Проклятые

1 курс.

Лили едет в Хогвартс, к ней вернулись кошмары. Голос, который заставляет холодеть от ужаса, вновь преследует её во снах. Что ему нужно? Кто он? Лили не знает. Но с каждым днём становится всё опаснее.

Белые клубы пара медленно стелились по платформе, обволакивая с ног до головы, скрывая фигуры людей. И только алый Хогвартс-Экспресс, как гигантский исполин, возвышался над головами. Сердце радостно трепетало в предвкушении чего-то волшебного и сказочного, а дыхание перехватывало от восторга. Лили стояла на платформе и радостно оглядывалась вокруг. Кажется, вот этого момента она ждала так долго. Теперь настал её черёд ехать в Хогвартс, и она наслаждалась каждым мигом. Ещё один гудок — и мама, наклонившись, поцеловала её в лоб, а отец обнял, не проронив ни слова. Родители, поссорившись этим утром, всё ещё напряжённо смотрели друг на друга. И ссора эта была из-за пустяка. Муж просто надел не тот галстук, который подарила ему жена. Лили не понимала возмущений матери, и её объяснения не убеждали, но также она не понимала и отца. Вместо того, чтобы мириться, он просто уходил. Иногда на день, иногда на неделю. Тогда Джинни Поттер натягивала на себя маску безразличия, и только по вечерам рыдала в спальне, думая, что дети её не видят. Он возвращался, и какое-то время всё было нормально, а потом всё начиналось сначала. Джеймс говорил, что это кризис среднего возраста, но она слабо в это верила, отчасти потому, что не знала, что это за кризис такой и почему из-за него в их семье постоянно были скандалы. Джеймс уже давно убежал к своим друзьям, Ал с Розой тоже уже были в поезде, Хьюго и Люси, два неуловимых разрушителя, последовали за ними. Лили подтолкнули вперёд и она радостно запрыгнула в вагон. В ту же минуту поезд начал своё движение. Родные остались там, на платформе, махая вслед. Лили, испытывая чувство эйфории, двинулась вглубь вагона. Почти все места были заняты, и чем дальше она шла, тем больше убеждалась, что свободного места ей уже не найти. Было бы здорово присоединиться к кузенам, Хью и Люси, которых она обожала и к которым мечтала присоединиться, как только попадёт в Хогвартс, но их она уже вряд ли найдёт во всём поезде. Неуловимые, одним словом. По проходу туда-сюда сновали студенты. Лили с трудом протискивалась между ними. Что-то обсуждали. По большей части квиддичные матчи и новые коллекции ведьминских мантий. Всё жужжало, иногда наполнялось звонким смехом. Кипела жизнь, и Лили, вдохновляемая всем этим, проталкивалась вперёд. В руках у неё была корзина с большущим чёрным котом, имя которому всё никак не придумывалось. Его Лили приобрела на Косой Аллее. Сначала она хотела сову, но, увидев это чудо, не устояла и попросила купить его. Кот ненавидел зелёный цвет во всех его проявлениях и оттенках. Джеймс даже предложил натравливать его на Слизеринцев, за что и получил подзатыльник от мамы. Какой-то старшекурсник, высунувшись по пояс в окно движущегося поезда, весело кричал что-то неразборчивое. — Эй, Меллифлуа, перестань сходить с ума и вернись к нам, — из купе вышел крепкого телосложения юноша с чёрными вьющимися волосами, которые лежали у него на голове в полнейшем беспорядке. Он облокотился об косяк и, покачиваясь, поманил друга рукой. Но тот не только не видел этого знака, но и не слышал ничего из сказанного. Звавший изобразил поистине удивлённое выражение лица на такую реакцию. Нагнув голову вперёд, будто собрался таранить стену, он с рёвом бросился на Меллифлуа, а настигнув, схватил за пояс и рывком выдернул из окна, повалив на пол. Раздался дружный хохот и бурное улюлюканье тех, кто находился рядом. — Ты чего, Сколд, совсем озверел? — возмущаясь, начал отпихиваться Меллифлуа. — Эй, эй, хватит вам! Вернитесь в купе и раскурите трубку мира, — блаженно улыбаясь сказал Николас Крам, появившись на пороге купе в таком же одурманенном виде, как и его предшественник. Лили улыбнулась, увидев знакомое лицо. Ей было девять, когда семья Виктора Крама переехала в Англию, а Ник отправился в Хогвартс. Их семьи поддерживали достаточно хорошие отношения, чтобы отмечать праздники вместе, оттого Лили и знала хорошо Ника. Несмотря на то, что сейчас он переходил на третий курс вместе с Алом и Розой, поддерживал он дружбу больше с Джеймсом и Френком Долгопупсом. Их компания, совместно с ещё несколькими взбалмошными личностями Хогвартса, доставляла директору и учителям немало хлопот. Директор Макгонагалл однажды в своём жалобном письме обмолвилась о том, что в их обличье в школу вернулись Мародёры. Отец тогда улыбнулся этому заявлению и отчитал Джеймса по всем статьям. Хотя — что могут означать эти самые Мародёры, Лили не знала, но, наверное, что-нибудь плохое, раз Джеймса и его друзей с ними сравнивали. — По-моему, им уже хватит, — заметил Джеймс, появляясь из-за спины Ника. — О, Лили! — брат повернулся в её сторону, и Лили заметила, как неестественно расширены его зрачки, а на лбу выступил пот. — Что с тобой? — Со мной? Ничего, — просто ответил он, как-то отстранённо глядя ей в глаза. — Лили! — Ник, подняв бунтовавших, подлетел к ней и обнял её так крепко, что она чуть не задохнулась. — Сколько лет, сколько зим! Он хлопнул её по плечу. — Добро пожаловать! Как говорится: «В нашем полку прибыло». Ребята, ребята, хочу вас познакомить с очаровательной ведьмочкой, — говорил Ник, улыбаясь и обводя всех рукой, тем самым привлекая всеобщее внимание. Лили медленно начинала краснеть. Не так она себе представляла своё появление. — Это сестра всеми нами любимого Джеймса Поттера, Лили Поттер! — заорал Ник. — Крам, по ходу дела, тебе тоже уже хватит, — усмехаясь, сказал один из друзей брата, и, подойдя, пожал руку Лили. — Очень приятно с вами познакомиться, мисс Поттер. Стив Сколд! — И мне, — сказал Меллифлуа, оттолкнув друга и припав сухими губами к руке Лили, — очень приятно. Орест Меллифлуа, к вашим услугам. — Так, хватит приставать к моей сестре. Идите уже в купе. — Джеймс втолкнул в купе сначала Сколда, потом Меллифлуа, а затем скрылся там сам, Ник помахал ей рукой и последовал за другом. Лили так и осталась стоять на месте, как фонарный столб. — Что застыла? Отойди! — Мешаешься, Поттер! — сказал кто-то и толкнул её в сторону. Лили не удержалась на ногах и, хватаясь за окно, упала, тем самым разрезав себе ладонь. — Вот неуклюжая, — бросил кто-то, проходя мимо. — Первогодки, что с них взять. Лили смотрела, как на порезе выступают алые капли, а в соседнем купе Джеймс распевал со своими друзьями какую-то песню и даже не вышел. Ей хотелось зарыдать от обиды, но вокруг сновало слишком много народу, чтобы так опуститься. Она встала, крепко сжимая порезанную ладонь в кулак, и направилась в ближайшее купе. Рывком открыв дверь, она спросила: — Можно? В купе сидели двое: Уилл Долгопупс и ещё один мальчик, имени которого она не знала. Уилл немного растерялся при её появлении, но потом приветливо улыбнулся. — Привет! Можно, конечно. Роберт, познакомься — это Лили Поттер. Лили — это Роберт Лан. Лили кивнула в знак приветствия и села напротив мальчишек, которые до её прихода играли в волшебные