Жанры и предупреждения во имя Луны.

      Тонкие руки обхватывают плечи, так непривычно сильно и искренне, скользят по шее вверх, зарываются длинными пальцами в волосы, прочёсывая короткие черные пряди и вцепляясь в них у самого затылка. Эндимион глухо рычит, потому что это больно и слишком остро, и с оттяжкой бьет Фишая по щеке, отчего тот запрокидывает голову и стонет особенно сладостно. Тем не менее, захват чуть ослабляется и Эндимион почти яростно вбивается в податливое тело, чувствуя, как сухо и болезненно растягиваются сопротивляющиеся мышцы. С ним - только так. Без подготовки, без смазки, без лишних нежностей, наслаждаясь собственной силой и тёмной, первобытной похотью, сквозящей в каждом рваном движении. Фишай вновь стонет, почти кричит, всхлипывая и зажмуривая глаза, но не отстраняется, привлекая любовника ближе, не позволяя ему остановиться. Да Эндимион и не собирается. Послушное горячее тело трепещет под жадными ладонями, спина выгибается немыслимой дугой, словно для позвоночника демона нет никаких физических ограничений. Это тело создано для любви, и любви именно такой - яростной, страстной, звериной. В этом единении не остаётся даже мыслей - сознание затуманено, в венах бурлит пламя и единственное, что отвлекает Эндимиона, это смутная память о том, что на его собственном теле не должно остаться ни единого знака.       Принц медленно выходит из тела демона и вновь возвращается рваным толчком, заставляя Фишая удовлетворённо всхлипнуть. Ему всё ещё больно, грубо растянутые мышцы горят словно от огня, но остановиться совершенно невозможно потому что именно эта боль заводит до умопомрачения обоих. Знание, что разрешено всё и даже больше захлёстывает разум и хочется воплотить самые сокровенные и грязные желания, и как можно скорее. Так что Эндимион не долго церемонится и едва ощутив, что проникновение становится легче, отстраняется и толчком переворачивает Фишая на живот. И едва тот успевает с готовностью прогнуться, принц властно сжимает пальцы на его бёдрах и начинает быстро и грубо насиловать, со стоном закусывая губу от восхитительного зрелища распластанного под собой гибкого тела. И это поражает его каждый раз! В любой, самой грязной, самой откровенной позе, подвергнутый любым унижениям и пыткам, Фишай прекрасен и естественнен, словно всегда был создан для подобного. Абсолютный порок, демон похоти и разврата, и в то же время воплощение смиренной невинности, которую хочется сломать, измять, изорвать, наслаждаясь ответной болью и мучительно сладостными стонами.       И Эндимион вовсе не жалеет о том, что возвышенная и чистая любовь принцессы никогда не будет и вполовину столь откровенна и естественна.