Глава 14
1 декабря 2013 г., 01:27
1.
С того рокового дня, когда Донна сбежала с объекта 451, прошло три месяца. Телепортационное устройство Мастера благополучно вернуло их с Мартой в штаб-квартиру сопротивления, но ее возлюбленного повелителя времени с ними не было. Времени на сожаления не оставалось: им с Мартой пришлось срочно эвакуировать лагерь, прежде чем люди Саксона обнаружат их. Через несколько часов после поимки Мастера фильтр восприятия, защищавший их от глобальной системы безопасности Саксона, наконец был прорван, и вражеские войска вскоре показались на горизонте. С неба на людей посыпались смертоносные металлические сферы, атаковавшие лодки беженцев, в отчаянии пытавшихся сбежать из города по воде. Люди храбро сражались выданным им сопротивленцами оружием, но токлафаны превосходили их числом, и вскоре воды Сены потемнели от крови.
Донна и Марта последними покинули обреченное убежище. Прорубая себе путь из собора, они сбежали в канализационные тоннели, чтобы избегнуть этой резни. В итоге они оказались отрезаны от остальных, не имея ни малейшего представления, сколько из них на самом деле выжило.
Переполненные отчаянием, не имея плана действий, они были вынуждены оставаться в тоннелях. Поначалу они планировали затаиться лишь на несколько дней, только чтобы переждать самое худшее. Но дни превращались в недели, а недели – в месяцы, и последняя группа выживших постепенно начинала все больше и больше погружаться в состояние глубокой апатии и страха, в котором дальнейшее выживание казалось им невозможным. Не помогала поднять боевой дух и их предводительница, превратившаяся в мрачную тень себя прежней. Донна почти не разговаривала с остальными, и лишь стараниями Марты еще сохраняла трезвость разума в эти тяжелые времена. Марта же снаряжала людей выбираться на поверхность в поисках еды в брошенных домах. Донна участвовала в этих вылазках, но, поспешно копаясь в пахнущих плесенью и гниющим деревом ящиках грязных кухонь, она думала о Мастере. Будь он все еще с ними, он бы посмеялся над тем, что они живут как крысы.
В конце концов, именно Марта предложила Донне вернуться в собор и поискать оружие и боеприпасы, оставшиеся на чердаке. Девушки вышли ночью, когда остальные спали, и направились обратно на остров. В день нападения армия Саксона подожгла собор, и потому на его месте они нашли лишь руины древнего здания. Все восточное крыло церкви выгорело дотла. Внутренние стены его почернели, словно каминная труба, крыша обвалилась от невероятного жара, и мраморные колонны, переломившись надвое, валялись на боку. Повсюду среди обломков лежали изогнутые от боли, почерневшие трупы и с укором взирали на них.
Донна поспешно отвела от них взгляд.
Западная колокольня устояла. Марта и Донна молча поднялись по хорошо знакомой лестнице. Деревянные балки чердака почернели и походили на длинные тени деревьев в лесу. Слабые пятна света, прорываясь сквозь дыры в крыше, падали внутрь. Ссохшиеся и ломкие половые доски жалостно отзывались на каждый шаг женщин, медленно подошедших к платформе в центре комнаты. Донна глубоко вздохнула, чувствуя щекочущее прикосновение пепла к горлу и легким. Когда она осветила фонариком обломки покинутой мастерской, на нее накатила тоска, которой она так долго избегала.
Куда бы ни упал взгляд, везде оставались забытые предметы. Когда не стало их хозяина, они стали только болезненнее напоминать ей, что она потеряла.
Она узнала прибор, отдаленно напоминавший пульт управления, который собрал Мастер для перепрограммирования токлафанов. Очки с увеличивающими линзами. Ноутбук, превращенный в компьютерную станцию для взлома сети Архангел. Они все были покрыты толстым слоем пыли и пепла, но целы и невредимы, все лежали на своих местах – на верстаке или на сложенных в углу ящиках. Они словно терпеливо ждали его возвращения.
Донна остановилась и вынула из запыленного ящика небольшое устройство. Это была узкая прямоугольная коробочка с небольшим экраном. Ее пальцы практически любящим жестом пробежались по кнопкам.
– Что тут у тебя? – Марта подошла к ней. – С его помощью можно взломать Архангел?
– О, нет, – Донна покачала головой. Она чувствовала себя виноватой за то, что тратит на это их время. – Нет, это просто переносное устройство для демонстрации изображений и коротких видеозаписей.
