Связанные

Полигон девятого отряда закрыт по внутреннему периметру энергетическим барьером. На полигоне двое: капитан и офицер – девушка со светло-русыми волосами, собранными в косу. Поверхность полигона то там, то тут иззрыта тонкими росчерками, и становится ясно, что стены не пострадали только благодаря кёмону*. Капитан тоже выглядит потрёпанным сверх меры, пусть его спарринг-партнёр всего лишь третий офицер. Впрочем, что значит "всего лишь", когда речь идёт о Куросаки. Форма Хисаги во многих местах порезана на ленточки, на лице и руках, которые по-прежнему оголены по плечо, добавилось новых шрамов, причём некоторые их них вряд ли сойдут, несмотря на то, что они совсем свежие – особенность сикая Куросаки. – Коси, Казешини! – Дели, Кумоцуки Тоникко*! Некоторые считают это загадкой, но клинок Куросаки Юдзу в сикае по виду является обычной катаной, только чёрной, как у брата, и со слепящее-белым лезвием, которое на самом деле является низкотемпературной плазмой. Именно плазменное лезвие режет практически любое вещество, как горячий нож масло, а в случае с человеческим телом ещё и прижигает ткань, закрывая сосуды и не позволяя им кровоточить. С другой стороны, это же свойство не позволяет ранам затягиваться. Кумоцуки Тоникко делит, часто – без возможности восстановления. Хисаги проворачивает одну из кос, ловя клинок своего офицера. Казешини при этом почти полыхает зеленоватой рейацу хозяина – лишь это не позволяет Тоникко рассечь его на кусочки, а Юдзу продолжает делать выпад за выпадом, выкладываясь полностью. На обычных тренировках с другими офицерами ей приходится использовать меч исключительно в запечатанной форме, и лишь сейчас, с капитаном, она может позволить себе бить в полную силу. Однако через несколько минут, когда она почти прижала всё время отступающего Хисаги к барьеру, очередной её выпад пробивает кёмон насквозь. Куросаки замирает, а барьер, звеня и дрожа, рассыпается. Это означает, что духовные силы капитана на исходе, и удачно блокировать Кумоцуки Тоникко он вряд ли сможет – пора заканчивать. Куросаки шумно выдохнула и, вернув меч в запечатанную форму, убрала его в ножны, продолжая тяжело дышать, обернулась к мужчине. – Спасибо за тренировку, капитан, – она легко поклонилась, заправив за ухо выбившуюся прядку. Хисаги склонил голову, принимая благодарность офицера. – Ты всё ещё неважно контролируешь температуру лезвия, – строго произнёс капитан, стирая со щеки кровь. Под острым взглядом Юдзу вздрогнула, распахнув глаза и покивала, признавая его правоту. – Да. И, садитесь, Хисаги-тайтё, я уберу порезы. Сюхей подчинился, чувствуя, как расслабляются мышцы рук под чуткими женскими пальчиками. – Может, тебе стоит вернуться в четвёртый отряд? – спросил меж делом "пациент". – Нынешнего капитана прислали из кидо-отряда. Наверняка, он лучше меня сможет научить тебя распределению потоков рейацу. – Дело не в контроле, – сведя бровки, ответила Куросаки, становясь в этот момент чертовски похожей на брата. – У нас были методики, позволяющие качественно оценить этот показатель. Основная проблема как раз в том, чтобы договориться с Тоникко. Хисаги слушал внимательно, ведь хороший капитан ведёт и развивает своих офицеров, а сильные офицеры – это сильный отряд и сильный Готей, в конце концов. Но это была не единственная причина, впрочем, признать её у Хисаги не хватало смелости. – Знаете, – продолжала девушка с карамельными глазами, – ей не по вкусу четвёртый отряд с его размеренностью. – Не стоит потакать дзампакто, – голос капитана резанул, – иначе сядет на шею. Дзампакто должен служить хозяину, а не наоборот. – М-м, я бы поспорила