Секс по дружбе

Los chicos crecen En el lado contrario de la vida Donde no existe Ni justicia ni verdad. Y como duele Tanta tristeza en sus sonrisas Es tan dificil aceptar la realidad (Natalia Oreiro – Alas de Libertad)

Хмурое осеннее утро выдалось пасмурным и серым, временами неприятно накрапывал моросящий дождь. Холодный порывистый ветер продувал сквозь одежду. На кладбище было почти безлюдно, как и собственно на улицах. В сопровождении охотника Чарли Бредбери шла по сырой земле к могиле своей матери в полной тишине. Дин только иногда бросал на нее взгляд. С той ночи, когда девушка позвонила ему, прошло почти две недели. С тех пор и по сей день он перестал узнавать ее. Если раньше Чарли заливалась звонким смехом, и ее подколам не было конца, то теперь она стала словно совершенно другим человеком. Дин скучал по своей прежней Чарли, но не мог осуждать ее за это. Было ужасно не привычно видеть Чарли поникшей и молчаливой. О том, что произошло, Чарли так и не рассказала, а Дин не хотел давить, с трудом усмиряя тревогу и любопытство. Оставалось надеяться, что ее хандра со временем пройдет сама по себе. Чарли остановилась напротив каменной плиты, на которой было выбито имя: «Гертруда Миддлтон». Дин остался стоять немного позади. С фотографии на них смотрела милая женщина. Дин видел ее только один раз, когда та еще находилась в больнице. Чарли присела на корточки и положила на мокрую от дождя траву белый цветок, что всю дорогу бережно несла в руках. «Мама очень любила орхидеи. Говорила, что они символ чистоты», – просветила она своего спутника часом ранее, стоя у цветочной лавки. - Здравствуй, мама, - заговорила Чарли, впервые за всю дорогу нарушая тяготящее молчание, и тепло улыбнулась фотографии на надгробном камне. – Прости, что так долго не приходила, - она провела рукой по фотографии, смахивая осевшую на нее пыль. Ей так хотелось, чтобы, словно по волшебству, как в ее таком любимом «Гарри Поттере» фотография мамы ожила, поговорила с ней, улыбнулась по-настоящему, и чтобы в ее глазах снова горел огонек жизни. Но портрет не отвечал ей. Чарли с грустью и тоской посмотрела в ясные мамины глаза и заставила себя улыбнуться так, словно фотография способна ее услышать, будто через нее Гертруда может видеть свою дочь. - Мама, это Дин – мой храбрый рыцарь, – представила Чарли своего спутника. – Иногда он может быть большой врединой, но на самом деле он очень хороший, пусть и не признает этого. – Он не дает меня в обиду, - натянутая улыбка медленно угасает с каждой секундой. Она представила, как знакомит маму с героем серии ее любимых книг, как рассказывает ей о своих приключениях вместе с ними. – Он бы тебе понравился, - чуть тише добавила девушка, окончательно поникнув. Чарли замолчала, приковав взгляд к фотографии, с которой широко и так живо улыбалась Гертруда Миддлтон, как будто действительно была рада видеть свою дочь. Дин запустил руки в карманы, соблюдая тишину. С тяжелым сердцем глядя на фото, он узнавал в этой женщине Чарли. Такие же рыжие волосы, такие же карие глаза. Чарли унаследовала их от нее. Должно быть, Гертруда была хорошей мамой. - Я скучаю, мама… - наконец, снова обратилась девушка к фотографии, сдерживая слезы. – Ты так нужна мне. Если бы ты знала, как я хочу, чтобы ты увидела меня, какой я стала. Пусть кое-чем я не могу гордиться, но я никогда не забывала, чему ты меня учила. И я стараюсь поступать правильно и не потерять себя. Посмотри на меня. Ты гордишься мной? Прошу, скажи мне, что ты… – голос Чарли не выдержал напора душащих слез и сорвался. Девушка прижала ладонь к губам, заглушая сдавленный всхлип. Она плакала. Так отчаянно держалась, но сорвалась. Ее слова растрогали даже очерствевшее сердце охотника. Дин почувствовал, как его глаза тоже увлажнились. – Я так люблю тебя, мама. Я так хочу обнять тебя. Прости меня… это я виновата. Я не хотела, чтобы так вышло, я… мне так жаль. Мне очень нужно, чтобы ты это знала… Дин шагнул к Чарли и опустил ладонь на ее плечо. Он понимал ее, как никто другой. Он так же мечтал увидеть свою