими кожаными нитками. На самой пластинке было выбито отверстие в виде симметричной шестиконечной вспышки. Четыре коротких луча с кружками на концах образовывали квадрат, а два длинных луча расходились в противоположные концы. Таким образом, 'вспышка' равномерно занимала всю прямоугольную поверхность пластинки. Немного небрежный, в тоже время утончённый, с загадочными символами, по мнению Хицугаи, браслет напоминал брюнетку и должен ей понравиться, хотя сто процентной уверенности в этом не было. Поэтому Тоширо не решился подарить его вчера, но дальше медлить не стоило. Мужчина вернул браслет в пакетик и засунул в карман брюк. Коробку он не стал брать сознательно, ведь это всего лишь ответный дружеский жест, что бы там он не говорил только что. *** Куросаки с раздражением достала пищащий мобильник и, сведя брови, бегло оглядела список сообщений. Пустой, пустой, пустой. Что за непруха! Пары уже кончились, но Тоширо опять собирался зайти за ней, как в прошлую субботу. Датчик пустых снова пикнул, доставляя очередное сообщение о близком "минусе". Да куда подевались все местные синигами?! Сидя на лекциях, Карин замечала, как долго дребезжит телефон, выполняя функцию датчика. Но вскорости это проходило, из чего Карин сделала вывод, что синигами Йокодзамы не сильны в технике. Функция "отбора" появилась на коммуникаторах общества душ давно. Очень давно, примерно как blue-tooth в мобильных телефонах: поначалу эта функция оговаривалась отдельно, но потом стала как само собой разумеющееся. Её прелесть заключается в том, что когда синигами получает на коммуникатор сообщение о появлении пустых, он, отправляясь их уничтожать, "забирает" их на датчике, чтобы остальные синигами не торопились туда, где и без них разберутся. Когда Карин стала синигами, эта функция уже была, и исполняющая обязанности привыкла к ней в Каракуре. Впрочем, в Йокодзаме до последнего времени ей тоже не пренебрегали, видимо нынче выпустили новичков. С лекций Куросаки не сбегала ни в каком виде – такая постановка вопроса была оговорена с главнокомандующим: Карин учится, а не "витает" в облаках, на то есть штатные синигами. Так же было и в этот раз – брюнетка досидела до конца, но датчик продолжал сигналить. Вскоре брюнетка и сама почувствовала приближение пустых. Выбора нет, придётся самой браться за работу. Карин уже выскочила за ворота студенческого городка, когда её окликнули. – Карин-сан! – Карин-сан! Здравствуй, – Хицугая подошёл с внутренней стороны студ.городка и уже привычно чмокнул в щёку, как делал это на протяжении всей недели, подвозя девушку до станции южного вокзала Йокодзамы, откуда та уезжала в Каракуру. – Торопишься сбежать? – лукаво улыбнулся он. – Не то, чтобы… – брюнетка убито посмотрела на мобильник, который продолжала сжимать в правой руке, левой придерживая рюкзачок на плече. – Но, боюсь, сегодня консультация отменяется. – Жаль, конечно, – Хицугая попробовал сунуть нос в её сотик, но заметил лишь список СМСок с ничего не значащим началом: "Пусто,… пусто,… пусто…" Кивнул на телефон: – Не хочется? – Есть такое слово "надо", – грустно улыбнулась Куросаки. – Тогда, удачи! – бодро провозгласил Тоширо. – Хотя, подожди минутку… Протяни руку. – Правую, левую? – Карин подала правую руку с мобильником, разворачивая её тыльной стороной ладони вверх, и с удивлением наблюдала, как Хицугая застегнул на ней браслетик из чёрных кожаных ленточек, развернул его металлической пластинкой вверх, чуть поправил, довольно любуясь. – На удачу, – негромко произнёс он, отвечая на вопросительный взгляд девушки. Та продолжала стоять, глядя на мужчину с подозрением и настороженностью, и Тоширо