шахматы. — Поттер? Так ты дочь того самого Гарри Поттера? — восхищённо воскликнул Роберт и уставился на неё во все глаза, как будто она была одним из чудес света. — Да, — сконфуженно ответила она и опустила глаза. Что за день? А так всё хорошо начиналось. Она посмотрела в окно, за которым проплывали поля, деревья, какие-то селенья. А её новый знакомый молол какую-то чушь насчёт того, как он хочет встретиться с Гарри Поттером, узнать подробности о его приключениях, получить автограф. Уилл тоскливо поглядывал на присутствующих. Лили бы и сама была не прочь узнать о всех похождения своего отца, но он всё тщательно скрывал от детей. И если Джеймс что-то и узнавал, то делился только с Алом, а Лили так и оставалась в неведении. Уже вечерело, и тёмные облака затягивали небо, когда дверь отворилась, и на пороге появилась миниатюрная девочка с длинной русой косой, в которую были вплетены красная и зелёная ленты. Глаза её живо перебегали с одного на другого. На шее у неё был длинный разноцветный шарф, напоминающий радугу, а на руках многочисленные браслеты. Но не успела она что либо сказать, как кот мигом поднялся на дыбы и угрожающе зашипел. Лили схватила его прежде, чем он кинулся на девочку. — Ну что ты на всех бросаешься, успокойся, — она гладила его по гладкой шерсти, — Проходи, — она пригласила вошедшую девочку пройти, — Только сними всё зелёное, а то этот маньяк тебя растерзает. Кот настороженно проводил девочку немигающим взглядом. — Я — Ванесса МакЛагген! — заявила она звонким голосом, так что мальчики дёрнулись. Разноцветный шарф и одна из лент были тщательно убраны в сумку. — Лили Поттер, — Лили протянула руку и Ванесса пожала её. Кот немного успокоился и вальяжно разлёгся на коленях у хозяйки, тихо мурлыча от удовольствия. — Ты ранена? — с тревогой спросила она. — Пустяки, — отмахнулась Лили, сильнее сжимая порезанную ладонь. Кровь уже подсохла, а так как рана была не глубокой, то успела и затянуться по краям. Роберт на пару с Ванессой завели беседу о том, как и при каких обстоятельствах у них проявилась магия. Оказалось, что Роберт в один момент заставил цвести цветок, который много лет никто не поливал. — Пришлось перенести его к себе, потому что он невероятно разросся после этого, — говорил он. А Ванесса превратила ненавистное молоко, которое её заставляла пить мама, в чай. Уилл изредка вставлял свои комментарии, но всегда жутко смущался после них. Лили молча наблюдала за ними, погружённая в свои мысли. Всё должно было измениться. Поезд нёс их на встречу чему-то новому и неизведанному, и брать с собой старое было ни к чему. Всё своё детство она почти что была изгоем из-за недостатка магии, а точнее, из-за её отсутствия, и теперь ей предстояло доказать, что она чего-то, но стоила. — Лили, а ты как себя проявила? — спросила неожиданно Ванесса, выведя, тем самым, её из размышлений. — Эм… — Она не знала, что на это ответить. Каково было её первое проявление магии после стольких лет без неё? — И всё же, Гарри, ты действительно думаешь, что она… э… того, ну, ты понимаешь? — спросил Рональд Уизли и, повертев в руках печенье, надкусил его. Удивительно в нем было то, что этот взрослый мужчина так и не изменился со времён своей юности. Как в характере, так и во внешности. У него был всё тот же задор, детская непосредственность и наивность, и даже двое детей не смогли привить ему хоть какое-то чувство ответственности. Так, оставшись сидеть с детьми на целый день, он мог смотреть телевизор, совершенно спокойно забыв о том, что те играют в комнате и их надо бы покормить. Телевизор — как говорит его жена — это болезнь, и если появляется, то обязательно в трудной и неизлечимой форме. Так как Гермиона Уизли была сама маглорождённой, то и дома было полно всяких магловских штучек, что и приводило в восторг её свекра и в негодование свекровь. Первое время Рон Уизли долго не мог привыкнуть ко всему этому, а потом постепенно это ему начало даже нравиться, и он научился извлекать из этого пользу. — Честно? Я боюсь об этом думать. Я даже не представляю, как скажу ей об этом. — Она, наверное, уже и сама об этом догадывается, — сказала Гермиона. — Вот Малфои обрадуются. — Рон, причём тут Малфои? — воскликнул Гарри. — Моя дочь — сквиб. Понимаешь? Сквиб! — Догадывается или нет, но, Гарри, ты сам знаешь, что письма приходят, как только исполняется одиннадцать — это раз. И сеансы с мистером Коулманом закончились — это два. — Но ведь могут же быть и исключения? — Гарри, подумай, она ведь ни разу до настоящего времени не проявила ни капельки магии, так, может, не стоит её мучить ожиданиями. Я понимаю, что тебе сложно это принять, но есть отличная Академия для сквибов на севере Англии… — Лили, куда ты запропастилась? — донёсся из гостиной голос матери. Лили поспешно отшатнулась от приоткрытой двери, откуда только что услышала свой приговор, и прошла в гостиную. Джинни Поттер попросила её собрать со стола всю посуду, которая осталась после праздничного ужина, и вышла в коридор. У отца был день рождения. Каждый год их дом 31 июля посещало столько народа, что приходилось сажать их за стол в несколько заходов. Соответственно, и грязной посуды после них оставалось очень много. «Не проявила ни капельки магии… Есть отличная Академия для сквибов, на севере Англии». Слова тёти Гермионы так и звучали в ушах. Это было более чем ужасно, это была катастрофа мирового масштаба. Чтобы она — Лили Поттер, дочь Гарри Поттера, оказалась сквибом? Да этого просто не могло быть! Но это было так. Ведь ни письма, ни магии у неё не было, а значит светил ей не Хогвартс, а эта Академия. На глазах невольно выступили слёзы. Внутри кипели злость и отчаяние. «Они не могут! Не могут так со мной поступить… Не проявляла ни капельки магии…» Тарелки в руках опасно задрожали вместе с руками, а потом всё же упали на пол и разбились вдребезги. Смотря на их осколки, Лили разволновалась ещё больше. Всё, что находилось в комнате, начало вибрировать. Посуда ходила ходуном. Сперва на дальнем конце стола с громким хлопком лопнула чашка. Её недопитое содержимое расплескалось по ковру, а осколки разлетелись в стороны. И вслед за этим, как по команде, всё пришло в движение. Блюдца, чашки, тарелки, салатницы — всё это взлетало на воздух, как по мановению волшебной палочки. Лили в ужасе смотрела на то, что творится, не в силах даже отбежать в сторону. За какофонией звуков она даже не услышала, как кто-то вбежал в гостиную. — Гарри! Гарри, иди сюда! Скорей! — закричала мама. Послышались шаги ещё нескольких пар ног, но всё происходило будто в тумане. Мягкие тёплые руки обхватили её за плечи и притянули к телу. Мама гладила её по волосам и говорила что-то успокаивающее. Всё постепенно начало замолкать, а потом стихло окончательно. — Кажется, теперь вам понадобится новая посуда, — это был дядя Рон. По тону голоса можно было понять, что он только, что не прыгает от радости. — Так как? — вывел её из раздумий Роберт. — Взорвала все тарелки в доме, — чуть улыбнувшись, ответила Лили. — Неплохо, — присвистнул Роберт и все четверо засмеялись, сами не зная от чего. — Как думаете, куда