– Каких изображений?
– Да ничего особенного. Ну, знаешь, лондонский горизонт. Речной берег в туманный день. Мастер подарил его мне. Я тогда сказала, что переживаю, как бы у меня из головы не выветрилось, каким был мир... до всего этого, до всех этих смертей и разрушений. Я боялась забыть.
Она опустила голову, едва заметная улыбка коснулась ее губ.
– И он сделал эту дурацкую штуку. Загрузил в нее рождественские картинки и фотографии солнечного неба. Он сказал... он сказал, что не желает, чтобы я забыла все то хорошее, что раньше было в мире, потому что хочет, чтобы я смогла продолжить жить в нем, когда все кончится.
Она замолчала и невидящим взглядом уставилась в темное пространство перед собой.
– Ты в порядке? – спросила Марта.
– Да. В порядке. Примерно как повелитель времени, когда он говорит, что все в порядке, – ответила Донна.
– Давай-ка ты отдохни, а я тут разберусь, – Марта взяла Донну за руку, в которой та сжимала устройство, и заставила ее положить его в карман. – И оставь это у себя.
Донна покачала головой.
– Оно сломано. Даже включить его уже не могу. Оно бесполезно.
Марта обернула пальцы Донны вокруг устройства и понимающе заглянула ей в лицо.
– Для тебя – не бесполезно. Поверь мне. Оставь его у себя.
Донна наконец кивнула и, снова забросив его в карман, подняла взгляд.
– Ты сохранила что-нибудь на память о Докторе?
– Да, – со слабой тоскливой улыбкой ответила Марта. – Я храню его слова в памяти и в сердце. Больше у меня ничего нет. Но, чтобы двигаться дальше, мне достаточно и этого. Тебе тоже нужно хоть что-то, чтобы сохранять веру.
Донна улыбнулась, понимая, что Марта права. Их настоящее было бы невыносимо без прошлого. Единственное, что заставляло ее продолжать борьбу – это воспоминания о нем, и она отчаянно цеплялась за них, боясь, что однажды, проснувшись в ледяных стенах канализационных тоннелей, не сможет вспомнить звук его голоса или выражение его лица. Забыть Мастера, ее Мастера, значило потерять его во второй раз.
– Донна! Донна, ты меня слышишь?
Донна закрыла глаза. Она знала, что иногда ее разум мог жестоко разыграть ее, заставив думать, что она слышит, как он зовет ее, думать, что он ждет ее за углом безжизненной улицы или за дверью опустевшего дома. Чтобы оградить себя от боли, она научилась игнорировать это ощущение до тех пор, пока оно не пройдет.
– Донна, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь!
– Донна! – Марта потянула ее за рукав пальто.
– Прости, – Донна открыла глаза и потрясла головой. – Я задумалась. Нам пора?
– Тсс! – Марта прикоснулась пальцем к губам. – Прислушайся! Ты ничего не слышишь?
Донна задержала дыхание. Крик ее потерянного друга доносился из хранилища в дальнем конце чердака. Она перевела взгляд на Марту, на ее лице было написано неверие.
– Ты тоже это слышишь? Это не галлюцинация?
Марта покачала головой.
– Нет, это правда. Тебе не показалось.
– Но... как?
Они вошли в хранилище. Марта пробежалась светом своего фонарика по сваленным в углу стопкам коробок, заполненных электроникой, и обнаружила на столе небольшой монитор. От него исходило жутковатое свечение. Донна подобрала его, держа перед собой. На экране шевелились одни помехи, но сквозь шум из динамиков вырывался знакомый голос.
– Донна, ты меня слышишь? Я пытаюсь с тобой связаться. Донна!
– Мастер? – выдавила она. Ее сердце вздрогнуло от радости и облегчения. – Я здесь! Я здесь, я тебя слышу! Боже! Ты жив!
– Нет! – Марта схватила монитор. – Не отвечай! Это может быть ловушка!
– Но это же Мастер! Мой Мастер! Я знаю, что это он!
– Откуда ты знаешь? – спросила Марта. – Донна, подумай сама! Саксон поймал Мастера из будущего, у него нет возможности влезть в сеть Архангел!
– Но... может, он сбежал! Может, он сумел придумать, как пробраться в комнату управления и связаться с нами!