с последней формулировкой… – Юдзу приложила пальчик к губам и на секунду задумалась. – Впрочем, я тоже туда не рвусь, – закончила она бодро. – В вашем отряде я раскрываюсь значительно больше! Закончив, наконец, с лечением, офицер вскочила и отряхнула хакама. – Вот как, – Хисаги довольно сощурился, а его губы тронула самодовольная улыбка. Предпочтение девушки льстило. – Ну, так как насчёт банкая? Юдзу смущённо скривилась. – Я слышал, Урахара-сан помог твоему брату освоить банкай в предельно сжатые сроки. – Всё не так просто, – со знающим видом покачала головой Куросаки. – С того момента, как я узнала имя своего дзампакто до того дня, как смогла использовать сикай, прошло несколько лет. Я могу прижать её к стенке, но повторюсь: дело не в этом. Свой дзампакто нужно понимать, любить, доверять ему… – А ты боишься, – мягко произнёс Хисаги, констатируя факт. – Так же, как вы! – с некоторым вызовом бросила Юдзу. – До сих пор, – она улыбнулась в ответ и свернула в женскую раздевалку, чтобы принять душ. Не то, чтобы Сюхей задержался в душевой намеренно. Он просто не сильно спешил, размышляя над сложившейся ситуацией и открывающимися перспективами. А вот юная Куросаки, по-видимому, торопилась, посему с полигона на общую территорию отряда капитан и третий офицер вышли одновременно, и оба немного смутились от столь скорой встречи. – Я слышал, Юдзу-сан, вашу семью отправили в генсей? – Угу, полным составом, – Куросаки склонила голову, задумавшись о своём: не то о собственно семье, не то о смещении обращения со стороны капитана. – Там у каждого своё задание, меня не ставили в известность о подробностях. И хотя я могла бы поспорить о миссии отца, но не с командующим же. – То есть вы остались одни, – задумчиво протянул Хисаги. – Да, выходит… – Я хотел бы попросить вас кое о чём… – Помочь с отчётами? – задорно хмыкнула русоволосая. – Лейтенант Куна опять встала в позу? – Д-да… – О чём речь, капитан! Разумеется, я заскочу вечером. Юдзу одарила затормозившего Хисаги лучезарной улыбкой и почти вприпрыжку отправилась по дальнейшим делам, тогда как Сюхей продолжал стоять на дорожке, задумчиво глядя ей вслед. – Я думал, ты пригласишь её на свидание, – раздался мягкий голос за его плечом. – Пусть это станет сюрпризом, – вывернулся Хисаги. – Поведёшь в ресторан? – рядом с капитаном девятого отряда встал капитан третьего. – Чем можно поразить принцессу клана Сиба? – задал другу риторический вопрос Сюхей. – Девушку из семьи Куросаки? – Кира хмыкнул и картинно задумался: – М-м, банкаем? – Не смешно! Тем более, что мой она уже видела. – Да я и не смеюсь. – Я сам в состоянии приготовить романтический ужин, – Сюхей сосредоточенно кивнул своим мыслям, сложив руки на груди. – То есть отчёт о составе отряда ты уже подготовил, – невинно поинтересовался блондин. Хисаги хлопнул ладонью по лицу: – Блин! – Счастливого вечера, – посочувствовал другу Кира. *** Подходя к кабинету капитана, Юдзу заметила небывалое оживление и даже слегка расстроилась. Тогда, после тренировки, ей на мгновение показалось, что Хисаги подразумевал под своим приглашением вовсе не отчёты, и то, что лейтенанта не будет, лишь утверждало в этой мысли. Однако теперь всё встало на свои места: Маширо действительно не отличалась тягой к бумажной работе. Капитан приветствовал Юдзу кивком, продолжая разговор с офицерами, и махнул в сторону лейтенантского стола, куда Куросаки незамедлительно отправилась. Она достала чистые листы, решив начать оформлять титульный, с которым обычно бывает больше всего проблем. Как правило, офицеры, стремясь выполнить основную работу побыстрее, оставляют оформление