мы попадём? — спросил Уилл. Его определённо волновал этот вопрос. Ещё бы, его старший брат Френк учился на Гриффиндоре, и подобно Джеймсу, чьим лучшим другом и являлся, не вылезал из неприятностей. А Алиса училась на Хаффлпаффе. Но Уиллу этот вариант не очень то и нравился. — А чего думать. Лили точно попадёт на Гриффиндор, ну или Равенкло. Ванесса на Хаффлпафф или Гриффиндор. Ты на Хаффлпафф, так же, как и я. У меня там вся семья училась, кроме матери. Она, правда, со Слизерина. — Ничего себе! Ты ведь тоже можешь туда попасть. Говорят, факультеты по наследству передаются, — взволнованно проговорил Уилл. — Не скажи, — возразил Роберт, — Кетрин, моя кузина, тоже по всем линиям должна была попасть на Хаффлпафф, но шляпа распределила её на Равенкло. Семья ей очень гордится. — Роберт прав. В моей семье тоже все с Гриффиндора, но некоторые из детей всё равно попали на другие факультеты. — Роксана… — начал Уилл, но Лили не дала ему договорить. — Альбус, например. Никто и не думал, что он, причём вместе с Розой, попадёт на Равенкло. — Но это исключения, Лили, — Ванесса видимо поддерживала Уилла в этом вопросе, — всё равно в большинстве случаев мы наследуем факультеты. — От нас зависит, куда мы попадём, — твёрдо сказала Лили. — Нет. Никаких сомнений. Только Гриффиндор, — восторженно сказал Роберт. Мимо купе проехала тележка со сладостями, и все высыпались в коридор. Не сказать, чтобы Лили раньше этого никогда не видела, её не обделяли сладостями, но в тележке было предостаточно того, что было для неё в новинку. От разнообразия разбегались глаза. Разноцветные обёртки, причудливые формы и потрясающие ароматы. Этого было достаточно, чтобы вспомнить, что ела она только утром и то в спешке. Карманных денег хватало с лихвой на всё, что душа запросит, чем Лили и решила воспользоваться, когда подошла её очередь. Тянучки, помадки, сливочные котелки, искрящийся лимонад и многое другое. Когда все уселись обратно, то тут же принялись всё раскладывать и открывать. — Ммм… это самая вкусная вещь, которую я когда либо ел, — тут же воскликнул Роберт, заталкивая себе в рот что-то, по его мнению, очень вкусное. Ванесса взяла обёртку и недоверчиво перечитала два раза. — Это обычный пирожок с мясом. — Ну и что? Я просто очень хочу есть, — невозмутимо ответил Роберт, уже распаковывая другую сладость. — «Шоколадные лягушки», — прочитала Лили надпись на маленькой коробочке. — Ты никогда их не ела? — Роберт и Ванесса явно были удивлены, — Это же самая популярная вещь. И вкусная к тому же. — Я тоже их не ел, — заявил Уилл. —А что в них такого? — Лили повертела коробочку пытаясь прочитать, что это за штуковина и как её едят. — Шутишь? — Внутри «шоколадная лягушка». Она бывает разная: белая или коричневая. В зависимости от карточки внутри. Ты правда никогда их не видела? Их, кажется, ест весь магический мир, даже взрослые. Лили переглянулась с Уиллом и протянула ему одну «шоколадную лягушку». — А что на карточках? — Волшебники разные. У меня уже девяносто пять с одной стороны и тридцать с другой. Открывай, тебе понравится. Только лягушек не прошляпайте. Лили открыла коробочку и тут же оттуда выскочила коричневая «лягушка» и ускакала в неизвестном направлении. «Лягушка» Уилла оказалась белой и тоже надолго не задержалась. — Я же говорил — не прошляпайте, — Роберт покачал головой. — Они живые? — Уилл всё ещё был немного в шоке. — Нет, конечно. Заколдованные. Лили вынула из упаковки карточку. — Ого! — возглас Уилла её отвлёк. — Кто у тебя? — Роберт тоже видимо заинтересовался. — Аластор Грюм. — Круто. У меня таких, кажется, пять или семь. — А у тебя кто, Лили? — спросила Ванесса — Люциус Малфой, — Лили повертела карточку, но изображение худого блондина так и не исчезло.

***

Лили на ватных ногах дошла до стола и плюхнулась рядом с Уиллом. — Молодец сестрёнка, не подвела, — Джеймс потрепал её по голове. На столах появилась еда, и он с жадностью, как и все, на неё накинулся. — Я уж думал, тебя на Равенкло отправят, — сказал Ник, накладывая себе, а заодно и Джеймсу на тарелку еду. — Да ну? — наигранно удивился тот парень, что высовывался из окна вагона. Меллифлуа, кажется, — припоминала про себя Лили, накладывая себе еду, вид которой вызвал в ней волчий аппетит. — Что? — не понял Ник и так и не донёс куриную ножку до рта. — А кто говорил, что она попадёт на Слизерин? — прищурил глаза Меллифлуа. — Джеймс, — не задумываясь, ответил Ник и откусил от ножки. Джеймс поперхнулся тыквенным соком. Ник постучал ему по спине, да с такой силой, что только чудом ему что-нибудь не сломал. — Хватит пререкаться, давайте лучше есть, — сказал Френк прежде, чем Джеймс успел высказать Краму всё, что о нём думает. Усталость навалилась так неожиданно, что первокурсники еле добрели до гостиной. Ни у кого уже не было сил разглядывать движущиеся портреты, передвигающиеся сами по себе лестницы, обстановку замка в целом. Старостой, который провожал их до гостиной, оказался кузен Лили, Луи Уизли, сын дяди Билла и тёти Флёр. Высокий веснушчатый парень со светлыми волосами, доставшимися ему от матери. Лили мало общалась с ним, но была наслышана, что он именно из-за должности старосты стал занудой, но всё же порой примыкал к Джеймсу и его компании, хотя и негласно. В общем, он был их человек и нередко спасал приятелей от неприятностей. — Когда же мы, наконец, доберёмся до спальни? — простонал Роберт, переступая с ноги на ногу. — Ой, не трави душу, — проговорила светловолосая девочка рядом с Лили. — Пароль, — потребовал портрет, и на мгновение первокурсники встрепенулись и оживились, видя такое чудо. — Портрет разговаривает! — донесся откуда-то восхищённый возглас. — Бесстрашный рыцарь, — сказал Луи, и портрет послушно отодвинулся. Как она оказалась в постели, Лили не помнила. Отметила только то, что пологи у кроватей красные, а в Слизерине, должно быть, зелёные, и провалилась в глубокий сон. Ей снились яркие картинки, быстро сменявшие друг друга. Потом как-то неожиданно она вновь попала в Большой зал, где было много народу. На завтрак ели овсянку. Лили она показалась противной и она отодвинула её от себя. А в причудливом кубке, который отличался от других и по цвету и по форме, сама по себе плескалась вода. Потом в зал прилетели разноцветные совы и начали рассылать письма своим хозяевам. Но Лили никто ничего не принёс. Картинка быстро сменилась, и вот она уже видела скандалящих родителей, которые её не замечали. А потом появился голос, шепчущий её имя, призывающий куда-то. Лили закрывала лицо руками и отрицательно качала головой. Этот голос не снился ей с пяти лет. С того времени, как однажды исчез из её кошмаров. И она думала, что навсегда. Но в тот день, когда она проявила себя, он впервые за долгие годы пришёл к ней. И теперь неуловимо становился частью её снов. Наутро она проснулась в своей кровати в гриффиндорской башне. Но проснулась не сама, её разбудили. — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАТЬ ПОРА! — пело что-то очень и очень громко и, не переставая, повторяло одно и то же. Сначала Лили пыталась накрыться подушкой, потом забралась