Тайное, Явное и Запретное.
После ночного ливня везде: на дорогах, на площадках для занятий, у конюшни, даже в старом полуразрушенном амбаре, частично отреставрированном на скорую руку. Это строение Академии было не нужно – все запасы хранились в некоторых подземных камерах и новой пристройке к Учительскому корпусу; но разрушить его то рука не поднималась, а то и вовсе не доходила. Мало кто знал, но большинство строений Организации и некоторые герцогские особняки – наследие Баскервиллей. После кровавой бойни, устроенной в Сабрие, лишившиеся лидера Жнецы исчезли, как предрассветный туман, быстро и незаметно, бросив все так, как оно было до Трагедии. Множество строений по всей стране были переданы новой Организации, точнее, ее Основателю. А Герой, остановивший хаос и разрушение, не хотел уничтожать ту ничтожную крупицу воспоминаний, связанных с его единственным другом.
Так что, не разрушая амбар, люди выполняли негласную волю(?) Джека Безариуса. Ну, и чуть подлатали его, чтобы хоть издалека смотрелся красиво. А вблизи он представлял жалкое, быть может, даже жуткое, зрелище: прохудившаяся крыша, слетевшая с части креплений дверь, заколоченные гнилыми досками окна, рассохшиеся и гниющие доски стен, покрытый плесенью каменный пол (который, впрочем, сохранился лучше всего).
Несколько лет назад Лиам рассказал «легенду о старом амбаре» кое-каким идиотам любителям шуток и развлечений. И бравая компания из Брейка, Лиама и Оза, прихвативших с собой Шерон и Гила, отправилась постигать тайны древнего строения. Кончилось все тем, что во время одной из вылазок дверь захлопнулась, ржавый замок-защелка закрылся, и друзья-товарищи просидели в «плену» около суток. Благо, в прошлый раз они оставили мешок с печеньем – заначку Оза. Которую, кстати, тогда не полностью уничтожили.
И вот, спустя четыре года…
В самую первую ночь на новом месте сестры не могли долго уснуть. И, чтобы не коротать ночь в гнетущей тишине, решили поговорить. Когда они говорили так в последний раз? Давно. В подворотенном мире лучше не болтать много и по душам. У всего есть глаза и уши, а их обладатели будут использовать любую возможность, чтобы выжить и получить выгоду. Но тут более безопасно. Конечно, они понимали, что в Высшем Обществе не меньше мерзавцев, чем в грязных районах крупного города, но сестры еще не успели нажить врагов, а Шерон почему-то располагала к доверию. И начался разговор. Каждая высказала то, что у нее на душе. И без Шляпника не обошлось. – Ариса, ты заметила? – Алиса, задумчиво посмотрела на сестру, надеясь, что альбиноска умеет читать мысли. – Что? – девушка даже привстала на локтях, чтобы лучше видеть лицо сестры, лежащей на соседней раскладушке. – Этот красноглазый… – Алиса, поняв, что ее сестра экстрасенсорными способностями не обладает, решила все-таки закончить свою мысль, - Он… Жуткий. И так смотрит, будто видит всего тебя изнутри. И смотрел он в основном на тебя, ты заметила? Ариса молчала. Только тогда она впервые это осознала. И еще ей казалось, что когда-то она уже чувствовала на себе это гнетущее ощущение. Значит ли это, что они встречались раньше? – Братику просто стало интересно. Не часто ему попадаются столь интересные не враждебные личности. И все же, слишком уж пристально он вас изучал… – Шерон решила внести свою лепту в разговор, как-никак Брейк был ее другом, и девушке не очень хотелось настраивать новеньких против него. – Ну, что творится в голове у Зарксиса, знает только он сам. Так что, давайте не мучить себя догадками – все равно окажется, что собака не там зарыта.