титула на конец. Но заглавный лист должен выглядеть соответствующим образом: красиво и аккуратно, а к тому времени, когда до него доходят руки, сил уже не остаётся. Выписывая в шапке направление в первый отряд, Куросаки бросала периодические взгляды на синигами у капитанского стола. Этих офицеров русоволосая знала, то были командиры внутриотрядных групп, у которых в подчинении находились по нескольку десятков рядовых. Несколько слов капитану, и очередной офицер выходит, тогда как Хисаги быстро черкает что-то на клочке бумаги. Когда народ разошёлся, Хисаги шумно выдохнул и демонстративно развалился на стуле. Пожалуй, это сторона капитанства была Сюхею наиболее в тягость. Вот внеочередное дежурство выстоять, межотрядные тренировки провести – ещё куда не шло, даже отчёты больше не вызывали зубовного скрежета, в отличие от отношений "капитан – подчинённый". Взять ту же Куросаки. Проблемы, которые сулило ему наличие у девушки гиперответственного брата, – лишь верхушка айсберга. Он даже не в состоянии решить, как к ней обращаться. С одной стороны, с девушкой нужно быть вежливым, с другой, изначально наличие женщин в армии не подразумевалось. В результате Хисагивсё время соскакивал с нейтрально-вежливого "Юдзу-сан" на панибратское "ты". Хисаги выпрямился и устало улыбнулся девушке, ответившей ему такой же вымученно-задумчивой улыбкой. На самом деле в голове Куросаки-младшей бродили аналогичные мысли. Можно ли встречаться со своим капитаном, как к нему обращаться в неформальной обстановке (не Хисаги-тайтё же) и какую обстановку можно считать неформальной? "Вот если бы он был капитаном другого отряда, – Юдзу обняла себя за плечи в ожидании дальнейших распоряжений и сделалась совсем задумчивой. – Но уходить из девятого вовсе не хочется. Не в одиннадцатый же идти… Хотя туда возьмут без проблем." – Так! – встрепенулся Хисаги и звонко хлопнул в ладоши, разгоняя собственную сонливость. – Нам нужно составить отчёт о синигами отряда, у которых дзампакто ледяного или водного типа, их особенностях и силе. Офицеры мне сообщили имена, – он помахал пачкой листочков, – и сейчас ты достанешь их досье, а я сделаю заготовку. Юдзу кивнула и, подойдя к шкафу с архивом, принялась доставать папки, сверяясь с записями, тогда как Сюхей углубился в писанину. Когда он, наконец, отвлёкся от этого "увлекательного" занятия, Куросаки доставала последние дела с верхних полок. Хисаги мрачно наблюдал за тем, как девушка, вставая на носочки, пытается вытащить ещё одну из плотного ряда таких же папок. "Интересно, – Хисаги подпёр подбородок ладонью, – она собирается просить о помощи? Хотя, о чём это я, это же Куросаки. Ну, хотя бы стул подставит? Ну, давай, ещё немножко и ты уронишь на себя половину полки". Хисаги горестно вздохнул и поднялся. Мгновенный шаг, и он едва успевает подхватить падающую папку, другие, которые, очевидно, были свалены поверх основного ряда, падают, ударяя металлическими уголками по подставленной руке и оставляя красноватые следы. Не страшно, эти скоро исчезнут. Помимо всего прочего, девушка, инстинктивно рванувшая назад, чувствительно потопталась по его ногам. Не ожидая такого подвоха со стороны объекта своих вздыханий, Сюхей проскрипел что-то сквозь зубы и столь же рефлекторно прижал свободной левой рукой девичье тело поперёк где-то в районе талии. Юдзу замерла, ощущая спиной рельефный мужской торс, да и мускулистые руки Хисаги всегда были предметом её тайной страсти. И вот теперь она стоит в кольце его рук, ощущая, как его дыхание шевелит волосы на макушке. Куросаки повернулась, продолжая прижимать к груди злополучную папку, и вздрогнула. Шрамы