под одеяло, но и это не помогло. На соседних кроватях также сидели девочки, светленькая смотрела угрюмо, другая потягивалась после сна и оглядывалась по сторонам в состоянии недоумения. — Что это? — Лили тоже села на кровати. — Будильник, — хором ответили две девочки. За окном небо только начинало алеть, и в душу её закрались сомненья, она уже было хотела спросить, сколько времени, но светловолосая девочка её опередила: — Полшестого утра. — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАТЬ ПОРА! — продолжал верещать будильник. Только вот откуда — Лили не могла понять. Она встряхнула головой. Было ещё так рано. — Нет, ну ты смотри, спит и не шелохнётся, — хохотнула вторая. — Надо его отключить, — предложила Лили. — Пробовали, не выходит. — В руки не даётся. Лили вопросительно подняла бровь. — Убегает. — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАТЬ ПОРА! — заливался неугомонный будильник. — Может, в него чем-нибудь кинуть? — предположила первая девочка. Какой бы абсурдной идея ни была, но обитательницы женской спальни переглянулись между собой и, не сговариваясь, взяли по ботинку и направились к кровати сокурсницы. — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАТЬ ПОРА! — доносилось из-под кровати. — Ну, я ему сейчас встану, — злостно прорычала вторая девочка и, нагнувшись, со всей силы кинула под кровать свой ботинок. Лили стояла с другой стороны и, последовав примеру соседки, швырнула вдогонку свой. То же проделала и светловолосая, но будильник в виде цветка на двух ножках сумел увернуться. Тогда в ход пошло всё, что попадалось под руку. — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАТЬ ПОРА! — Да заткнись же ты, наконец! — и в нерадивый будильник полетела книга. Через пять минут им удалось выманить цветок из-под кровати, но в руки он не давался. Они попробовали и с подушками на него прыгать, и с покрывалом его ловить. Но ничего не выходило. Из одной подушки от чрезмерных попыток даже пух показался. Окончательно разозлившись, светловолосая девочка схватила свою палочку и попыталась нейтрализовать будильник магией, но у неё ничего не получилось. — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАТЬ ПОРА! — Да что ж это такое! — окончательно выдохшись, они присели на кровать спящей соседки по комнате. — Может, её проще разбудить, чем поймать этот взбесившийся будильник? — спросила Лили и толкнула спящую однокурсницу. Та, как ошпаренная, подскочила на кровати. От неожиданности все трое резко отпрянули. — Что? Что такое? — полусонно пробормотала она и вытащила из уха одну затычку. — Нет, ну нормально? — возмутилась светловолосая. — Мы, значит, её будильник ловим, а она с затычками в ушах. — Как, уже полшестого? — в ужасе воскликнула «Спящая Красавица». — Нет, уже шесть. Мы полчаса ловили твой будильник, но он так и не поддался. — Лили махнула рукой в сторону двери, где продолжал орать неугомонный цветок: — ВСТАНЬ! ВСТАВАЙ! ВСТАВАТЬ ПОРА! — Чёрт! — выругалась она и, взяв с прикроватного столика палочку, прицелилась в будильник — Встала, — просто взмахнув ей, сказала девочка, и мгновенно всё смолкло. — Как всё просто. — Проще не бывает, — буркнула светловолосая, — Теперь и не имеет смысла ложиться спать. — Кто со мной на завтрак? Они ещё раз переглянулись и одновременно подняли руки. В Большой зал они прибыли одними из первых. По дороге все успели познакомиться. Хозяйку спятившего будильника звали Оливия Стивенс, она была магглорождённой, а чудо-прибор купила в первый поход в Косую аллею. Так как она очень долго спит, и её практически невозможно разбудить, ей посоветовали именно его. Но Гербо, как называла его Оливия, оказался слишком громким, и ей приходилось затыкать уши, чтобы не оглохнуть с утра от такой побудки. Светловолосую же звали Иоланта Коллер, другую девочку звали Арабелла Дангерет. Лёгкая на подъём и весьма дружелюбная, она чем-то напоминала Ванессу. Первым уроком у них была История магии, сдвоенная с Хаффлпаффом, которую вёл профессор Бинз. Кто он и что из себя представляет, Лили не знала, но думала, что урок должен пройти интересно. Она любила историю. Тем более что перед отъездом прошерстила все учебники, боясь попасть впросак. Но было одно «но»… Никто из первокурсниц не знал, как добраться до кабинета Истории магии, поэтому они решили действовать наобум. Поскитавшись с полчаса по замку и коридорам и подёргав ручки у всех дверей, некоторые из которых были фальшивыми и вели в никуда (за ними оказывалась голая стена), гриффиндорки всё же добрели до искомого кабинета, около которого уже толпились первокурсники. Лили сразу же отыскала глазами Ванессу. — Ох, ну и лабиринты здесь, — выдохнула она и прислонилась к стене. — Да, мы тоже заблудились. — Ванесса кивнула в сторону своих однокурсников. — Хорошо, что встретили старшекурсника, который нам показал дорогу. Как тебе Хогвартс? Правда, здесь много интересного? — восхищённо пролепетала подруга. — Ну, если честно, я ещё не успела всё осмотреть. Лили оглянулась по сторонам. Оливия разговаривала с Уиллом, а Иоланта и Арабелла с тремя другими мальчиками, тоже, кажется, их факультета. И вправду, за всей этой суматохой она так и не успела ничего толком рассмотреть. Жизнь в школе чародейства и волшебства сильно отличалась от той, которая у неё была дома. Не было того ограниченного пространства. Была, можно сказать, свобода в действиях. Это было странно, но в то же время так пленительно, что Лили немедленно захотелось сделать что-нибудь необычное, отличающееся от того, чем она обычно занималась. Она надеялась блеснуть своими знаниями на уроке и показать, на что она способна. Хотела обзавестись друзьями и так же, как и Джеймс, творить какие-нибудь шалости. — Ну, это никогда не поздно, — улыбнулась Ванесса, и ее губы растянулись в улыбке. — Предлагаю устроить себе экскурсию по замку. Сегодня после уроков. Пойдёт? — Конечно! Это замечательная идея! — радостно воскликнула Лили. После уроков Лили встретилась с Ванессой возле Большого зала. — С чего начнём? — подруга просто горела энтузиазмом осмотреть замок. — Для начала спустимся вниз по одной из лестниц, — Лили махнула в сторону мраморных лестниц уходящих, наверное, в подземелья. — Уверена? Говорят, в подземельях гостиная Слизерина. Не хотелось бы встречаться с кем-нибудь с этого факультета. Лили не разделяла страха подруги по отношению к змеиному факультету, но настаивать не стала. Она достала пергамент и быстро написала: «Подземелья — гостиная Слизерина». Вторая лестница тоже была проигнорирована и записана как «Кухня» и «Гостиная Хаффлпаффа». И чтобы не терять больше времени, они двинулись дальше. На первом этаже не было ничего интересного, кроме закрытых дверей. Рядом с одной из них, правда, стояла каменная горгулья, которая смотрела на них не добрым взглядом. — Не нравится она мне, — пробормотала Ванесса дёргая следующую дверь. Но, к сожалению, та тоже не поддалась. — Кто? Горгулья? — Лили поставила на пергаменте знак вопроса. Записывать было хорошей идеей. Она не сомневалась, что это ещё не раз им пригодится, учитывая, как они плутали этим утром. — Ну, а