Гений(1) Любви

— Леди Эстер, вас зовет лорд Инферно, — донесся до меня от двери голос Несс. Вставать не хотелось совершенно: после нескольких часов, наполненных криками, отголосками боли птенца и нескончаемым, почти бесконечным ощущением утекающей сквозь пальцы энергии, тело ощущалось разбитым и чужим, голова трещала, а перед глазами то и дело вспыхивали пятна. Этой ночью я отдала птенцу всю свою энергию и даже немного сверху, хотя Люцифер и уговаривал меня остановиться, порываясь занять мое место подле гептаграммы. Однако я терпела вплоть до потери сознания, и это отнюдь не было блажью. Просто связь с парнем нужно было укрепить, раз уж с введением в род мы решили подождать. Сколько прошло времени с того момента, как я отрубилась, сказать не получилось бы и под пытками — организм был настолько вымотан происходящим, что перестал следить за течением времени, что для порождений Инферно вообще-то является почти безусловным рефлексом. Впрочем, сейчас дядя меня позвал, а это значило, что надо оторвать свою тушку от безумно притягательной, пахнущей льдистой свежестью изумрудной шелковой простыни и доползти до покоев птенца. Было у меня подозрение, что ждать меня повелитель соизволит именно там. Поежившись от того, что почувствовала почти забытое ощущение прикосновения теплых ступней к холодному полу, я зевнула, обулась в тапочки и направилась к Люциферу.  — Тори, — поприветствовал меня как-то посеревший за ночь демон шепотом.  — Здоровья, дядя, — хмыкнула я, но после, посерьезнев, уточнила, кивнув в сторону спящего под тонким одеялом парня, — как он?  — Переломный момент пройден, организм подавил жидкий свет. Сейчас он восстанавливается, довольно быстро, кстати, — отметил дядя, благожелательно посмотрев на подростка. Бледные руки Люцифера лежали на подлокотниках резного кресла, ноги были широко расставлены, а голова откинута на спинку. Видимо, ему тоже ночью несладко пришлось: редко мне доводилось видеть дядю, не скрывающего слабость, обычно он сидит, будто шпагу проглотив, неважно — в кресле или на натянутой над лавовой рекой струне. Второго кресла в спальне не было. Я задумчиво посмотрела на кровать, прикидывая, насколько офигеет птенец, если застанет меня, лежащей с ним рядом. Дядя, заметив мои терзания, указал подбородком на свои колени, тихо выдохнув сквозь зубы «садись уже». В награду ему досталось зрелище моих медленно ползущих в сторону лба бровей: на коленках у повелителя Инферно я не сидела никогда, даже в самом нежном возрасте. Да и никто, наверное, кроме Лилит и не сидел. Это была даже не честь, это было что-то, чему нельзя было подобрать определения. Впрочем, противиться предложению я не стала, довольно уютно устроившись в указанном месте. Люцифер хмыкнул, щелкнул меня по носу, а потом тихо-тихо прошептал на ухо:  — Птенец-то твой далеко пойдет, миледи.  — Знаю, — фыркнула я в ответ, вспоминая увиденную у мальчишки книгу из родовой библиотеки. Надо бы ее туда вернуть, наверное. Ну или хотя бы сказать птенцу, чтобы вернул, когда дочитает.  — Пообещай, что не будешь мне мешать, Тори, пожалуйста, — донеслось вдруг до слуха неожиданное. Я уже открыла рот, чтобы уточнить, о чем он говорит, но тут локоть дяди легонько ткнул меня в бок: птенец зашевелился в кровати, а потом, зевнув, приоткрыл глаза.  — Добро пожаловать в мир живых, Гарри, — слабо улыбнулась я, размышляя, стоит ли мне слезать с дяди или же и так сойдет.  — Не могу сказать, что рад этому, — ответил подросток с все еще заметной хрипотцой. Голос его чуть заметно изменился, стал глубже, появились завораживающие обертоны, вызывавшие бы когнитивный диссонанс, если бы они были услышаны от него до перерождения. Сейчас, впрочем, изменившийся тембр вполне себе гармонировал с обновленной внешностью, которую в своем доме я вполне могла лицезреть и сквозь одеяло: чуть приметно изменился разрез глаз, став более миндалевидным, слегка удлинились пальцы к тому же изменилась форма ногтей, показывая, что в теории парень может стать обладателем неплохих таких когтей. Волосы стали гладкими, перестав, наконец, напоминать непокорный вихрь, а глаза приобрели свойственное только древним расам легкое свечение. Мальчишка стал достойным представителем расы демонов, я даже на секунду пожалела, что подобный изумруд не был введен в род. Но только на секунду: льготы, которые можно было стрясти с дяди за подобную услугу, перевешивали.  — Это пройдет. Есть хочешь? — уточнила на всякий случай, готовясь бросить клич Несс в случае положительного ответа, в котором почти не сомневалась: все же перерождение — штука довольно энергозатратная.  — Было бы неплохо, — смущенно кивнул парень, приподнявшись на локтях. Люцифер, наконец, согнал меня с колен, на что я только недовольно проворчала что-то нечленораздельное.  — Несс, легкий завтрак в рубиновые покои, — произнесла, оправляя тонкое простое платье до колен, служившее мне домашним одеянием. Да, это было еще одним показателем того, насколько мы выложились: у меня вот даже переодеться сил не хватило, хотя по сути это почти тривиальное инстинктивное действие. Пространство отозвалось легким колокольным звоном.  — Ладно, леди Эстер, оставляю вас с воспитанником, моего же присутствия требуют дела. Настоятельно рекомендую не забывать озвученные мною просьбы, — и долгий прямой взгляд в глаза, будто закрепляя значимость своих слов. Я медленно кивнула, после чего дядя растворился в воздухе. Мы оказались наедине.  — Леди Эстер, что меня ждет теперь? — тихо спросил юный демон. Я хмыкнула:  — Для начала мы поедим. Потом ты можешь встретиться со своим другом, который обитает в топазовых покоях, либо мы можем начать осваиваться с возможностями твоей сущности и твоего рода. А что будет потом… я не загадываю столь далеко, и тебе не советую. Полотно жизни крайне переменчиво. Взять хоть меня: шла на вызов к дяде, прилетел вызов от тебя, а теперь сам видишь как все обернулось. Так что будем жить — и делать все, чтобы жить со всем возможным размахом, благо мы можем это себе позволить.