Полярная звезда

Месяц до побега

Холодное, сырое помещение практически не освещалось, где-то капала вода, за стеной шуршали крысы. Оставшиеся дети, уставшие плакать за долгие годы пребывания тут, сидели, забившись в один из углов комнаты, больше похожей на клетку. Они заметно подросли, но при этом оставались такими же худыми и запуганными. Примерно из сотни детей выжили лишь девять, но и они понимали, что долго не протянут, ведь эксперименты сильно ужесточили. Маленькая девочка, единственная среди них, спала на коленях бывшего шатена, чьи волосы отрасли уже до лопаток, а из-за побочного действия одного из экспериментов они начали менять свой цвет, и в данный момент он был золотистым блондином, как его дедушка Джотто, который был в восторге от этого. Теперь Тсуна стал практически его копией, если не учитывать глаза цвета жидкой карамели. Джотто. Он тот, кто не дал детям сдаться. Все эти годы, что они провели в лаборатории, как мухи дрозофилы (подопытные мухи, но опыты ставятся лишь на чернобрюхих дрозофилах, так же используются, как корм, период жизни около 10 дней), не многие дети протянули тут и двух недель. Предок Тсуны много рассказывал ему про мафию, пока ребенок был без сознания или впадал в кому. Если случался второй случай, то Примо даже обучал своего внука, ведь они не ходили в школу. Зато теперь он говорил на итальянском, причем без акцента, чем не мало поразил Эстранео, ведь из детей он общался только с Мукуро. К Тсуне относились более бережно, чем к остальным, из десяти Небес, которые попали к ним в течение шести лет, выжил только он. За это дети ненавидели его, пытались избить, за что получали от самого Тсуны, от Мукуро и от ученых. Неделю назад М69 был перевезен в отдельную комнату для подготовки к сложной операции и реабилитации после нее, из-за чего Джотто ходил проверять синеволосого. В такие моменты Тсуна души не чаял в своем дедушке, ведь вся аппаратура очень неадекватно реагировала на присутствие призрака и начинала выключаться и сбрасывать настройки, доводя ученых до паники. — Тсуна, — тихо прошептала девочка, — а куда человек попадает после смерти? — ее голос был очень слабым, а гипер-интуиция, которая в следствии экспериментов стала предугадывать не только действия людей, но и машин, говорила, что ей осталось не долго. — Душа хорошего человека попадает в рай, — тихо проговорил мальчик, чтобы не разбудить спящих, — а душа плохого человека попадает в ад, хотя Мукуро говорил, что даже в аду лучше, чем здесь. — А куда попаду я? — она задрожала, ее тело отторгало глаза, что пересадили ей в одном из экспериментов, из-за чего они загноились, а пару часов назад Джотто сказал, что началось заражение крови. — В рай, ведь ты очень хорошая, а еще перенесла столько боли, но осталась доброй, — он скинул с себя тряпку и укрыл ее, несмотря на то, что она была укрыта. — Джотто рассказывал, что у каждого человека свой рай, но там всегда спокойно и хорошо, — Тсуна приобнял ее за плечи, давая понять, что она не одна. Она дышала очень часто, а ее сердце, казалось, хочет пробить грудную клетку. Потрогав ее лоб, мальчик выяснил, что он очень горячий. Ее хриплые вздохи разбудили ребят, которые с жалостью смотрели на предсмертную агонию их подруги. Кристина была доброй и часто пела им церковные песни, ведь раньше она жила в церкви. Всем детям было 6-7 лет, но девочка оказалась младше их на полтора года. У нее было слабое здоровье, а эта тяжелая операция стала выше ее сил. Тсу обнял ее за руку, ведь она стала для него младшей сестренкой. Никто не знал сколько прошло времени, но неожиданно она перестала дышать, а ее пальцы, которыми она держалась за ладонь и штанину экс-шатена, расслабились, падая на пол. Мальчику показалось, что в этот момент в комнате стало темнее. Они слышали ее последний вздох, то как ее рука упала на матрац с глухим стуком, им казалось, что они слышали ее смех, когда она отправилась на небеса. Даже те, кто не верил в загробную жизнь и считал все рассказы Тсуны сказками, в душе каждого из них стало темнее, ведь последний лучик солнца покинул ее. Даже в этом сыром и темном подвале стало темнее и холоднее. Теперь их осталось восемь.

Намимори

— Вольф-кун, иди кушать, — громко прокричала женщина, доставая из духовки запеченное мясо с овощами. Ее любимый сын просыпался только от запаха мяса и ни за что не спускался вниз, пока что-то мясное не будет готово. Ее любимый Вольф-кун, хотя… она понимала, что до четырех лет любила его иначе. После той поездки он изменился. Он стал другим. Перестал спотыкаться на лестницах, стал более замкнутым и драчливым, ведь раньше его все любили и дружили с ним. Ее сыну шесть, но он уже враждебно настроен против всех детей. А еще он не носит дедушкин подарок, да и вообще не ждет его приездов, а ведь раньше он ради этого вставал в шесть утра, прося завести ему будильник. — Доброе утро, мам, — улыбнулся мальчик, появившийся в дверном проеме кухни. Усевшись за стол, он стал завтракать. Его короткие каштановые волосы стояли на затылке смешным ежиком, а взгляд изумрудных глаз был направлен вдаль. Мальчик о чем-то думал. Последнее время он был очень задумчивым, особенно после того, как одно из колец его отца, которое он взял в руки, чтобы рассмотреть, загорелось оранжевым пламенем. Оно напугало его, но не обожгло, зато радость Емитсу была неописуемая. Через два дня приехал Тимотео и они рассказали ему про его семейное древо и наследство в виде мафиозной семьи Вонгола. Теперь ребенок часто витал в облаках и думал о своем будущем. Ведь теперь он крут! Он — мафиози! Подрастет и создаст свою банду, а пока… — Мам, положи еще один кусочек, — мальчик протянул тарелку улыбающейся женщине.

Эстранео, месяц спустя

Страх и отчаянье преследовали Мукуро с момента операции. Кто-то звал его, предлагал силу, а когда он согласился, то наступила тьма. Беспросветная, вязкая, она обволакивала его, утягивая на самое дно. Страшно. Ему было безумно страшно… что он не сможет увидеть Тсуну. Брат. Да, он стал ему братом, очень близким человеком, родным. Боль. Она пронзала все его тело, сковывая ледяными оковами и вынуждая садить голос в немом крике. Надежда. Он чувствовал присутствие Джотто и слышал те слова, что просил передать ему Тсунаеши, а от этого сердце начинало биться быстрее, и он старался вырваться из этой тьмы. — Все пути ада успешно пройдены, — монотонно произнес какой-то мужчина, скрипя ручкой по бумаге. — Проект «Управление сознанием» успешно начат. — Босс, мы готовы приступить к изъятию пламени Неба из подопытного Т27, — отчиталась какая-то женщина. — Тсуна… нет! Это убьет его! — последние мысли, которые помнил Мукуро, прежде, чем провалиться в небытие.