кто же ещё. Эта птица точно за нами следила. Чёрт! — хаффлпаффка пнула очередную дверь, которая не хотела ей поддаваться. — Ага! — дверь отворилась и на пороге показался разъярённый смотритель, — Попались! —Мы не… , — Лили в ужасе смотрела, как руки мистера Филча потянулись к Ванессе и с силой сжали её плечо, от чего та жалобно заскулила. — И дня не прошло, чтобы вы, мелкие негодники, не напакостили. Не до конца понимая, что она делает, Лили со всей силы наступила на ногу смотрителю, и, схватив подругу за руку, помчалась куда глаза глядят. Остановились они только после пятиминутного бега. — Где мы? — Наверное, это этаж второй или третий, — Лили оглянулась по сторонам, ища знакомые за день ориентиры, — Второй! Вон там кабинет Истории магии. Они подошли к двери кабинета. — Да, точно. Что это на него нашло? — Не знаю. Наверное, с кем-то перепутал, — от воспоминания о смотрителе по телу непроизвольно забегали мурашки. Большинство дверей всё же было опять закрыто, так как занятия закончились, и определить, какие там проводились предметы, было нельзя. Зато перейдя в другое крыло замка, девочки наткнулись на огромные двери, которые, к счастью, поддались. — Это то, что я думаю? — сказала Ванесса, как только они переступили порог. — Да, кажется, — Лили неуверенно переступила с ноги на ногу. Белые стены и койки в ряд наводили на неё страх, и ей скорей хотелось оттуда уйти. — Что-то хотели? — к ним подходила пожилая целительница. — Эмм… нет. Мы просто заблудились, мадам… — Ах, понятно. Первогодки. Ну ничего, привыкнете. Мадам Помфри, — целительница протянула руку. Лили и Ванесса по очереди пожали её и представились. — Так много места и никого нет. — Подождите, год ещё только начался, — целительница по-доброму улыбнулась, — Обычно народу прибавляется после квиддичных матчей, ну или кто-нибудь сойдётся в дуэли. Дело обычное. Кстати, ваш брат, мисс Поттер, здесь частый гость. Учитывая, что Джеймс никогда не мог усидеть на месте, Лили охотно этому верила. Попрощавшись с целительницей, девочки пошли дальше исследовать замок. Несколько раз они путались и не могли найти лестницы или определить, в какой части замка находятся. А один раз опять наткнулись на мистера Филча, и им пришлось давать от него дёру, отчего опять заплутали. Слава Мерлину, было у кого спрашивать дорогу. То были или профессора, или сами студенты. — Вы не подскажете, какой это этаж/кабинет? — и, получив ответ, бродили дальше. Нельзя сказать, что это не давало никаких результатов, даже наоборот. Второй и третий этажи были исследованы вдоль и поперёк, так что они могли там пройти, не заблудившись ни на одном повороте и без труда отыскав нужный кабинет. Но всему приходит конец. Окончательно выдохшись и проголодавшись, девочки единогласно решили пойти на ужин и продолжить экскурсию, как-нибудь в другой раз. — Мы здесь были? — Лили остановилась напротив двустворчатых дверей. Они за день прошли огромное множество дверей, но таких точно не было. — Нет, кажется. Слушай, Лил, давай в другой раз. И она наверняка заперта, — умоляюще протянула Ванесса. — Ладно. Никуда ведь не денется эта дверь. — Как прошёл день? — Ник сел рядом с креслом прямо на пол, и Лили отложила книгу в сторону. — Нормально. — Нормально? И всё? А где же восторженные возгласы? Где радость и улыбка до ушей? Нет, сегодня первокурсники уже не те. Вот в наши времена… — Слушай, а ты не знаешь, кто взрывает навозные бомбы перед комнатой мистера Филча? — кажется, чокнутый смотритель и вправду решил, что это они над ним издеваются. Лили ещё после ужина успела на него наткнуться, когда он жаловался одному из профессоров, что первокурсники совсем распоясались. — Понятия не имею. Но, Лили, не называй его «мистер Филч», — Ник скривил лицо, — Это просто Филч, старый, не сказать, чтобы добрый, но забавный старикашка. На него смешно смотреть со стороны. — Особенно, когда он бегает по школе с горящими штанами, — Джеймс подошёл откуда-то сзади и положил руку ей на плечо, — Он пристаёт к тебе, Лили? Хочешь, прогоню этого тунеядца в три шеи? — Кто это здесь тунеядец? — Хочешь об этом поговорить? — Очень, — хитрая улыбка озарила лицо Ника и в мгновение оба набросились друг на друга. — Ну, началось, — Френк неодобрительно покачал головой, — что ни год, так одно и тоже. Друзья мои, это уже становится традицией, вы не замечаете? Друзья может и хотели что-то ответить, но явно не могли, катаясь по полу гостиной и собирая всё больше зрителей. — Чего это они? — Роберт был не в меньшем шоке, чем Лили и Уилл. — Они же друзья, — неуверенно произнёс Уилл. — Ну одно другому не мешает, — Френк подмигнул брату. Ник врезал Джеймсу по лицу, причём очень правдоподобно, так что тот покачнулся и врезался в журнальный столик. Ответной реакции просить было не надо. Крама он снёс молниеносно, будто тараном, и, перевернувшись вместе с креслом, на которое упали, вновь оказались на полу. -ДЖЕЙМС ПОТТЕР, ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО! — раздался голос по всей гостиной. — Сейчас будет сцена, — пробормотал Френк. — Какая сцена? — в один голос спросили Лили и Уилл. — Семейная, — Стив Сколд подал руку Френку в знак приветствия, — Ставлю пять галеонов на то, что Джеймс сегодня заработает первую пощёчину в этом году. — Ставлю десять галеонов в противовес, — Ник, взъерошенный, но довольный, протянул руку Стиву. — По рукам, — тот пожал её, а Френк разбил. — Что?! — Лили была в возмущении, — Что вы делаете? Это… это… — Лили, успокойся. Это обычное дело, — Ник обхватил её за плечи. Оказывается, в порыве она успела встать и подойти к друзьям. Он наклонился и прошептал, — Кстати, если ты поставишь на своего брата и его честь, то мы можем оказаться в выигрыше, — гриффиндорец подмигнул ей. — Я не буду ставить на своего брата, он не показная лошадь. — Ну, как знаешь. — Не верь ему, Лили. Твой брат вечно получает от Фелиции. Так что и этот будет не исключение. Лили оглянулась на брата, который стоял возле стены, потупив взор, как провинившийся студент, и слушал монолог какой-то там Фелиции. В этот момент она отчаянно захотела, чтобы вернулся прежний самоуверенный Джеймс, который смотрит с вызовом на всех без исключения. — Пятнадцать галеонов на то, что она его не ударит, — она протянула руку ошарашенному Сколду. — Вот это по-нашему! — Ник одобрительно хлопнул её по плечу. — А теперь смотрим и наслаждаемся. Не прошло и минуты, прежде чем рука рассекла воздух и Джеймс получил ту самую ожидаемую пощёчину. Лили разочарованно села в кресло и будто в нём провалилась. — Не расстраивайся, в следующий раз повезёт, — Стив довольно улыбался. — Так стоп. Мы спорили на то, что Джеймс получит первую в этом году пощёчину? — И что? — Стив явно не понимал, к чему клонит Ник, а вот Френк явно был в курсе и знал, к чему всё идёт. — То, что это не первая пощёчина. — То есть как? — А вот так. Эта, наверное, уже третья за сегодня, — задумчиво произнёс Ник почёсывая подбородок. — Третья? Когда он только успевает на них нарываться? — усмехнулся Френк. Лили тихо выскользнула из гостиной и поднялась в спальню. Это был тяжёлый день.

