The Best for my Little.

Pov Bill. -Билл Ка-у-лит-ц,- произношу свое имя по слогам, а девушка за стеклянной перегородкой записывает в журнал посещений. -Поднимайтесь на шестой этаж и подождите врача у кабинета 630,- безразлично диктует она. Разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Шуршит пакет, в котором я принес гранат и ананасовый сок. Не потому, что мне жалко Тома, а потому что мама обещала приехать сразу в больницу. Довольно быстро поднимаюсь на нужный мне этаж, поскорее хочу отделаться и уйти. Вот здесь где-то я должен дождаться врача. Мама позвонила вчера днем, узнав о том, что младший брат в больнице, она чуть не оглушила меня истерическими воплями. Как ни старался я объяснить ей, что это всего лишь простуда, она не унималась и, в конце концов, сказала, что приедет как можно скорее. Сначала мне нужно будет выслушать лекцию о том, что нужно было следить за ребенком, а потом... У меня назрел отличный план. Ко мне подошел мужчина лет сорока пяти в белом халате. -Билл Каулитц?- он окинул меня заинтересованным взглядом, с которым обычно интересуются о моей половой принадлежности или ориентации. Киваю в ответ. -Вы можете рассказать, что случилось с мальчиком?- он прошел вперед и повел меня к лифту. -Мы пошли гулять, и все было хорошо. Том даже не подавал виду, что ему холодно. Я и не волновался... -Вы и сейчас не волнуйтесь, расскажите все по порядку. **** У нас с братом всегда были напряженные отношения, мы редко общаемся, не знаю, почему так, я всегда к нему хорошо относился... Но не получалось у нас открыться друг перед другом. Я предпринял еще одну попытку сблизиться и позвал его погулять. Погода в тот вечер стояла замечательная, было достаточно тепло для января, и шел крупный снег. Он летел и летел, плавно падал, ветра не было. Температура была около двух градусов ниже нуля. Мы шли рядом, Том постоянно молчал. Я тоже не знал, с чего начать разговор. Ему было скучно, нам не о чем даже было поговорить. Ему, наверняка не было бы интересно слушать о моих делах, а своих он молчал. В его возрасте я тоже все скрывал. Но у меня и старшего брата не было. Мы медленно шли по двору, каждый в своих мыслях и заботах. Наконец я решил разрядить обстановку и хоть как-то развить события. Мне хотелось порадовать брата, наладить с ним контакт, хотя бы сегодня. Я скатал небольшой шарик из снега и позвал его. -Том? Лови!- я попал в его плечо и рассмеялся. Том заулыбался, как бальзам на душу. Младший брат взял в ладони снег и попал мне в руку. Мы оба радостно засмеялись. Чувствовалось сближение. Мы весело играли в снежки, совсем как в детстве, когда еще не умели строить из себя важных гусей, как сейчас. Думаю, если Тому было бы холодно, он сказал бы об этом. На его губах была довольная улыбка. Но я первым прекратил игру, потому что это на самом деле могло грозить болезнью. -Ладно, хватит баловаться,- я махнул рукой и отряхнулся от снега, которым меня осыпал брат,- Пойдем, я куплю себе сигарет. До табачного киоска мы шли молча. Опять над нами висела давящая тишина. -Подожди меня тут,- я положи руку ему на плечо, тем самым останавливая. Я не мог даже представить, что если я отойду, что-то может случиться. Я постоянно оглядывался на Тома, который с кем-то разговаривал по телефону. Но когда я отвернулся, чтобы купить сигарет, что-то произошло, чего я не заметил, и Том закричал. Я выхватил из рук продавца сигареты и побежал к брату, которого двое тащили к снегу. Когда я уже подбежал, Том лежал на земле, лицом в снег и весь дрожал. Меня это очень напугало, и как я жалею, что тратил драгоценные секунды на обдумывание моих действий. Я взял брата за плечо, и по моему телу прошлась его дрожь, Тома просто трясло. Как мог, я поднял его. -Том? Том!- несколько раз я встряхнул его, но Том как будто провалился в беспамятство. Я похлопал его по щекам, руки устали от напряжения и брат снова рухнул в снег. -Вставай же!