давно перестали пугать её, но пронзительный взгляд тёмных глаз вспарывал суть, подобно Казешини. Куросаки была ниже почти на голову. Правой рукой Хисаги продолжал удерживать папки с делами от дальнейшего падения, левую он поднял, чтобы убрать упавшую девушке на лоб прядь. Мысленно Сюхей уже давно зарылся в её волосы цвета клёнового мёда, гладил бархатистую кожу под косоде, сминал губы, пробуя их на вкус, но в момент, когда девушка вздрогнула, как будто пелена спала с него. – Простите, Хисаги-тайтё, – её голос прорезал тишину кабинета, и Юдзу, нырнув под руку, поспешила к столу, куда водрузила папку с делом синигами, а затем вернулась к шкафу и принялась поднимать упавшие документы. – Ничего, – отрешённо выдавил Хисаги. – Просто, будь осторожнее. – Да, капитан, – тихо ответила Юдзу. – И не… – он запнулся. – Капитан? – Ничего. Хисаги поставил последнюю папку, сжав её сильнее, чем следовало, и вернулся к своему столу. То, о чём он хотел попросить Куросаки – не правильно это. В конце концов, на то она и Куросаки, чтобы быть уверенной в собственных силах, о чём бы речь ни шла. И кто он такой, чтобы пытаться её исправить? Ему, конечно, как любому мужчине, было бы приятно, если бы такая прелестная девушка попросила его о помощи, но не потому ли Куросаки привлекла его, что не делала этого? Она не стонет, не охает, не делает этого на публику, пытаясь привлечь, в том числе, и мужское внимание. Она всегда делает то, что считает нужным. *** Осталось обработать всего пару дел, но продолжать в том же духе Юдзу уже не могла. Она положила кисть и принялась сгибать и разгибать пальцы, разминая их, а также плечи и локти. – Фу-у! Не думала, что в девятом отряде столько стихийников! И это ведь ещё не все. – Разнообразие способностей в команде повышает шанс успеха, – пояснил Хисаги. – Устала? – и он мягко улыбнулся. Куросаки просто кивнула. – Тогда я предлагаю перекусить! С этими словами мужчина подошёл к шкафчику, откуда достал поднос с едой, и водрузил его на лейтенантский стол, с которого Юдзу в спешном порядке убрала бумаги. На подносе на широкой плоской тарелке были аккуратно разложены различного вида суши. В плошках по кругу находились соусы и приправы. – Ого, а вы готовились! – Куросаки осматривала предложенный ассортимент. – Д-да, старался, – Хисаги смущённо усмехнулся, взлохматив пятернёй волосы на затылке. Девушка выжидательно посмотрела на него, затем снова на поднос и снова на Хисаги. До Сюхея начало доходить, что он всё-таки что-то забыл. – Чёрт, палочки! – капитан заметался по кабинету в поисках столовых приборов, но под руки попалась только заныканная в старые добрые времена бутылка саке. Куросаки хмыкнула: – Да ладно, не парьтесь, – и взяла суши пальцами. *** – Хисаги-тайтё? – Юдзу задумчиво смотрела в потолок, подперев голову рукой и периодически облизывая пальцы. – Этот отчёт связан демонами Сюнъодан и Хицугаей-куном, ведь так? – Откуда ты… – споткнулся на полуслове Хисаги, – а, ты же была на собрании… Да, верно. – Только... Ну, информация о "ледышках" – это понятно, но зачем было собирать "водников"? Какое-то время Хисаги смотрел на девушку, которая пальцами выуживала стружку имбиря, подхватывая ту языком, и пытался переварить, что она сказала. Капитан девятого отряда за всё время службы, да и учёбы тоже, никогда не слышал подобных терминов, особенно в отношении дзампакто и их хозяев. – На самом деле это очевидно. Водная стихия является усилителем для льда. Даже Хёринмару – сильнейший ледяной дзампакто за всю историю Общества Душ, работает лишь со влагой, находящейся в атмосфере или вокруг. Во всяком случае, так объяснял его