***

Когда ей было пять, он всегда приходил к ней во сне. Он пугал её своим голосом, своим появлением. Она неосознанно его боялась, хотя он никогда не делал ей больно. Он всегда стоял за её спиной, что-то нашёптывая. Но, появившись неожиданно в её снах, он так же неожиданно из них исчез. Она всегда считала его своим персональным кошмаром, но когда он пропал, стало тоскливо. Казалось, только он мог знать, что творилось у неё на душе. Только он понимал её, как никто другой. И вот она вновь услышала этот пробирающий до костей голос. Но, несмотря на детский страх, какая-то частичка ее души всё же радовалась его возвращению. Первые дни он только звал её по имени, появляясь внезапно в середине сна, иногда в конце, реже в самом начале. Он будто хотел обратить на себя внимание, хотя Лили и так думала о нём постоянно. Ей хотелось узнать, услышать больше, чем просто своё имя, произнесенное шелестящим голосом. Как-то раз, перед тем как исчезнуть на долгое время, он появился, и Лили мельком увидела обладателя голоса. Всё, что удалось сохранить в памяти, были чёрные волосы и холодный взгляд. Теперь ей хотелось ещё раз увидеть его. Можно было сказать, что это стало её главной целью. Она научилась задавать ему вопросы, на которые он, не совсем понятно, но, тем не менее, всегда отвечал. Его голос уже не пугал, и она с интересом к нему прислушивалась. — Лили! — раздалось над ухом, и она, вздрогнув, обернулась. Перед ней стояла Ванесса, уперев руки в бока. — Что случилось? — Лили недоумённо смотрела на подругу, которая качала головой. — Ты что, совсем не слышала, что я говорила? — Кажется, я задумалась. — Она огляделась вокруг. — А где мы? Проведя в первый же день экскурсию, и записав на листок, на каком этаже что находится, Лили все же не могла определить ту часть замка, где они были в данный момент. — Подземелья. У нас сейчас зельеварение, — обречённо сказала Ванеесса. Лили улыбнулась и последовала за ней. На всём курсе с зельями более или менее ладили только трое. Это Иоланта Коллер, её соседка по спальне, Элен Забини с Равенкло и она сама. Все же остальные ненавидели Зельеварение всеми фибрами души. То ли оттого, что преподаватель совсем не умел объяснять, то ли оттого, что никто не хотел его понимать, но половина студентов Хогвартса совершенно не разбиралась в этом предмете. — Так о чём ты говорила? — Лили сделала попытку узнать, что же она пропустила мимо ушей. — Слушать надо было, — буркнула Ванесса и добавила, — О полётах. У нас сегодня первый урок полётов. Правда, здорово? — О, нет! — простонала Лили. — О, да! Ты не представляешь, как я ждала этого дня. Мама мне все уши прожужжала, какой отец талантливый игрок в квиддич, я просто обязана быть такой же! — чуть ли не подпрыгивая от радости, восклицала подруга. Судя по рассказам Ванессы, её мама была сногсшибательной леди, на которую вешаются все мужчины, а отец, помимо своего природного обаяния, имел талант быть превосходным вратарем в одной из квиддичных команд, название которой Лили не помнила. — Лили, это наш звёздный час. Если повезёт, нас даже могут на следующий год взять в команды факультетов. — Если мне повезёт, я вообще туда не попаду, — буркнула Лили. Из-за своей особенности она ни разу в жизни не садилась на метлу и, соответственно, не летала на ней. Что уж и говорить о том, чтобы с первого раза подняться в воздух. Похоже, ей предстояло опозориться на первом же уроке. Несмотря на все ухищрения подруги поднять в ней боевой дух, к полётам Лили раскисла окончательно. Мадам Хуч произнесла приветственную речь и дала команду поднять руки параллельно метле и сказать: «Вверх!». Рука Лили тряслась, и она боялась произнести это роковое слово, так как ей казалось, что если она промолчит, то убережёт себя от позора. Она оглянулась. Ванесса уже радостно сжимала древко метлы. И даже Уилл с третьей попытки совладал со своей метлой. — Вверх! — произнесла она наконец, но метла так и осталась лежать на земле, даже не шелохнувшись. — Вверх! — никаких изменений, — Вверх! Верх! Вверх! — Мисс Поттер, успокойтесь. Говорите чётко и повелительно, как будто приказываете. Давайте, попробуйте ещё раз. Но ни в этот, ни в другой, ни в последующий разы не получилось. Первый урок не отличался ничем особенным. Они просто учились призывать метлу и зависать в воздухе. Но и это произвело на первокурсников неизгладимое впечатление. Кто-то радовался, а кто-то обещал больше не приближаться к метле ближе, чем на сто метров. Собственно Лили относила себя ко второй группе. — Это было здорово! — восклицал Роберт по дороге в замок. — Ладно, тебе, Лили, это всего первый урок. В следующий раз обязательно получится, — попыталась её взбодрить Ванесса, но Лили только угрюмо кивнула. Почему у неё всё выходило не как у всех? Или же вообще не выходило. — В любом случае, полёты даются далеко не всем, — сказал Роберт. Ванесса толкнула его в бок. — Ты же у нас зельевар, зачем тебе метла, — в этот раз он получил от неё подзатыльник, и ему пришлось замолчать. — В следующий раз обязательно получится, — уверенно сказала подруга. — Точно, — заверил её Уилл.