маму хотя бы во сне, но она не часто посещала его грезы. Чарли знала свою гораздо дольше, чем Дин успел узнать Мэри, он едва ее помнил. И поэтому Чарли было тяжелее всего ее потерять. - Она это знает, Чарли, - негромко произнес Дин, надеясь хоть немного утешить ее. – Те, кого мы любим, всегда с нами, пусть мы не всегда об этом помним и не видим их. Чарли всегда была веселой, бойкой и жизнерадостной непоседой, для которой такое проявление слабости, как слезы, казалось, были неестественны. Раньше Дин и предположить не мог, что за неуправляемым поведением и лучезарными улыбками скрывалась тлеющая годами боль. Видеть Чарли такой сломленной и разбитой было выше его сил, но и облегчить ее боль было не в его власти. Слова утешения никак не приходили ему в голову, а тем временем слезы неукротимо катились по ее щекам. - Чарли, - Дин опустился рядом с девушкой и обнял ее за плечи. Чарли тут же опустила голову на его плечо, а он оставил недолгий поцелуй на ее виске. – Ты не виновата. Я знаю, что ты чувствуешь, но все не так, как тебе кажется. Важно не то, что ее больше нет, а то, что она была в твоей жизни и ты знала ее, любила ее. Помни об этом, потому что воспоминания – это все, что нам осталось. Нужно уметь отпустить и жить дальше, и поступать так, чтобы нами гордились. Дин прикусил губу. Говорить о гордости родителей за детей в его случае противоречило действительности. Мэри никогда не хотела, чтобы ее дети пошли путем охотников, а Джон во многом не одобрил бы многие их поступки: сделка Дина с демоном, связь Сэма с Руби, даже дружбу с Касом, чего уж говорить о Бенни. Но при всем при этом Дин был уверен – родители гордятся ими. Хотя бы за то, что семья – все еще стоит для них на первом месте. Чарли слабо кивнула в ответ, закрыла лицо руками и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Все это время охотник обнимал ее и утешающе поглаживал по плечу. Наконец, Чарли утерла слезы и перестала плакать. - Я знаю, - сказала она, хлюпнув носом. – Знаю, что нужно идти дальше, и что она, наверное, гордится, мной, но… я так хочу услышать это от нее самой. - Я знаю, - понимающе кивнул Дин и зарылся носом в ее волосы, закрыв глаза. Все, что он может сделать для Чарли, это просто быть рядом. Еще какое-то время они просидели в тишине, каждый витая в своих мыслях. Чарли задумалась о том, что всегда хотела быть сильной ни в чем не уступающей мужчинам, но сидя рядом с Винчестером она могла позволить себе побыть слабой. С ним она не чувствует стыд за пролитые слезы, за то, что открывшись ему, может не бояться быть собой. Чарли действительно считала Винчестера своим защитником, который ни за что не позволит ей оступиться, не отпустит руку, а если что, то и прыгнет за ней. Дин понимал это и просто не мог подвести ее. Он стал ее верным рыцарем, готовым отдать жизнь за королеву и отразить любую атаку. Он не простит себе, если с Чарли что-нибудь случится. Погода начала ухудшаться. Небо потемнело еще больше, и создавалось ощущение, что день кончился преждевременно рано. Ветер усилился и нагонял холод, принуждая проходящих мимо по улицам людей поскорее укрыться где-нибудь в теплом месте. Даже будучи устойчивым к холоду Дин не торопил Чарли покидать могилу матери, позволяя ей самой решить, когда она будет готова уйти. Руки девушки совсем замерзли, и охотник решился согреть их своими. - Нам пора, - с тяжелым сердцем, наконец, скомандовала Чарли, и Дин послушно выпустил ее из объятий. Бредбери попрощалась с мамой и поднялась на ноги, ощущая неприятный холод от намокших джинс в области колен. Охотник обернулся, провожая ее взглядом, а после снова обернулся к фотографии Гертруды. Кроме нее у Чарли никого не осталось. Странно, но только сейчас Винчестер осознал, что теперь ответственность за рыжую девчонку лежит на его плечах. - Не волнуйтесь, миссис Миддлтон. Я обещаю, что не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Ваша дочь в надежных руках. Поежившись от холода и запустив замерзшие руки в карманы куртки, Дин побрел следом за Чарли и очень быстро догнал