- я снова кое-как поднял его и потащил к дому. Уже на крыльце он пришел в себя и облегчил мне ношу, перебирая ногами. Он все еще дрожал и как-то благодарно смотрел на меня. Я уложил его в кровать и принес горячего чаю. Сам я выпил успокоительного и остался с ним, пока он не уснул. А через два дня он утром начал задыхаться, а после и вовсе потерял сознание. Сначала, я думал, что это простая простуда, но тут я серьезно струсил и вызвал врачей... **** -Вы не помните, как выглядели эти люди? Я помотал головой. Лифт остановился, и двери открылись. Тут же я столкнулся с санитарами, которые ввозили в лифт каталку, на которой лежал человек, полностью накрытый простыней. Дыхание перехватило, и в горле встал ком. -Билл, пойдемте,- врач потянул меня за руку по коридору. Мимо ходили больные, некоторые просто сидели на небольших скамеечках у своих палат. Они с какой-то болью смотрели на нас, здоровались с врачом и как будто даже расступались. Так мы прошли весь коридор. Мне открыли дверь палаты, и я вошел. Внутри было довольно светло, на окне висели лимонного цвета тонкие занавески. Там же у окна стояла небольшая тумба с часами и какими-то бумагами, с другой стороны окна стояла кровать, на которой и располагался Том. Младший брат лежал на боку, лицом к стене и, судя по всему, спал. Около кровати стоял стул, на который я поставил пакет с фруктами и соком. -А какой диагноз? Скоро его выпишут? Я сам незнаю, зачем я спросил это. Вряд ли скучал, совсем не хотел видеть его дома. Но, видимо, что-то братское, заложенное во мне природой, заиграло сейчас. -У него сильное воспаление легких, осложнение после стремительно развившейся простуды. Думаю, он еще достаточно много времени проведет здесь. Я оставлю вас на десять минут, но он спит, так что дольше вы не задержитесь,- врач вышел из палаты, а я так и остался стоять у кровати младшего брата. Мне даже не было видно его лица. Я сел на стул и опустил голову на руки. -А что я скажу? Ты все равно ничего не понимаешь, и не услышишь даже... Вздохнув, поднимаюсь со стула и отхожу к окну. -Спи, пока меня нет рядом... **** Просыпаюсь сегодня, как и в каждое утро последней недели, сам, на два с половиной часа раньше будильника. На часах пять утра, половина шестого. Сон уже не придет, не стоит и пытаться. Сажусь на кровати и достаю телефон из-под подушки. Девятнадцатое февраля. Уже месяц, как Том в больнице, уже неделю, как мне нельзя к нему приходить. Больницу закрыли на карантин, мне велели привезти ему теплые вещи, куртку и деньги. Не сказали, когда выпишут, но обещали позвонить, чтобы я забрал его. Но сколько уже времени прошло, я нервничаю и звоню почти каждый день. Встаю наконец и выкуриваю полторы сигареты. Так происходит каждое утро, а после я выпиваю чашку кофе и возвращаюсь в постель - греться. Слушаю музыку, иногда пою. Ближе к семи я встаю и начинаю собираться в колледж. Сегодня морозно, на стеклах замечаю зимние узоры. Я всегда восхищался ими. Неужели, это не человек такое вытворяет? А с другой стороны, человек не способен на такую красоту. Стою в оцепенении босиком у окна и ногтем вывожу контуры ледяных веточек. В итоге, испортив все, я нервно подышал на пальцы и отошел, кутаясь в халат. Странное настроение заставляет изменить привычке, включаю музыкальный центр, первую попавшуюся песню. Ею оказывается Gone Going от BEP. Песня совершенно не в моем стиле, но я быстро улавливаю ритм и делаю вывод, что не вся музыка брата - сплошное дерьмо. Мурлыча под нос приевшуюся мелодию, я пошел умываться. Pov Tom. Длинная черная куртка, теплая, можно сказать, пуховик, меховой капюшон. Кожаные перчатки, так же с мехом внутри. Зимние массивные кеды фирмы Nike Air. Все меры по защите от холода вроде приняты: под курткой теплая толстовка, а под ней футболка. Довольно плотные и качественные джинсы. Все равно холодно. На улице -27. Стою на автобусной остановке и каждые две минуты оглядываюсь вокруг. Мимо проехал парень на велосипеде. Вот сумасшедший. Мчится, а ему ветер в лицо, как он еще жив? Я бы давно уже закоченел... А может, его греет то, что он быстро крутит педали? Не, я бы все равно закоченел... Провожу языком по верхней губе и тут же понимаю, что зря. Очень зря. Губа тут же слиплась с пирсингом... Сразу вспоминается великое множество глупейших ситуаций, например, когда по неизвестной причине лизнешь на морозе железку, и намертво. А потом - дыши, не дыши - отпустит только минут через двадцать. Губа и пирсинг - другая история, это не так страшно. Но теперь у меня склеились губы... слева... А