***

Ей снились яркие красочные сны, и голос всё так же приходил к Лили. Она по-прежнему не видела его. Это не было чем-то серьёзным, но и забавы она в этом тоже не видела. Как будто это было необходимо ей, как воздух, и она чувствовала это всем своим существом. Чувствовала, как с каждым днём она сближается с ним. Он становился почти родным. И пусть она ничего о нём не знала, это уже было не так важно. Дни летели с неимоверной скоростью. Наступила осень, и проливные дожди заперли студентов в замке, отчего те начинали медленно сходить с ума. Холодные сквозняки вовсю гуляли по просторным коридорам школы, и только в гостиных факультетов и в классах было более или менее тепло. Письма от родителей приходили нечасто. Да и то, каждый писал своё. Лили не понимала этого, Джеймс недовольно хмыкал. Он вообще не любил разговаривать на эту тему. И после нескольких безуспешных попыток Лили бросила эту затею. Ала она почти не видела, так как он учился на другом факультете, а когда они встречались, то перебрасывались только парой тройкой фраз, и то об учёбе. Лили быстро влилась в школьную жизнь, и её любимым предметом стало Зельеварение. В учёбе она была средней по успеваемости, не выделяясь из общей массы, но этим предметом была заинтересована больше всего. Следом стояла Трансфигурация. Сначала она нравилась только оттого, что её ведёт Тед, а потом её заинтересовал и сам предмет. Затем Чары, на которых она старалась изо всех сил. Травологию вёл старый друг их семьи — профессор Невилл Долгопупс. Первый и последующие уроки у него проходили легко. Он умел объяснять предмет и ладить с учениками, что делало его прекрасным преподавателем. Роберт был от него в восторге, так как любил растения и всё что было с ними связано. Уилл тоже составил ему компанию, в отличие от Зельеварения, с которым ему не удалось найти общий язык. Лили окончательно подружилась с Ванессой МакЛагген. И не стал помехой другой факультет, как в случае с братом. Уилл больше общался с Робертом Ланом, но ходили они почти всегда вместе, как неразлучная четвёрка, отчего Николас Крам очень любил над ними подшучивать. С ним у Лили сложились дружеские отношения. Он всячески её оберегал, когда поблизости не было Джеймса. Замок был в ожидании предстоящего квиддичного матча. Первого в этом году. Слизерин против Гриффиндора. Их игру ждали с нетерпением. — Квиддич — это здорово! — со знанием дела сказал Уилл. И слышать это определение от него было непривычно. Так как он не играл в эту игру и то, что она ему нравилась, Лили не подозревала. Она сама неопределённо относилась к этому виду спорта. Её всегда завораживали игроки в воздухе, но сама игра была уж слишком жестокая. — Полностью согласен, — согласился с ним Роберт. — Ставки! Делаем ставки! — Лили повернулась на знакомый голос и с удивлением обнаружила, что это кричал Хьюго. — Гриффиндор против Слизерина! Кто победит сегодня? — это была Люси, которая шла рядом с ним. — Эй, Лили, поставишь на свой родной факультет? — Хью успел подобраться к ней в то время, когда кузина брала ставки у кого-то ещё. — Я ставлю пять галеонов на Гриффиндор! — Молодец, Уилл! Кто ещё? — И я, и я. Всё же против Слизерина играем, — Роберт тоже поставил пять галеонов. — Ну хорошо! — Лили сделала над собой усилие и поставила на свой факультет. — Ставки! Делаем Ставки! Гриффиндор против Слизерина! — Я ставлю, — худощавый брюнет встал на дороге у Хьюго, — двадцать галеонов на Слизерин. Кузен принял ставку и продолжил ходить. Лили только успела удивиться, как хладнокровно он принял деньги у этого слизня. Народу было много. Весь Хогвартс собрался. К счастью для игроков и зрителей погода была солнечная и безветренная. Лили вместе с Ванессой, которая тоже решила поддержать Гриффиндор, и остальными заняла места на трибунах. Игроки обеих команд вылетели на стадион. Послышался свисток мадам Хуч и квофл взлетел вверх, а за ним и бладжеры вместе с золотым снитчем. — Итак, мяч у Русланы Криви, замечательной охотницы Гриффиндора, она обходит Пьюси, обходит Монтегю. О, нет! Мяч у Уорингтон, снова у Криви. Так держать! Опять у Уорингтон, и снова у Криви. Определитесь уже наконец, чей там мяч! — А кто комментирует? — спросила Лили. — Джордан. Это у них семейное, — ответил какой-то парень, сидящий рядом. Нервы были на пределе. Игра только началась, а Лили уже хотела, чтобы она поскорей закончилась. Бладжеры с устрашающей скоростью носились по воздуху, так и норовя кому-нибудь и что-нибудь сломать, а снитч как пропал из виду так и не показывался, так что Ник всё ещё находился без дела. И Лили видела, что он нервничает. — Мяч у Джеймса Поттера. Бросок и… десять ноль в пользу Гриффиндора! Кажется, Ник заметил снитч, так же как и ловец из другой команды, и они оба стремительно помчались вверх, закладывая виражи. — Красиво летят. А тем временем Фред и Луи наперебой отбивали бладжеры. Один раз Луи чуть не опоздал, что грозило Люси оказаться со сломанной ногой и метлой одновременно, так как бладжер летел со свистом, и, отлетев от биты кузена, пробил трибуну. Джеймс летал со скоростью ветра, и в какой-то момент Лили поняла, что испытывает гордость за брата, потому что никто не мог за ним угнаться. — Двадцать-ноль в пользу Гриффиндора! Молодцы, ребята! Так держать! О, нет! Двадцать-десять! Вуд, прекрати рисоваться и следи за кольцами! В ответ Вуд показал Джордану неприличный знак рукой. — Напряжённый момент. Крам и Розир идут вровень, снитч прямо перед ними! Они летели прямо над землёй, чуть ли не касаясь её древком метлы. Впереди была трибуна, и им по-любому нужно было подняться вверх, но никто из них этого не делал. — Чего они тянут? Они же врежутся, — сказала Ванесса первый раз за всю игру. В этот момент Розир свернул, а Ник, не коснувшись трибуны, взлетел вверх, как пробка. — Невероятно! Николас Крам поймал снитч! Крики заполнили весь стадион. Кто-то радовался, кто-то возмущался. Но равнодушных не было никого. — То есть Слизерин редко когда выигрывает? — спросила Ванесса. Они возвращались с матча и как раз поднимались по лестнице. — В позапрошлом году последний раз. Кстати, могу кое- что показать. Думаю, вам будет интересно, — Стив провёл их по коридору и остановился возле двустворчатых дверей. Лили сразу их узнала. Это их они тогда не открыли в первый день. — Что там? — Зал наград. Двери открылись, и они оказались на пороге помещения, сплошь уставленного кубками. Они были за стеклом, но всё равно сверкали так, что слепило глаза. — Ничего себе, — все восхищённо открыли рты. — Обалдеть. И это всё квиддич? Разные года и разные призёры. Наград было так много, что разбегались глаза. — Нет, конечно. Зелья, гербалогия, история. Даже из дуэльного клуба есть. — А это что за кубок? Такой огромный, — Ванесса стояла напротив одной из витрин, которая была специально отведена под одну единственную награду. — Мистеру Гарри Джеймсу Поттеру, — Лили, это твой отец, — Чемпиону Турнира Трёх Волшебников. 