Арису, отрешившуюся от всего мира, из пучины воспоминаний выдернул вопрос, заданный не то девушке, не то пустоте. – Какого это – растворяться в другом человеке, быть заглушенным его личностью? – Брейк задумчиво смотрел в потолок, откинув голову на какой-то пыльный мешок и расслабленно сложив руки на живот. Казалось бы – вопрос риторический и, если бы раньше альбинос не задавал подобного девушке, если бы он не следил за малейшими изменениями в поведении девушки боковым зрением, не почувствуй она на себе маскируемый взгляд красных глаз, можно было бы и впрямь так подумать. Брейка не просто так называли мастером иллюзий. Проницательный и хитрый, он, казалось, умеет воздействовать на подсознание человека, заставлять жертву видеть и чувствовать то, что, казалось бы, и не существует вовсе. Такие слухи ходили среди учеников. Говорили, что он обладает даром гипноза и может колдовать. Конечно, слухи глупые и наверняка произошедшие из суеверного, въевшегося в кровь, страха перед красноглазыми. И даже здесь есть доля истины. По непонятным причинам его противники могли вдруг потерять способность сражаться, будто сковывались незримыми цепями. Это произошло всего один раз, на экзамене. И, наверняка, этому было логическое объяснение. Да и какая разница? Делать ей что ли больше нечего, кроме как думать о всякой там магии и проклятии Детей Несчастья? Увидев, что девушка снова погрузилась в раздумья, Брейк продолжил свои размышления. Вслух, разумеется. – И как можно даже не заметить, что становишься чей-то частью, частью безликой и немой? И снова молчание со стороны девушки. Но реакция все же была. Уж слишком неестественно спокойно она выдохнула. И слишком уж длинной была перед этим выдохом задержка дыхания. Она уже начинает раздражаться. Значит, позже ей будет труднее сдерживать эмоции. И Брейк продолжил свое занятие. Медленно, мучительно медленно, пытая невольного собеседника, пробираясь к нему в подсознание, лишая жертву возможности выбраться из хитроумной ловушки из фраз, ставящих в неловкое положение. Он как паук, плел паутину с каплями яда на нитях, надеясь, нет, зная точно, что в конце жертва сделает все, что охотнику будет нужно. В данном случае, расскажет все, что знает о прошлом, о Бездне, о том дне и о связи с ней. В том, что Ариса знает альбинос не сомневался ни на секунду. Иначе, откуда это гнетущее чувство дежавю и вспышки головной боли? *** «Шлеп!» Кто бы мог подумать, что в хрупком тельце Арисы может быть столько силы? Едва ли кто-то бы об этом даже стал думать. Брейк был застигнут врасплох. Тот, кто уже перестал удивляться всем странностям этого мира, был поражен. По инерции, от удара голова альбиноса резко повернулась. Бледная кожа на месте удара покраснела. А челка, столь старательно уложенная, сбилась и приоткрыла пустую глазницу. Стоило Брейку повернуть лицо к Арисе, как челка откинулась окончательно. Воля увидела зияющую черную дыру вместо глаза и жуткий рваный шрам, рассекающий бровь, глазницу и часть щеки. И невольно рука девушки дернулась, чтобы закрыть рот, открывшийся в немом крике. А альбинос, будто извиняясь, склонил голову и тут же резко поднял и потряс ей. Челка вернулась на место, но девушке казалось, что сквозь бесцветные пряди за ней наблюдает кроваво-красный огонек. Стоило ей моргнуть и видение исчезло. И все же неловкая пауза повисла в старом амбаре. И, вместо громкой и гневной тирады, раздался шепот. – Ты ничего не знаешь обо мне. И лезешь с всякими вопросами. Требуешь ответов, потому что считаешь себя выше нас, выросших в грязи. Сам ты наверняка вырос в какой-нибудь мало-мальски богатой семейке, не сильно знатной, но довольно влиятельной. Надеясь получить привилегии, твои родители отдали тебя в услужение знатным господам. Так уж сложилось, что тебе повезло, и ты оказался в слугах у дома Рейнсворт, с которыми ты находишься только из-за денег и выгодного контракта. Ты живешь без бед и забот, в тепле и остатке, когда более достойные люди вынуждены умирать от холода и голода в грязных подворотнях. Тебе, вероятно, легко судить других с высоты своего полета… И тишину, едва нарушаемую сдавленным шепотом девушки, вдруг пронзил смех. Нервный, даже истерический, будто давно сдерживаемый, становившийся то громче, то снова затихающий, но зато настоящий. Ариса