решил пошутить: – Связанные, помнишь? – он продемонстрировал свой браслет, покрутив запястьем согнутой в локте руки. Но Куросаки опять отреагировала нелогично, хмуро сведя брови: – Почему "связанные"? Тоширо даже растерялся. – Ну, ты сама так говорила… Помнишь? – А, – брюнетка заметно расслабилась, а её сотик вновь призывно пикнул. – Ладно, мне пора, – коротко бросила она и, развернувшись, побежала вдоль по улице. Проводив девушку взглядом, Хицугая недовольно цыкнул: вот неугомонная. Субботу он планировал провести с Карин-сан: не только торчать в лаборатории, а посидеть, скажем, в кафе. Ему нравилось общаться с Куросаки, конечно, если та не замыкалась. Порой она выдавала гениальные по смыслу и глубине идеи, которые Тоширо уже успел оценить, поэтому ему хотелось понаблюдать за девушкой в более свободной обстановке, чтобы она отвлеклась от различного рода забот и обязательств. Но сегодня что-то или кто-то нарушил его планы. Как не жаль, с наличием у девушки сторонних интересов придётся мириться. *** Карин на бегу воткнула в коммуникатор узкую пластинку удостоверения, болтавшегося на цепочке на шее – так он останется с синигами, когда она выйдет из тела, сняла сумку и откопала конфетную упаковку. Момент, и одна девушка осталась на тротуаре, замедляя бег, а другая уже в чёрном сихакусё метнулась в воздух. Куросаки притормозила, доставая из ножен катану, и огляделась сверху. А вот и пустые! Пара мерцающих шагов, и синигами подлетает к монстру. Внезапность появления дала свой эффект – монстр не успел обрадоваться, как распался на частицы под ударом дзампакто. Однако второй уже радостно скалился: – Синигами. Вкусно, – просипел он, выворачивая членистоногие конечности для обороны. Куросаки не ответила. Она считала глупостью разговаривать с теми, у кого остался один единственный инстинкт – пожрать. Да и жить монстру в таком виде осталось – удар, удар, натиск, удар – собственно, всё. Третий оказался сообразительнее. Он предпочёл менее сытную, зато более сговорчивую добычу, на поиски коей и отправился, пока синигами была занята. За этим пришлось побегать. Изворотливый, вытянутый, похожий на полоза, он юрко скользнул между слоями пространства и скрылся между домов. Карин опустилась на крышу, закрывая глаза и сосредотачиваясь на энергии пустого. Ветер трепал короткие несобранные волосы и сихакусё. Миг, и ударная волна принесла запах страха и крови. Чёрт, только бы не слишком поздно. Карин вскинулась и метнулась к месту нападения. Душа женщины, ещё прикованная к бессознательному телу, ошарашено и заворожено следила за движениями змеи. Тук... не удар сердца – память о нём. Тук... змееподобный пустой складывает тело кольцами для прыжка. Тук... рывок, и зубы, торчащие во рту костяной маски, с лязгом стукаются о сталь клинка, оказавшегося на пути. Черноволосая синигами приседает, гася инерцию прыжка, и отмашью освобождает катану из плена пасти. Змея в бешенстве предпринимает попытки сожрать наглую синигами, но всякий раз натыкается на дзампакто. Пронзительный крик, слегка оглушивший богиню смерти, позволяет монстру отступить для скоропостижного бегства, но от Куросаки не так просто скрыться. Бегалки Карин не прельщают, к тому же она слышит недовольное рычание своей драконицы, которой тоже хочется расправить крылья и размяться. Что ж, нет причин ей отказывать. – Разразись из-под облаков, Дэнко! Ракурай! Толстый ствол молнии вонзается в хвост змея, заставляя того корчится при прохождении каждого следующего фрагмента молнии. Последняя конвульсия, и маска рассыпается в пыль, а за ней с диким визгом и сам пустой. – Стоило ли так страдать? Куросаки спокойно убирает