Там, где заканчивается радуга

- Госпожа Бьякуран, Вам нельзя здесь находиться. Сегодня не Ваш день посещений, а Вашего мужа, - за спиной Скайрини стояла Лар Милч и пыталась отодвинуть женщину в сторону, дабы протиснуться в комнату. Но блондинка никак не хотела уступать. Она уверенно держалась на ногах, и Тсуна невольно удивилась, как можно вообще стоять на такой высокой шпильке, не то что отбиваться от назойливого соц. работника. - Меня не волнует, что сегодня не мой день посещений. После того, как этот мужлан обозвал меня заносчивой мажоркой, а девица-адвокатша оскорбила меня, назвав херовой матерью, они еще смеют находиться здесь, с моими детьми? Да какой пример Занзас подает Юни и Франу? - Уж точно получше, чем ты, - огрызнулся брюнет. Юни, стоявшая около отца, когда ее мать ворвалась в номер, прижалась к его ноге и расплакалась. От ее воя становилось дурно, но каждый из присутствующих понимал тому причину. Девочка боялась Бьякуран, хоть та и была ее мамой, и не хотела проводить с ней время. Как только женщина появлялась в поле зрения малышки, ту начинало трусить. - Ты еще смеешь мне перечить? - возмутилась блондинка. После обратила внимание на дочь. Одарив ту убийственным взглядом, Бьякуран с силой дернула девочку за руку. - Юни, а ну перестала реветь. Что это за крики ты тут развела? От такого обращения малышка еще больше расплакалась, умоляя мать отпустить ее. Бьякуран была вне себя от злости. Тсуна замерла на месте, сбитая с толку. Она была не готова к тому, что госпожа Скайрини ворвется в номер посреди игры Зана с детьми, да еще и начнет наезжать на нее и Скуало. - Госпожа Бьякуран, Вам действительно стоит покинуть помещение, - настойчиво обратилась Лар к гостье, высвобождая ручонку Юни. Как только девочка оказалась на свободе, она бросилась в объятья к отцу, ища защиты, на что женщина лишь недовольно цыкнула. Убрав волосы с лица, она выдохнула и сложила руки на груди. Савада только тут обратила внимание, что Фран, еще недавно отпустивший ее руку, обнимал ее так крепко, как только были способны его детские ручки. Мальчик трясся, хотя и старался сделать вид, что в порядке. И от этого девушку охватила ярость. - Да как Вы смеете являться сюда и диктовать нам свои правила? - Савада ободряюще потрепала малыша по голове и разжала его руки, обнимающие ее. Сделав пару шагов, она оказалась прямо перед собеседницей. - Вы пугаете своих же детей, которых, как уже успели сообщить мне ранее, с таким трудом родили. Вы хотите опеки над ними, но делаете лишь хуже. Не знаю, о чем думает Мукуро, но я не проиграю ни за что. Не позволю такому человеку, как Вы, забрать Юни и Франа. Рука Бьякуран слишком быстро оказалась в воздухе, и шатенка не успела увернуться. Звонкая пощечина оставила красный след на щеке Тсуны. Но та даже не дрогнула, не подала и звука. Смотрела в глаза женщины все тем же уничтожающим взглядом. - А теперь Вы уберетесь, - Скуало легко отодвинул Саваду в сторону и стал перед Бьякуран. - Я и Лар Милч позаботимся о том, чтобы этот инцидент упомянули в суде. - Ты еще пожалеешь! - обратилась к шатенке Скайрини и, гордо подняв голову, удалилась прочь. Казалось, у всех полегчало на душе. Ноги Тсуны подкосились, и она уже готова была повалиться на пол, как ее подхватил Занзас. Щека горела, а сердце колотилось так быстро, что становилось трудно дышать. - Все в порядке. Она ушла. Успокойся, Тсуна. К девушке подбежал Фран и снова обнял. Мальчика трясти уже перестало, но ужас из глаз его не исчез. Тсуна прижала мальчишку к своей груди и улыбнулась. Это была маленькая победа. Совсем маленькая, но она не дала этой женщине посеять в ее сердце страх. Повернувшись к психологу, шатенка прошептала: - Спасибо. Скуало сделал вид, что ничего не услышал, но прежде, чем тот отвернулся, Савада успела заметить на его губах мимолетную улыбку.