удивленно смотрела на собеседника, заливающегося невеселым смехом. – Ничего не знаю? Верно, я ничего не знаю о тебе. И поэтому хочу узнать, пока ты полностью не утонула в мире своих фантомов. Но и ты ничего не знаешь обо мне. Говоришь, вырос в прогнившей богатенькой семейке? Намекаешь, что я продам своих хозяев ради выгоды? Говоришь, не знаю, как это ходить вечно голодным и ожидать смерть в любую секунду? – Брейк прервался, чтобы отдышаться, с болью посмотрел на девушку и, уже более спокойно, продолжил. – Как мило с твоей стороны судить людей по обложке. Сейчас наверняка скажешь, что я поступаю точно также. Но нет, мы поступаем совершенно по-разному и из разных побуждений. Ты злишься и атакуешь в попытке защититься от правды, которую ты отрицаешь. Я же, хочу знать правду о Бездне, о прошлом, о том, что случилось десять лет назад, о ней. А еще, я в бешенстве от того, что кто-то, кому Шерон доверяет, говорит такие вещи о ней и ее семье. Рейнсворт никогда не брали личных слуг из знатных родов, потому что у них очень длинные и грязные языки. – Но как же… – Ариса явно что-то не понимала, кроме как то, что она увидела то, что ей видеть не следовало и, помимо этого, еще и затронула какую-то, задевающую этого непрошибаемого человека до глубин души, тему. Табу для всех, кто имеет с Брейком дело. – Шерон спасла меня. Она и Лиам наткнулись на меня, раненного, истекающего кровью, умирающего в грязной канаве. Она подарила мне шанс выжить, а после начать все с начала. Она подарила мне цель существования, и за это я у нее в неоплатном долгу. – Брейк приостановился, собираясь с силами. Он слишком долго молчал, потому что не мог вывалить на кого-либо груз своей боли. Но альбиносу было уже все равно. Эта девушка сама открыла Ящик Пандоры, увидела то, о чем не знает даже маленькая госпожа. Так почему же не рассказать ей хоть часть? Слова вырывались, подобно гною из старого нарыва, и пусть многое было недосказано и никогда не расскажется, становилось… Легче. Как когда-то давно, когда он бежал по влажной ночной траве, туда, куда глядят глаза, минуя кочки и коряги, порой гремя о камни обрывком цепи, совсем недавно сковывавшей ноги. *** Громкий, урчащий звук разнесся по заброшенному зданию. Ариса, поняв, что живот урчит у нее, густо покраснела и отвернулась к стене. Сколько они уже тут сидят? Час? Два? Пять? – Эй, Ариса, ты когда ела в последний раз? – Я, хотела поесть после того, как принесу отсюда материалы для ремонта... – Ясно. – Брейк что-то осмыслил в своей голове и вдруг выдал, – а зачем? Все нужные материалы уже были доставлены, поблагодарим за это красноволосую бестию. – Меня Шерон попросила... А ты сам, зачем сюда пришел, если не за материалами? – Ариса и раньше догадывалась, что что-то тут не так, но что именно она пока не знала… – Меня Оз попросил принести его… Точно! Здесь оно должно было остаться! – И бывший бравый покоритель Баскервилльских амбаров начал рыться в мешках со всяким хламом. Ариса, ничего не понимая, следила за его быстрыми и для нее нелепыми перемещениями по хламовым горам. И, спустя добрую треть часа, Брейк нашел то, что искал: мешок, полный крупного, круглого печенья. Мешок этот был практически пуст – во время прошлого заключения четырехлетней давности почти вся заначка была изничтожена, да и голохвостые обитатели каждого уважающего себя амбара постарались. Но печенье все же было. Единственное, что насторожило альбиноса – от печенья не пахло пылью и старостью. Вместо этого к печенюшкам привязался тонкий, практически неуловимый, но неприятный запах. «Что ж, попробуем и узнаем, чем оно пахнет». – с такими мыслями старшекурсник извлек мешок из плена мусора и с гордостью отнес к девушке… Робко взяв одно кондитерское изделие, Ариса поднесла его ко рту и с жадностью заглотила «жертву» целиком. Брейк в это время пытался распробовать печенье, со странным тягуче-сладковатым привкусом. За попытками распробовать студенты и не заметили, как слопали всю заначку зеленоглазого блондина. Наверное, он расстроится. А и ладно, переживет как-нибудь. Вместе с сытостью пришло желание наплевать на все и вся и отдаться сладкой дреме. Этому настойчивому и навязчивому желанию Ариса и поддалась, а вот Брейк буквально чувствовал кожей, что что-то тут нечисто. Альбинос прикрыл глаза и окунулся в привычную тьму – так лучше думается. «Случайная» встреча, глупые причины, симбиоз Шерон и Оза (в их связи с этим всем делом Брейк не сомневался.)