владелец. – Угу, – Куросаки макнула суши в ореховый соус и отправила в рот. – А вы Хицугаю-куна хорошо знали? – Капитана Хицугаю? Ну, неплохо. Сюхей хмыкнул, вспоминая выволочки, достававшиеся их компании после очередной лейтенантской попойки в десятом отряде. Кстати, это безобразие прекратилось после смерти Хицугаи, и, что удивительно, пьяной Мацумото больше никто не видел. Возможно, она делала это в гордом одиночестве. Тут до Хисаги дошло, как Куросаки назвала бывшего капитана десятого отряда. – А вы, как я посмотрю, тоже его знали? – голос Сюхея стал тяжёлым, а взгляд холодным. Это была, скорее, констатация факта, нежели вопрос. – Ну, он любит бобовые сладости и арбуз, но, несмотря на это, фруктовому льду предпочитает сливочное мороженое. В одежде отдаёт предпочтение брюкам, а не джинсам, пользуется туалетной водой Fahrenheit, любит кошек… В смысле, любил… Бойкая в начале триады, к концу Юдзу споткнулась на времени, а потом и вовсе сообразила, что все эти предпочтения актуальны лишь для мира живых. – Он ведь жил у нас дома какое-то время, – тихо пояснила она на ошарашенный вид капитана. – Немного, но… Кажется, это была его последняя миссия. Воцарилось молчание, как дань памяти ушедшим, хотя мысли Хисаги были далеки от воспоминаний о ледяном капитане. Юдзу также быстро переключилась на сестру, прошлась по остальной семье и, наконец, вернулась к Хисаги. – А готовите вы лучше, чем пишете, капитан, – с тёплой улыбкой произнесла девушка, глядя на тарелку и решая, съесть ещё кусочек, или уже хватит. – Э, а как вы догадались, что я сам готовил? – зарделся капитан. – Так на вкус – лучше, чем на вид, – невинно пояснила Куросаки. Хисаги подавился. – Вообще, в генсее есть специальные инструменты и приспособления. С ними суши получаются как из ресторана, – продолжала Юдзу, облизывая пальцы. – О, кстати, – встрепенулась девушка, – а давайте я вам мастер-класс проведу. Например, завтра вечером, здесь, в отряде? Хисаги кивнул, ещё не представляя, на что подписался. *** На дворе уже давно стемнело, когда Юдзу вышла из кабинета капитана. Отказавшись от провожатого, она долгое время смотрела на ворота, ведущие с территории отряда в Сейрейтей, но, в конце концов, повернулась к ним спиной и отправилась в свою комнату в офицерских бараках – комнату, которую уже долгое время считала своим домом. Сердце царапнуло чувство одиночества. Так странно. Здесь, в Обществе Душ живёт почти вся семья, не считая Карин, а ей одиноко. Особняк Куросаки так и не стал её новым домом – это был дом Ичиго и его семьи. Наведение порядка в доме и готовку взяли на себя слуги, заниматься этим сестре хозяина не разрешалось. Поместье Сиба также служило лишь временным пристанищем, Юдзу не любила появляться там в отсутствие отца, и также чувствовала себя неуютно. И только в небольшой комнате в отряде она могла отдохнуть и расслабиться, заняться тем, чем хочется заниматься и приглашать тех, кого захочет сама. Правда, капитан собственного отряда – это другой разговор, тем не менее, приглашать его в дом Ичиго – ещё более дурная идея. Тем более, в отсутствие брата. Зайдя в комнату, Юдзу сняла форму, приняла душ и надела ночную юкату. Укладываясь спать, она обернулась к окну, в которое проникал свет луны. Луна была покровителем Иссина и Ичиго, возможно, и Карин тоже, но Юдзу, как и мама, была солнцем. "И, кстати, о Карин, – русоволосая мысленно потянулась к ночному светилу, передавая привет сестре. – Она ведь говорила, что у неё есть семья. Своя семья. С чего я решила, что она всё бросит и придёт в Общество Душ? Но даже если и так, слишком много времени прошло, и Карин-тян повзрослела