подышать на них невозможно. Вот тут то меня и распирает что-нибудь ляпнуть, но и это невозможно. Рядом стоит девушка в серой куртке, едва достающей до бедер. Холодно ей, это видно. Но хороший понт, как говорится, дороже всего... А у меня трясутся колени. Нет, не от страха. От холода. Да и не только колени трясутся. Каждые несколько секунд чувствую, как сокращаются мышцы рук. Меня реально колотит. В наушниках музыка из любимого фильма, и я стараюсь хоть под нее трястись, но мало что выходит. Неохотно нащупываю в глубоком кармане пачку сигарет. В больнице я начал курить, вместе с какими-то парнями из хирургического отделения. Я бы покурил... Если бы рядом кто-то стоял и держал мне сигарету. И если бы была возможность открыть рот. Меня чуть не сшибает с ног внезапно выбегающий из-за моей спины ребенок. За ним бежит пухлая, неуклюжая женщина с сумкой. Оба, как угорелые, несутся к подъехавшему автобусу. Направляюсь за ними, ехать мне не совсем в тот район, но я лучше пройду несколько кварталов до дома пешком, чем буду стоять тут и ждать смерти. В автобусе заметно теплее, я сажусь у окна и прислоняюсь виском к окну. Так я люблю ехать со школы домой. Но сегодня нельзя засыпать в пути, важно вовремя выйти. Прикрываю глаза и сосредотачиваюсь на музыке. Губы сами начинают заклинательски шептать. Я знаю, это пугает старушек, сидящих напротив, но мне сейчас как-то не до них. Я еду домой и совершенно не знаю, что меня там ждет. Словно шаг в неизвестность. Как бы на меня брат не наорал за то, что я вообще вернулся. Я знаю, что он приходил ко мне несколько раз. В это время я спал. Но сквозь сон слышал, что он говорил что-то мне. -Ты все равно ничего не поймешь... -А ты скажи, я попробую понять,- я во сне вел с ним несвязный разговор. -Да и не услышишь... -Я слышу тебя, где ты? Скажи мне, Билл! Снился дом, похожий на тот, в котором мы живем. Только вместо светлых, приятных обоев - паутина и сырость, темные стены. Коридоры, как лабиринты, комнаты без окон и дверей, как я в них только попадал? Я слышал его голос, но не знал, где он, становилось страшно, я паниковал и впервые в жизни хотел его увидеть. -Ты все же мой брат, я не могу объяснить тебе... -Билл! -Я уеду из дома, когда вернутся родители... Не буду больше тебя доставать... -Билл, не надо, ты мне нужен сейчас! Вздрагиваю от громких слов в песне. Громких? Откуда? В моем телефоне нет громких песен. Откуда она? Достаю источник музыки и гляжу на экран: Placebo - Fuck You. Не помню такой песни. Вслушиваюсь. Кажется, Билл слушает такую музыку. Точно, он. Не хочу сейчас раздумывать, откуда эта песня у меня в телефоне, просто слушаю. Губы предательски повторяют запомнившуюся строчку: -But I don't think I can so fuck you anyway.... Pov Bill. Сегодня возвращается мама, отец остается во Флоренции. Я собрал все свои вещи в свободный чемодан и выволок его из комнаты. Брат уже неделю как дома, но разговора так и не состоялось. Я не начинаю, он тоже молчит. Я больше не кричу на него и не заставляю что-либо делать для меня. Мы живем как будто квартиросъемщики, нам незачем общаться, просто нет желания. Нет нужды. Усаживаюсь на диван и по привычке кладу ноги на стеклянный столик. Откидываю голову, закрываю глаза. Я уже заказал себе билет, лечу в Финляндию, там, в Хельсинках, живет мой хороший друг, он давно звал в гости. Я поживу у него, сколько позволит наглость, в то время подыщу себе жилье и перееду. В голове это крутится в идеальном свете, все так просто и безоблачно. На самом же деле получится, как и всегда - через ту часть тела, на которой я сейчас ерзаю по дивану, не в силах пристроиться. Не думаю и не хочу думать о том, как будут родители решать проблему с младшим братом, в конце концов, мне уже давно пора устраивать свою жизнь за пределами родительского дома. А им давно пора заняться воспитанием младшего сына. Вот и он, выходит из своей спальни и, как всегда, молча, идет на кухню, шурша по полу сползшими на бедра джинсами. Слышу, как он натыкается на мой чемодан в коридоре, роняет его и тут же ставит на место. Возвращается уже с чаем, я с какой-то щенячьей надеждой смотрю на него, но не получаю даже взгляда. Уходит обратно к себе, дверь закрывает на замок. Снимаю ноги со стола, складываю руки на груди. Похоже, он будет рад тому, что я уеду. А хочу ли я, чтобы он радовался? Встаю и подхожу к двери его комнаты, спиной прислоняюсь к стене, поворачиваю голову. -Том? -Что?