катану в ножны и оглядывается. Куда это её занесло в пылу погони? За тело она не переживает – Ририн будет ждать её у вокзала. Исполняющая обязанности синигами неспешно бредёт по обочине, равнодушно оглядывая окружающий городской пейзаж, но равнодушие внешнее. На самом деле Куросаки любопытно, ведь её маршрут по Йокодзаме весьма ограничен, и в других частях города она не бывала. Огромная набережная, порт, открывающийся с севера, канал, уходящий вглубь города. Высокие стеклянные здания (бетоном уже и не пахнет), оборудованные солнечными батареями; промышленные коробки в пластиковой отделке весёленьких цветов; потоки машин. Вокруг город живёт своей жизнью, не подозревая о другой, скрытой жизни. Спрыгивая с опорных колонн моста, перекинувшегося через канал, временная синигами идёт по узкой трубе, являющейся перилами пешеходной дорожки этой гигантской конструкции. Беспечно с её стороны, но кто видит? Впрочем, всегда найдутся умельцы. Или счастливчики. Почему "счастливчики"? Ну, а как ещё назвать беззащитную душу, которая не успела привлечь внимание пустого? Куросаки приближается к одинокой высокой фигуре молодого мужчины, который с обречённым, но неунывающим видом наблюдает что-то внизу, облокотившись на перила моста. Брюнетка соскакивает с перил прямо перед ним и поднимает голову, глядя на душу. Мужчина в ответ на движение рядом оборачивается и оба замирают в шоке. – Карин? – Рома? -------------------------------- Энциклопедия синигами. Из неопубликованного. Урахара, в привычной зеленоватой одежде, возлежит на шезлонге, прикрытый от палящего солнца большим зонтом и тенью деревьев. Рядом на аналогичном пляжном столике для напитков растянулся чёрный кот, лениво поводящий хвостом. Вот из дома выходит брюнетка с подносом, на котором стоит пара стаканов с охлаждённым чаем со льдом и блюдце с молоком. На брюнетке очень-очень коротенькие джинсовые шортики, но к её тонким ногам они не идут, и плотный топ, максимально очерчивающий упругую девичью грудь. Девушка наклоняется в попытке сексуального очарования и составляет напитки на столик, однако её улыбка обещает отдыхающему вовсе не райские кущи, а, как минимум, скоропостижную кончину. – О, благодарю, Куросаки-сан, – Урахара привычно бестолково скрывается за веером. – Всегда, пожалуйста, – голос брюнетки течёт ядом, и совсем другим тоном она осведомляется: – Ёруити-сан? Кошка чуть ведёт мордочкой, сообщая, что её всё устраивает, и Карин, плавно покачивая "роскошными" бёдрами, чему немало способствуют высоченные каблуки, удаляется, провожаемая внимательными взглядами торговца и его подруги. – За что ты так с ней? – хрипло смеётся кошка. – Ну, как же, Ёруити-сан! Это моральная компенсация за нелёгкую работу. Кто-то ведь должен следить, чтобы мой подопечный хорошо выполнил то, за что я получу просто сказочную награду. Кошка качает головой, слизывая с носа каплю холодного молока. – И сколько ты содрал с бедной девочки? – Не надо преувеличивать мою жадность, Ёруити-сан. Это всего лишь маленькое одолжение. – Колись, Киске! – Сихоин лениво жмурится от солнца, но в голосе чувствуется угроза. – Она обещала отдать мне своего первенца… Кошка моментально вскакивает и скалится. Впрочем, Урахара доволен произведённым эффектом, ему нравится забавляться. -… отдать на тренировку, Ёруити-сан, – притворно вздыхает Киске. – Её ребёнку нужно с детства учиться владеть такой духовной силой, какую он наверняка получит. – Тебе бы всё играться, – снисходительно мурлычет она. – За будущее поколение! – Урахара поднимает бокал с чаем, легко цокает им о блюдце и поворачивается в сторону подопечного. – Дзинта-кун! Ты пропустил кусок слева!