значительно больше, чем я. Надеюсь, это не станет пропастью". *** После первой же серьёзной тренировки Карин поняла, что отец был прав – она слишком расслабилась. Даже лечебные источники не спасали: мышцы ныли, да и морально она чувствовала себя выжатой, как лимон – Урахара знатно постарался, параллельно критикуя всё, что можно и что нельзя. Фигуру, например. Какое ему дело до её фигуры?! Не растолстела ведь! Брюнетка выдохнула сквозь зубы и несильно приложилась затылком о бортик ванны. Достал, паршивец! Для успокоения Карин включила душ, достав гель с экстрактом зелёного чая. Расслабляет и позволяет выбросить из головы посторонние мысли о посторонних мужиках, нечего им делать в её постели. Завёрнутая в полотенце, женщина вышла из душа, попав прямиком в спальню, и нырнула под одеяло. Хорошо. Но вместо прохлады простыней кожа ощутила мягкое покалывание травы. Карин отрыла глаза и застонала, увидав бескрайнее фиолетовое "море". Как-то не была она готова к столь скорой встрече с дзампакто лицом к лицу. Продолжая лежать, Карин вытянула руки над головой и потянулась. Поморщилась, когда пальцы угодили в ледяные воды озера. Карин знала, что внутренние миры синигами рекурсивно-замкнуты. То есть их бесконечность – обман зрения, на самом деле это одинаковые фрагменты, повторяющиеся множество раз, и по большому счёту нет разницы, в какой точке мира ты появляешься. С другой стороны, чем синигами сильнее, тем больше и разнообразнее базовый фрагмент. Но три озера её мира были уникальными. Они не повторялись, а точкой входа всегда было побережье того, чьи воды были холоднее Северного Ледовитого Океана. Карин также знала, что оно ведёт в обитель ледяного дракона, однако дверь это, через которую можно пройти, или всего лишь окно, ей могла ответить только Дэнко, но та молчала. Карин огляделась и, встретившись взглядом с большими тёмно-синими глазами, в которых плескалась вселенская задумчивость, поёжилась. Не часто Дэнко принимала человеческий облик, всё больше дракон. – Ну, здравствуй. Давно не виделись, – хмыкнула брюнетка, намекая, что расстались-то они буквально полчаса назад, если считать за встречу использование сикая. – Угум, – как бы нехотя подтвердила дзампакто, сидя по-турецки. – Знаешь, Карин, мы тут посовещались, и пришли к выводу, что нам нужен твой банкай. – Зашибись! – трезво оценила исполняющая обязанности синигами свои шансы. – Прям вот так нужен? А Хёринмару сам не сдюжит? – Боюсь, что нет, – Дэнко вздохнула. – Суйётока изучил все доступные на данный момент отчёты. Демоны владеют огненной стихией. Это создаст проблемы. – М, не пойми меня неправильно, я не отказываюсь, – потянула Карин, прикинув варианты, – но мне казалось, что близнецы лучше справятся с этой задачей, ведь они-то "водники". – Не пойми меня неправильно, – передразнила её Дэнко, – но Суйётока и Суйёдоука – водные дзампакто. Как и Хёринмару, им нужен изначальный источник. И только мы сможем синтезировать воду во время грозы. Собственно, – драконица поднялась, обхватив себя за плечи, – из всего банкая нам нужна только одна эта техника. Впрочем, я думаю, близнецы тоже своё получат. Во всяком случае, лишним это точно не будет. – Ладно, – подозрительно спокойно согласилась Карин, – скажу Урахаре, пусть готовит куклу Тенсинтай. Полагаю, это пройдёт легче, раз вы все согласны. Спокойной ночи, Дэнко. – Я бы на твоём месте не сильно на это рассчитывала. Поблажек не будет, – Дэнко усмехнулась, видя, как нахмурилась хозяйка, а потом, взглянув ей куда-то за спину, добавила игривым тоном: – И, не пойми меня неправильно, но спокойной ночи я тебе желать не буду. В первое