- глухой ответ из недр комнаты. -Поговорим? -О чем?- голос как будто стал ближе и яснее. -Я уезжаю сегодня...- чего я жду в ответ? -Мммм... Сползаю вниз по стене от мучительной тяжести в груди. Это на меня действует ощущение того, что я расстаюсь с семьей. Ведь я раньше никогда не уезжал из дома больше чем на два дня. И то эти два дня казались мне мучительной медленной смертью. -Во сколько едешь?- чем-то шуршит в комнате. -В одиннадцать тридцать... -Ясно... Встаю и нервно одергиваюсь. Беру сигареты со стола и ухожу на балкон. Я попытался завести разговор. Pov Tom. Подхожу к двери комнаты и прикладываю к ней ухо. Тишина полнейшая. Отхожу обратно и убираю со стола бумажный пакет. -Во сколько едешь? -В одиннадцать тридцать...- что-то в его голосе заставляет вернуться к двери и снова прислушаться. Тишина. -Ясно...- не нахожу более оригинального ответа и сажусь на кровать. Беру с пола кружку и втягиваю носом запах мяты и вишни. Этот чай Билл принес мне в больницу, он еще остался, и я забрал его домой. Вкусный. Решаюсь снова заговорить с ним. -Куда ты собрался?- на самом деле мне это не так важно. Молчит. Обиделся? Гляжу в замочную скважину. Никого. Наверно, он у стены. -Билл, может ты и неправильно поймешь меня... Я не хочу, чтобы ты куда-то ехал, зачем весь этот цирк? Молчание. Я набираю побольше воздуха в легкие и продолжаю: -Родители надеются на тебя, мама расстроится. Ты же знаешь, что ты на самом деле мне нужен. Я не отговариваю тебя... В ответ снова тишина. -Билл,- начинаю нервничать, хочется сказать все,- Да послушай меня, хоть раз в жизни!- рывком открываю дверь и выхожу. Его нет здесь. С кем я разговаривал? Когда он ушел? Куда? Почему? Почему так много вопросов, касающихся его и волнующих меня? Захожу обратно в комнату и закрываюсь. Одеваю наушники и включаю музыку. Он не хочет со мной говорить? Зачем тогда он начал разговор? Да, мой брат страннейший из страннейших... Хорошо, что я так толком ничего и не сказал. Иначе, говорил бы с пустотой. Нашариваю под кроватью сигареты и встаю... Pov Bill. Ветер под вечер разыгрался, снег уже не радовал своим великолепием. Мы втроем стояли в аэропорту, ждали объявления моего самолета. Мама то и дело всхлипывала, а Том за весь вечер не проронил ни слова. -Билл, проверь, билет и паспорт у тебя? Лезу в куртку, разматываю шарфик и достаю паспорт, в котором лежит билет. -Да, мам... -Ах, я же совсем забыла,- всплеснула руками она и полезла в сумку,- Тебе отец купил подарок... Мама достала из сумки серебряную цепочку и кулон и протянула мне. -Он все-таки не знал, что ты так неожиданно соберешься уехать... -Спасибо, мам... Не стоило...- я со скромной улыбкой принял подарок. Неуклюже держа в руке паспорт, билет и подарок, я начал ронять вещи. -Том, подержи, пожалуйста..- я вложил в его руку цепочку и принялся запихивать в карман куртки паспорт. Объявили самолет в Хельсинки. Начинаю торопиться. Мама уже заключила меня в объятья и окончательно дала волю эмоциям. Она не готова была меня отпускать. Но это было необходимо и неизбежно, мы все это знали. Том стоял молча, опустив голову, ждал своей очереди. Когда мама меня отпустила, я подошел к нему и наклонился. -Том, веди себя хорошо, окей? В ответ он усмехнулся. Разве он когда-нибудь вел себя плохо? -Ты там не пропадай, мама волноваться будет, ты звони ей... Мы говорили друг другу то, что оба знали и без напоминаний. Я должен был сказать что-то другое, но объявили посадку, я схватил чемодан и, чмокнув маму в щеку, помчался к самолету. У меня у самого стоял ком в горле, и наворачивались слезы, а мама никак не могла успокоиться. Хорошо, что хоть Том не подвел и держался достойно. А может, просто ждал, когда я, наконец, свалю. Стюардесса проверяет билет и пропускает в салон самолета. Сажусь на свое место и достаю из сумки журнальчик из турагенства. Разглядываю фото из Финляндии, пытаясь хоть этим успокоиться. Объявляют конец посадки. Где-то у входа в салон слышен шум, кто-то пытается стюардессе что-то впарить. Слышу неясные обрывки фраз.