– Донна! Это ты? Я тебя слышу. Марта с тобой? Послушай, мне нужна твоя помощь. Я смог выбраться из камеры, но... я в ловушке, Донна, пожалуйста, помоги мне.
Донна метнула в Марту уверенный взгляд, но та покачала головой.
– Если на Земле и остался человек, способный на такое, это точно Гарольд Саксон. Мне жаль, но я не могу стоять и смотреть, как ты ведешься на это, – она вырвала устройство из рук Донны и швырнула его на пол. Прибор испустил сноп искр, заставив обеих женщин отпрыгнуть. Затем экран погас, и они остались в полной тишине.
Решимость Донны наконец растаяла. Она отвернулась, прижав ладонь ко рту, из глаз ее брызнули слезы. Марта осторожно подошла и положила руку ей на плечо.
– Донна. Пожалуйста. Я знаю, как тебе хочется быть рядом с ним. Но подумай логически – это не мог быть он. Не мог.
Раскрасневшаяся от злости Донна развернулась к ней лицом и сбросила руку Марты с плеча.
– Не надо! Я знаю, что не так умна, как ты! Я знаю, что я истеричка, и что шанс увидеть его снова – один на миллион! Но я согласна воспользоваться этим шансом. Ты не имеешь права отнимать у меня эту возможность!
Марта опустила взгляд в пол и промолчала, не зная, что сказать, чтобы смягчить ее горе.
– Донна? Ты еще здесь?
Марта посмотрела на Донну, глаза той расширились. Она поспешно вынула из кармана переносное устройство. Оно было включено, по экрану бегали белые помехи. Голос Мастера доносился из маленьких, как игольное ушко, динамиков по бокам.
– Донна? Донна!
– Да! Да, я здесь! – крикнула она, отворачиваясь от Марты. – Я здесь, я тебя слышу!
– Нет, не надо! – взмолилась Марта. Но Донна крепко вцепилась в устройство, решив на этот раз обязательно удержать связь с ним.
– Я все еще здесь,– проговорила она в микрофон. – Я тебя не оставлю.
Снежный покров помех рассеялся, и на экране показалось лицо Мастера.
– Донна, ты меня видишь?
Она на мгновение задохнулась.
– Да! Да! Вижу! – она счастливо посмотрела на него. Поначалу ей показалось, что он такой же, каким она видела его в последний раз, но, приглядевшись, она вдруг поняла, что он в чем-то неуловимо изменился. То ли его глаза казались моложе, то ли взгляд был увереннее, то ли в изгибе губ виднелась какая-то жестокость. Она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на Марту, жестами умолявшую еще подумать еще раз.
– Это не он, – шептала она. – Пожалуйста, послушай меня.
Ее насквозь обдало холодом. Донна снова посмотрела на человека на экране и с болью в сердце осознала, что Марта права.
– Ты не он, – помертвевшим голосом заявила она. – Ты Гарольд Саксон.
Губы повелителя времени растянулись в волчьем оскале.
– Наша рыжая Красная Шапочка наконец делает правильные выводы, – он жестоко усмехнулся. – Ну давай, скажи мне. Что меня выдало? Мои уши показались тебе заостренными?
– Он может нас отследить! Выключи его немедленно! – крикнула Марта. Донна попыталась, но устройство не реагировало ни на одну кнопку.
– О, боюсь, уже слишком поздно. Я уже получил ваши координаты. Так, посмотрим. Вы вернулись в заброшенное убежище сопротивления в развалинах собора Парижской Богоматери, на чердаке западной колокольни. Я прав? – он расхохотался. – Я могу определить ваше местонахождение с точностью до миллиметра, так что не нужно больше бессмысленных разрушений, мисс Джонс.
Он ткнул пальцем в Марту, подобравшую тяжелый инструмент, чтобы разнести монитор.
– Я просто хочу немного поболтать с вами обеими. Если не возражаете.
– Что ты с ним сделал? – с ужасом спросила Донна.
Улыбка сползла с его лица.
– Лишь то, что сделал бы сам с собой, если бы пал жертвой подобного безумия.
Он поправил камеру, чтобы напрямую взглянуть на нее.
– Донна Ноубл, да? – он ухмыльнулся. – Это ты во всем виновата. Ты отравила его. Я никогда не видел себя таким слабым. Ты хотя бы знаешь, что он пытался меня убить? – он повысил голос во внезапном приступе ярости. – Меня! Он пытался убить меня! Это ли не доказательство широчайшего масштаба вреда, который ты нанесла? Ты свела с ума человека... нет, не человека – повелителя времени, бога во плоти – до такой степени, что он попытался убить свою прошлую версию. Если бы не барабаны, он давно уступил бы твоему безумию. К счастью, мне удалось вбить в него немного здравого смысла.