мгновение бывшая Куросаки подозрительно нахмурилась, а потом её глаза широко распахнулись, когда женщина почувствовала, что кто-то перехватил её под грудью, с силой прижимая к себе. Носа коснулся любимый мужской запах с нотками жимолости, оставшимися от дневного парфюма, кожу на шее слегка прикусили, а потом слабо сопротивляющееся тело и вовсе подгребли под себя. Сдержав стон вожделения, Карин пробубнила: – Прости, солнце, я чертовски устала. – Ка-рин, – раздельно произнёс мужчина, – я целую неделю проторчал хрен знает где на континенте. – М-м. – Я соскучился, – продолжил он тем же мурлыкающим тоном, – а когда приехал, то обнаружил, что тут демон знает что творится! – повысил он голос в конце. – Ну так хватит мотаться по командировкам! Чай, не мальчик на побегушках! – Да и не мальчик давно, – игриво хмыкнул он, целуя ключицы и параллельно пытаясь стащить с женщины полотенце. – Я тоже скучала, – сдалась брюнетка, смирившись с тем, что завтра вряд ли так просто встанет. *** Управившись с первоочередными делами, Юдзу поняла, что поторопилась. Теперь, когда до прихода Хисаги-сана осталось время, в голову полезли разные мысли от идиотских до совсем уж извращённых. Куросаки отчаянно замотала головой и открыла шкаф с одеждой, озадачившись извечной женской проблемой: что надеть. В любом другом случае можно было бы ограничиться формой, однако даже косоде имело довольно широкие рукава, которые, несомненно, будут мешаться, ведь она собиралась готовить суши. Подвязывать их тоже не хотелось, а кофточки, оставшиеся со времен жизни в генсее, выглядели здесь, в Обществе Душ, слишком вызывающе. Так, находясь в раздрае и домашней юкате, Юдзу не заметила, как перенеслась из сумрака казённой комнаты в яркий солнечный день в диком саду. Всюду, насколько хватало взгляда, колосилась трава нереально-рыжего цвета, вокруг редко и хаотично росли древовидные кусты цитрусовых, для разнообразия, зелёнолистных. Около одного из них, облокотившись о самый широкий ствол, стояла она – Кумоцуки Тоникко собственной персоной. Тоникко выглядела как молодая женщина, но заметно старше и выше Юдзу. Её белая кожа казалась прозрачной из-за матового свечения, черты лица острее, чем у хозяйки, а само лицо чуть более вытянутое, хотя, возможно, такое впечатление создавалось из-за острых, как у эльфов, ушек и причёски. Светлые с лёгким лимонным оттенком волосы были идеально зачёсаны в высокий хвост на макушке, но даже это не могло уменьшить их длину, и локоны спускались до поясницы. Одежда дзампакто скорее походила на арабскую, нежели японскую или китайскую. Короткий топ являл собой бюстик с рукавами, лиф которого был глубокого чёрного цвета, украшенный по срезам белыми бусинами. Рукава и штанины из белого воздушного материала отзывались на каждое прикосновение ветра, пояс штанов, которые напоминали шаровары, соответствовал лифу – такой же плотный и чёрный с мысками впереди и сзади, светло-бежевые ботиночки имели зауженный носок, обитый золотистым металлом и тонкую высокую шпильку-каблук того же сорта. Чёрными были и тонкие губы женщины, и раскосые глаза, не имевшие белков, отчего образ дзампакто еще больше напоминал демона. Выражение лица Тоникко можно было определить как "ну, здравствуй, дорогая хозяйка, чего припёрлась". Поняв, что попала в свой внутренний мир, Куросаки нахмурился, почти копируя Кумоцуки Тоникко. – Ками-сама, – обреченно вздохнула плазменный элементаль, – когда же вы уже переспите-то? Юдзу поперхнулась от такого прямолинейного приветствия. – Ой, вот только не говори, что ты не в курсе, что он по тебе сохнет! – оскалилась беловолосая ехидна, продемонстрировав