… И он оставил Эмили на Лиама, эх и поговорить не с кем будет… От размышлений альбиноса отвлекло копошение с правой стороны и вдруг появившаяся тяжесть на плече. Чтобы разобраться во всем пятикурснику даже не пришлось открывать глаз – тяжелый объект на плече пошевелился и кое-чьи волосы пощекотали Шляпнику щеку, и этот «кое-кто» громко и отрывисто задышал альбиносу в шею. И как некстати! Брейк вдруг вспомнил, ЧТО напоминал запах и вкус. Такой же запах он почувствовал от одной из пробирок в кабинете тайной слежки. Так пах один из сильнейших препаратов, который раньше девушки использовали для привлечения особей противоположного пола. А точнее, довольно-таки действенный афродизиак. Так, а вот теперь совсем не хорошо. Такими вещами на территории Академии может помышлять разве что Его Крысейшество и еще пара темных личностей. А что если… Тогда понятно, почему печенье не пахло пылью – его подменили. Но даже для Сони это слишком, до начала года он, как правило, необычно тих и спокоен для себя. Да и то, что они оказались здесь из-за Шерон и Оза настораживает. Едва ли эти трое будут работать вместе… Но это все явно подстроено. А каким выродком – альбинос выяснит сразу же, как выберется из этой западни. Главное, не засыпать. Устойчивость к любым мало-мальски вредным для организма веществам у Брейка была – он не пьянел, сколько бы ни выпил, большинство ядов на него не действовало, а если и действовало, то слабо. Были эпизоды в жизни парня, когда он травился ядами. Но это другой случай. Он чувствовал, как течет по венам дурманящая отрава, как сильно тянет к посапывающей рядом девушке. Но эффект все же был слабее, чем подразумевался. Сдержаться будет возможно. Только… Пусть Ариса не проснется до окончания действия яда. Как правило, эта отрава действует около двух часов. Да, нелегкая задача. Особенно для того, кто кутил ну ооочень давно, и у кого на плече заснула очень симпатичная девушка. Стоит только разбудить и… она будет не против. Вернее, ее тело будет согласно, а разум затуманен отравой. Нет, так поступать нельзя. Если такое произойдет, то, когда она придет в себя, случиться может все, что угодно. Но в любом случае – ответы на интересующие парня вопросы будут утеряны. А дурман медленно, но верно распространялся по организму… – Ну что, стоишь? Ну, стой, предатель. – Мысленно проклиная себя, ублюдка, подсыпавшего в печенье отраву, и весь мир в целом, Брейк попытался успокоиться и расслабиться, откинувшись на, ставший таким родным, мешок с железками. Спустя час Ариса заворочалась и проснулась. И, лишь взглянув на нее, Брейк понял – афродизиак еще действует. Уж слишком покрасневшие были у девушки щеки, уж слишком отрывисто она дышала, уж слишком она была горячая. Капля пота стекла по лицу девушки и упала на пыльный пол. Та, что имела глаза цвета аметиста, подползала к единственному другому живому человеку поблизости. Руки, прежде мирно покоящиеся на коленях девушки, потянулись к вороту фиолетовой рубашки парня. Которому было все труднее совладать с телом. Безумие все подступало. Нет, не привычное черное, злобное и кровожадное, а другое… Не поддающееся характеристике. По крайней мере, Брейк не мог подобрать ему определение. Да и не до того было. Тонкая, бледная рука Арисы легла ему на левую щеку, под челку, так, что кончиком пальца она могла коснуться уродливого шрама. Девушка подалась вперед так, что почти касалась носом носа альбиноса, и внимательно смотрела ему в глаз. Будто старалась запомнить все до мельчайших деталей. Волна пьянящего безумия захлестнула парня с головой, и разум окончательно проиграл телу. Прильнув к губам девушки в поцелуе, Брейк, мысленно попросив прощения у всех духов, богов и этой девушки, скользнул языком ей в рот. А дальше, настоящее безумие, пляска теней на стене, шорохи и обжигающее дыхание на оголенной коже. Каменный твердый пол обжигал холодом, но этим двоим было все равно. Им было наплевать на все правила, условности и мнение общества. Это можно бы с чистой совестью списать на чей-то злой умысел, сыгравший на юной податливой плоти, если бы…Если бы действие отравы не закончилось еще до поцелуя.