1995 год. — Чемпиону чего? — Лили подошла ближе. Большой, с двумя ручками по бокам, кубок её интересовал не так, как табличка, на которой красовалось имя её отца. — Он не говорил, — сказала она тихо. — Может, просто вспоминать не хочет? Мой отец так делает, — сказал Уилл. Весь вечер Лили просидела, раздумывая, почему же этот кубок находился здесь, а не у них дома. И почему отец никогда не говорил о том, что участвовал в Турнире Трёх Волшебников. Неужели это было настолько страшно, что и вспоминать не хотелось, как говорил Уилл? Ей снился кубок. Он весь сиял, хоть вокруг и было темно, что хоть глаз выколи. Она пила из него что-то, отдалённо напоминающее кровь. Такой же ржавый запах и привкус. Хотелось остановиться, но сила сна не отпускала. Она пила и пила, пока кровь не стала сочиться из носа, ушей, глаз. Лили проснулась в холодном поту. За завтраком её ждала шокирующая новость. — Кубок украли, — сказал Роберт, сев напротив Лили. Не нужно было пояснять, чтобы понять о каком кубке шла речь. Точнее, можно было догадаться по виноватому лицу друга. — Что? Кто? — Не знаю. Стив сказал. Там сейчас в холле авроры и твой отец. Нас допрашивать будут. — Допрашивать? — Уилл посмотрел в сторону двери, как будто оттуда должна была прийти их смерть. — Ну, мы, оказывается, последние, кто видел его на месте. После уроков их впятером вызвали в учительскую. Там был Тед, отец и ещё двое авроров, директор отсутствовала. Их спросили, когда они видели кубок в последний раз, и не заметили ли они ничего странного. Когда все расходились, Лили намеренно задержалась, чтобы поговорить с отцом. Всё это время он стоял в углу кабинета и наблюдал, потому что вопросы задавали двое его коллег и иногда Тед. Двое авроров и Тед вышли. — Ты подросла, — заметил отец, поправляя очки на переносице. Он всегда так делал, когда нервничал. — Почему ты не рассказывал об этом турнире? — Лили, я хочу, чтобы ты поняла, — он присел на колени и положил ей руки на плечи, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Ей нравилось смотреть в его глаза. Они были очень красивыми, — Иногда лучше не ворошить прошлое. — Ты не хочешь вспоминать, да? Как дядя Невилл. — Как дядя Невилл, — отец тяжело вздохнул. Его рука прошлась по её волосам и Лили заметила, какая нежность была в этот момент в его глазах. — Не ссорьтесь с мамой. — Всё сложно, Лили, — он встал и прижал её к себе. — Она тебя любит и ты её тоже. — Всё очень сложно, — повторил он. И Лили вжалась в его мантию, стараясь как можно больше пробыть рядом с ним. Поспрашивали учителей, поговорили с директором, и, осмотрев Зал наград ещё раз, закрыли его, чтобы ещё что-нибудь не украли. Весть о том, что ночью была совершена кража, разнеслась по школе со скоростью ветра. Все делали предположения, гадали, и устраивали свои расследования. — Как думаете, кому нужен был этот кубок? — Ну, наверное, тому, кто ненавидит Гарри Поттера, — предположил Уилл. Они стояли возле дверей, ведущих в Зал наград. Разумеется, они были закрыты. — Или тому, кто решил его продать. Он всё же денег стоит, — Ванесса смотрела вглубь коридора, опасаясь, что их могут застукать. — Это как-то странно. Зачем красть прямо из Хогвартса какой-то кубок, о котором все уже давно забыли, — заметила Лили. Немного поколдовав над дверью и так не добившись никаких результатов, ребята решили вернуться в гостиные.

***

Лили и Ванесса наконец закончили обходить Хогвартс. За несколько месяцев учёбы, они успели много где побывать. Так что список получился большой. У них даже возникла идея нарисовать карту, которую они решили отложить до хороших времён. Возможно, Джеймсу с его компанией она бы и была нужна, но Лили и Ванесса вели мирную жизнь и не лезли нарушать правила. Поэтому решили, что это может подождать. Брат вовсю ухлёстывал за Фелицией Приммер, чьё расположение так и не мог заполучить из-за любви к проказам и квиддичу. Из-за этого Лили общалась с Ником даже больше, чем с ним. Брата вечно где-то носило. Она привязалась к Краму, и не проходило и дня, чтобы он не прошёл мимо и не поздоровался, не хлопнул дружески по плечу и не надавал кучу советов, как вести себя со слизеринцами. Лили была ему благодарна от всей души, он вызывал в ней тёплые чувства и ей очень хотелось сделать ему что-нибудь взамен. А слизеринцы? С ними она сможет разобраться, ведь она не одна — у неё был тайный советник, о котором никто не знал. — Почему он никогда ничего не говорит? — негодовала Лили. Джеймс посмотрел на неё смеющимся взглядом. Его забавляло, когда она злилась. — Даже о «шоколадных лягушках» и то молчал. — Ах, это, — брат растрепал волосы на затылке, — Нам он тоже перестал их покупать, после того, как Алу попалась карточка с Волан-де-Мортом, — он тщательно выговорил его имя, показывая, что ничуточки его не боится, — и он бегал по дому изображая его. — Альбус? — переспросила она, чуть приоткрыв рот от удивления. От кого-кого, а от него она такого не ожидала. Удивительно, как отец только перестал их им покупать, а не сжёг дотла завод по изготовлению «шоколадных лягушек». Лили знала, что уже лет, как пять, эта организация решила выпускать серию карточек «Светлые» и «Тёмные», как бы в насмешку над прошедшей войной. У последних тираж был не большой, но всё равно риск того, что ребёнок получит в придачу к сладости изображение убийцы, был довольно велик. — Ага. Папа был в ярости. Наверное, владелец «лягушек» ещё месяц видел его в своих кошмарах, — Джеймс хохотнул, — Но их все любят, и они довольно популярны. А у тебя, Френк, почему отец перестал их покупать? — Алисе в детстве попалась Беллатриса Лестрейндж и с тех пор ей снятся с ней кошмары. А Уилл передразнивал карточку с изображением Фенрира Сивого. Правда, навряд ли он об этом помнит, ему было всего два, — задумчиво проговорил Френк. — Не знаю, мне всегда попадались карточки с отцом, ну или Сириусом. Я их даже не собирал, — сказал Джеймс и, завидев Стива Сколда и Николаса Крама, махнул им рукой. В рождественские каникулы они отправлялись к бабушке с дедушкой, у которых вот уже который год подряд собирались все родственники. На вокзал Кинг-Кросс они прибыли уже к вечеру. Роберт, который, кажется, был неисчерпаем на положительные эмоции и никогда не унывал, чем и приковывал к себе всех, сам того не понимая, крикнул на прощание: «Счастливого Рождества!» и первый скрылся в толпе, разыскивая родных. Уилл увидел брата и тоже поспешил уйти, пока не потерял его из виду. Их большое семейство встречал дядя Рон. Он пожал руку мальчикам, поцеловал в лоб Люси и Розу, так как они оказались под рукой, и скомандовал всем идти за ним. Лили обнялась на прощание с подругой. И, договорившись прислать друг другу открытки они расстались.