удлинённые клычки. – В курсе, – потупилась Куросаки, – только это моё личное дело! – Не скажи, – погрозила пальчиком Тоникко. – Твоё эмоциональное состояние непосредственно влияет на облачность в этой дыре. В результате мандарины не вызывают... – женщина демонстративно скуксилась, потянувшись к ближайшему зелёному плоду. Русоволосая скептически хмыкнула. Сколько она помнила это место, цитрусовые всегда были зелёными. Да и не мандарины это вовсе. Юнос Танака, юдзу. – Кажется, ты хотела банкай? – вернулась к разговору с хозяйкой Тоникко. – "Хотела" – не то слово, – строго ответила Куросаки, сведя брови. – Я с трудом контролирую тебя, тут не до моих "хотелок". Да и ты ведь этого не хочешь, к чему этот разговор? – Ты права, – обречённо вздохнула дзампакто. – Но тут грядёт одно обстоятельство… Так что тут не до моих "хотелок". – Демоны? – Да. – Ну а мы-то с тобой тут причём? Ты же не Содэ но Сираюки ни разу! И даже не этот, как его, Хёринмару. Плазменный элементаль как-то беспечно пожала плечами. – Так ты отказываешься? – А есть смысл соглашаться на это немедленно? – Ну, – Тоникко развела руками, – большого смысла, действительно, нет. Мега-техники ты всё равно не потянешь... – Тогда отказываюсь, – Юдзу демонстративно сложила руки на груди и вздернула носик. – Отлично, так и передам остальным. – Э, каким "остальным"? – опомнилась было Куросаки. – О, а к тебе пришли, кстати! – не обращая внимания на возмущения, дзампакто весело ткнула пальчиком с острым коготком в воздух, выталкивая хозяйку из внутреннего мира. – Фух, чуть не спалилась, – с облегчением выдохнула Тоникко и оправила топ, воровато оглядевшись. Юдзу обалдело уставилась в нутро шкафа, перед которым продолжала стоять, и ясно осознала, что дзампакто таки её провела. Во-первых, она ушла от ответа на очень интересный вопрос, а во-вторых, она, то есть Юдзу, так и не выбрала, что надеть. Но рассуждать и взывать к совести было некогда, ибо русоволосая уже ощущала приближение капитана. Чертыхнувшись, Куросаки схватила первый попавшийся топ, являвший собой черный "передник" с лямочкой вокруг шеи (никак, подарок Еруити, ибо именно она на пару с Сой Фон предпочитала такие). И когда раздался скромный стук в дверь, Юдзу уже застегивала молнию широкой юбки-брюк кирпичного цвета, также притащенных некогда из мира живых. По виду они действительно напоминали ставшие привычными хакама с той лишь разницей, что надеть их было на порядок проще. Подскочив к двери, Юдзу резко открыла её и нацепила широкую и, по возможности, милую улыбку. В конце концов, этот вечер она проведёт так, как запланировала, или она не Куросаки! ----------------------------------------- Энциклопедия синигами. В мире дзампакто. – Идиотка! – Казешини вытащил из веера карт одну и шлепнул её на циновку, служившую игровым столом. – Кретин! – аналогично ответила Тоникко. – Дегенератка! – ещё одна карта. – Дебил! – Дура! – Сам дурак! – Тоникко положила последнюю карту. – Раздевайся! – Э?! – информативно отреагировал асур. – Я закончила, – блондинка невинно хлопнула ресничками, пока Казешини обалдело пялился на остатки карт. – Я выиграла. Раздевайся. – Сама раздевайся! – обиженно фыркнул красноволосый демон, отвернувшись и задрав нос. Кумоцуки Тоникко клыкасто оскалилась, резкими движениями расстёгивая лиф. – Ну-ну, сам попросил. Опомнился Казешини, когда Тоникко уже прижимала его к земле. Чёрные ленты, составлявшие его одеяние, сползали отдельными лоскутами, а острые коготки элементаля посылали крошечные разряды. Хоть Казешини и не любил молнии, но ради этой дьяволицы был готов терпеть даже присутствие её сопливой хозяйки.