ее. Та встретила его теплой приветливой улыбкой. Мужчина по-дружески или скорее по-братски приобнял девушку за плечи. Так они дошли до парковки. На пути к Импале Дин потянулся в карман за ключами, как возникший из ниоткуда насмешливый, но до чертиков знакомый голос заставил его обернуться. - Так-так-так, кто у нас тут? Винчестер и его новая подружка. Я вам не помешала? Как говорится, ничто не предвещало беды. Абаддон восседала на соседней машине, в откровенной позе согнув одну ногу и расположив руку на коленке. «Только не это, и только не здесь. Не при Чарли», - пронеслось в голове охотника в тот момент, когда Чарли оказалась рядом с ним. - Э… Дин? Что?.. – не успела договорить она, растерянно переводя взгляд со спины охотника на рыжеволосую демоншу, которую видела впервые в жизни, но по тону которой уже заподозрила неладное. - Чарли, назад, - приказал Дин, оттесняя девушку и пряча ее за своей спиной. - О, трогательно до тошноты, - пропела Абаддон. – Ты печешься о жизни своей подружки. Как это мило. - Я не его подружка! – возмутилась Чарли, выступив вперед, чем вызвала у рыцаря Ада только надменный смех. - Детка, ты такая наивная, просто очаровашка. Ты, правда, думаешь, что этот человек стоит того, чтобы умирать страшной мучительной смертью? Да мне жаль тебя. Выражение лица охотника моментально изменилось. Он решительно шагнул вперед Чарли, заставив ту отступить назад. Дин, как и подобает верному рыцарю, закрыл собой свою королеву. Выступать против Абаддон не рискнул бы даже он с таким-то численным перевесом не в его пользу. Помимо рыцаря Ада их окружили семь демонов. Конечно, куда же королева без своей свиты. - Что тебе нужно? – сквозь зубы процедил Дин. - Ты нас даже не познакомишь? – Абаддон устремила недобрый взгляд на Чарли, которую Винчестер так усиленно оттеснял собой. - Я спрашиваю, что, черт возьми, тебе от меня надо? – громче и крайне агрессивно повторил тот. - А сам догадаться не способен? – Абаддон спрыгнула с капота черного автомобиля, принимая важный вид. – Мне нужен ты. Чарли вцепилась пальцами в руку охотника, подобно маленькой девочке, которая хватается за родителей при виде незнакомой тети. С опаской озираясь по сторонам, она переводила взгляд с одного демона на другого и совершенно не понимала, что происходит и кто они такие, пока не заметила у одного из них черные, как ночь, глаза. - Ух ты… Это что-то новенькое… - страх в груди нарастал с каждой секундой. Ей еще не доводилось встречаться с демонами, о которых она так много читала на страницах книг Карвера. И даже находясь за спиной охотника, вставшего преградой между ней и Абаддон, ей не становилось спокойнее. - Дин?.. – окликнула она охотника, дернув его за рукав. Дин не ответил и даже не повел головы в ее сторону. Чарли не должна была видеть его лицо, его глаза. Глаза убийцы. Чарли косилась на незнакомку, которую Винчестер не потрудился ей представить, и только сильнее сжимала его руку. - Ну, давай, не ломайся. Просто посидим, поговорим по душам. Не заставляй меня идти на крайние меры. Ты же не хочешь, чтобы мои мальчики перерезали девчонке горло? Подобная перспектива заставила Чарли внутренне содрогнуться. Угроза была самой настоящей. Кто бы ни была эта стерва, она не блефовала. И Дин знал это. Об этом Чарли догадалась, когда тот вытащил из-за пояса диковинный нож. - Только попробуй, - прошипел охотник, сжимая рукоять. О том, чтобы взять с собой что-нибудь более весомое, к примеру, ангельский клинок, Винчестер не подумал. Ножа ему всегда хватало, но тут он совершенно бесполезен. Но не сдаваться же без боя. - В таком случае отправь свою рыжую подружку погулять, а мы потолкуем. Вот увидишь, сладкий, со мной тебе будет намного приятнее. Что? Оставить Дина наедине с этой фурией? Ни за что! Чарли категорически отказывалась покидать охотника и только сильнее вцепилась пальцами в руку Винчестера. - Еще чего! Я никуда не… - Чарли, - оборвал ее Дин. Его тон показался девушке таким грозным и устрашающим, что она не смела его перебивать. – Бери ключи и уезжай отсюда. Сейчас же.