Мой князь Тишины

***

В нашем языке много бессмысленных словосочетаний. Например, вот такое - "мгновенная смерть". Её нет нигде за пределами этих слов. Смерть не бывает мгновенной никогда, Вселенная не настолько милостива. Для людей, потерявших близкого человека, она растягивается на месяцы, если не годы. У случайных свидетелей гибели живого существа, которые забудут о происшествии довольно быстро, на память все же останется холодный страх, спрятанный где-то глубоко в бессознательном. Холодный и легкий, он будет возвращаться дыханием зимы в сентябре, трупиком птенца на садовой дорожке, рассыпавшимися в труху старыми письмами и фотографиями, ознобом в жаркий летний день, когда охватывает вдруг беспричинная тоска. Все мы боимся смерти, это наша особенность - особенность живых существ. Но есть те, кто переступают через этот страх и решаются на необъяснимый поступок. На который способен только человек. Вот она я, одна из этих людей. И мне суждено было узнать, что мгновенной смерти не бывает. Но узнала я это слишком поздно. Я слышу звуки повседневного мира: выкипающий на плите чайник, разрывающийся телефон, стук в дверь. И даже знаю, кто стучит - та, из-за которой я решилась на этот страшный поступок, из-за которой теперь мерзну в красной воде, окрашенной моей кровью. И не могу открыть глаза, чувствуя, как затухает мое сознание. Мне теперь все равно. Содеянное не вернешь и мне остается лишь безучастно наблюдать, как ветер смерти задует мой огонь. Смерть недолго любит, но это мгновение ты помнишь вечно - ровно столько, сколько оно длится. Сознание затухает в считанные секунды, но для того, кто умирает, эти секунды могут растянуться в целую вселенную. И растягиваются, и растягиваются... остается гигантский простор для сожалений. Она показывает тебе все, что было неправильным, учит жизни. И это единственный учитель, которого стоит послушать. Но для меня её уроки уже не впрок. На пороге смерти понимаешь: жизнь - лучшее, что могло с нами случиться. Звонки не прекращаются, но я не владею собственным телом. Я его предала и вкушаю плоды собственного предательства. Кружится голова, во рту отвратительный соленый вкус крови. От приторного металлического запаха крови, вонючего дыма марихуаны и собственной слабости меня выворачивает наизнанку. Эстетика смерти - иллюзия, "фальшак", воспетый поп-культуркой; мы приходим в этот мир безобразными и еще более безобразными из него уходим. Мне неприятно, что Мюриэль увидит меня обескровленной, сморщенной и заблеванной, плавающей в отвратительной "коктейле" из водопроводной воды, крови и нечистот, но потом и это становится безразлично. Смерть учит меня жизни. Я вспоминаю последние месяцы и, хотя мышцы уже не слушаются, исхитряюсь улыбнуться краешками рта. Я была такой дурой, хотя всегда считала себя умнее всех. И вот теперь пожинаю плоды собственной глупости и скотского безразличия к дару жизни. Причину моей смерти звали Мюриэль. Разумеется, это было ненастоящее имя. Настоящее звучало скучнее: Самохина Любовь Артемовна. Но так её называли только преподаватели и сокурсники. Близкие знали, что Мюриэль ненавидит это имя. Иногда она еще просила называть себя Рицкой или Лавлесс. С головой у неё были нелады, в общем, и это было ясно каждому, кто общался с Любкой более пяти минут. Я возненавидела её с первого дня нашего знакомства. Есть такие страдальцы - они возводят свое страдание в предельную степень. И мучаются так, словно им за это платят приличную зарплату, с надрывом и героическим трудолюбием. А причиной для слез и депрессий может быть что угодно - хоть потерянная пуговица, хоть потекшая шариковая ручка. Вот такой была Мюриэль. Она все время была в подавленном настроении. Вот, кажется, тронь - и прорвется, полиэтиленовый пакетик со слезами. Её, конечно, жалели, особенно преподаватели. Люба училась из рук вон плохо, но переползала с курса на курс с приличными отметками. У преподов просто рука не поднималась поставить ей "незачёт". Это раздражало не только меня, но что было с ней делать? Шпынять и без того обиженного жизнью человека? Кроме того, она, как ни странно, была необычайно красива. Но не красотой гламурных кляч, которая навязчиво и неприлично взывает к окружающим, словно рекламный баннер на порно-сайте. Не-ет. Её красота была похожа на заточку гопника. Вонзалась в правое подреберье без лишнего шума, под покровом ночи, и, что характерно, подло, из-за угла. Когда становилось понятно - что-то не так - было уже поздно. Такие как Мюриэль нравятся преимущественно пожилым университетским преподавателям, пресыщенным красотой и молодостью своих студенток, да мальчишкам-неформалам. Ну, еще лесбиянкам вроде меня. Холодность и безразличие этих Лолит к вопросам пола поджаривает нас на медленном огне. Я в этом убедилась, убедился и Артур. Правда, ему хватило ума не жрать из-за неё таблетки и не резать вены. Мужчины, в основном, всегда проще переносят подобные истории.