Он повернул камеру и показал ей Мастера, стоявшего на коленях с опущенной головой. Саксон подошел к нему и потянул его за волосы, чтобы заставить поднять лицо.
– А вот и он! Твой возлюбленный Мастер. С радостью сообщаю, что он излечился от твоей лжи. Его разум чист, остался лишь бой барабанов, напоминающий ему, кто он такой.
Донна прикрыла ладонью рот.
– Расскажи им, что ты узнал, – Саксон потрепал его по щекам, как собачку. Мастер уставился в камеру пустым и безнадежным взглядом.
– Я узнал... что бытие не имеет значения.
– И, поняв это, мы обретем свободу, – добавил Саксон и любяще улыбнулся ему, как всепрощающий отец. Он снова повернулся к камере. – Прошу вас, не смотрите так тоскливо, мисс Ноубл! Теперь я буду хорошо с ним обращаться. Он больше не встанет на сторону Доктора. И, кстати о нашей старой кляче. Ручаюсь, мисс Джонс не терпится увидеть его. Сейчас, подождите, дайте-ка я разверну эту штуку.
Он нацелил камеру на Доктора, сидевшего в кресле-каталке напротив подавленного Мастера.
– А вот и он! Эй, дедуль, поздоровайся со своей бывшей спутницей, – он поднял руку Доктора и помахал ею в объектив, как кукольник. – Вот видишь, он все такой же, каким ты оставила его на мое попечение. С его сморщенной головки не упало ни пушинки, клянусь! – Саксон нахально улыбнулся, скрестив пальцы.
– Однако, – он медленно поднялся с корточек, его улыбка тут же испарилась. – Вместо того чтобы проявить благодарность за то, что я позволил ему жить и стать свидетелем великолепия и торжества моего правления, он попытался меня убить. Не правда ли, Доктор?
– Я не собирался тебя убивать. Я только хотел остановить тебя, – отозвался Доктор.
– Ой, какая скромность! Разве это не одно и то же? – Саксон вынул лазерную отвертку из кармана и вгляделся в нее. – Пора показать и тебе, и твоим жалким друзьям-обезьянам менее сострадательную сторону вашего Мастера и повелителя.
Он усмехнулся Доктору.
– И тут начинается твоя роль, – он бросил решительный взгляд на свою будущую версию и, два раза повернув в ладони отвертку, бросил ее к его ногам.
– Подними, – приказал Саксон.
Мастер посмотрел на него пустыми глазами, а затем перевел взгляд на Доктора.
– Я сказал, подними!
– Нет! – пробормотала Донна.
Мастер подчинился.
– А теперь убей его.
– Нет! Ты не заставишь его это сделать! – заорала Донна в крошечный экран.
Усмешка на губах Саксона стала шире.
– Помни. Помни, кто ты такой. У тебя нет выбора. И никогда не было.
Пленник нацелил оружие в грудь Доктора, но тот встретил его спокойным взглядом.
– Я прощаю тебя, – прошептал он и закрыл глаза.
– Мастер! Не надо! – крикнула Донна.
Мастер выстрелил. Луч ударил Доктора в грудь, и он упал на пол, содрогаясь от боли. Казалось, все должно было кончиться за секунды, но оказалось, что это не так. Боль все длилась и длилась, и Доктор чувствовал, как испаряется каждая капля влаги из его клеток, как яростно сокращаются мышцы. Его позвоночник затрещал, плоть стала натягиваться на скелет все плотнее, пока не стала похожа на тонкий пергамент.
– Ты же не думал, что я отпущу тебя вот так просто, а, Доктор? – Саксон скрестил руки на груди, наблюдая за его мучениями. – 900 лет в бегах. Давай воспользуемся помощью чудесного гения профессора Лазаруса, чтобы посмотреть, каково это на самом деле?
Он повернулся к своему будущему "я". Рука того, сжимающая оружие, начала трястись.
– Не останавливайся, – прошипел он. – Продолжай стрелять.
Он схватил пленника за руку, удерживая ее ровно.
– Вот так. Старше, и старше, и старше...
Марта с ужасом смотрела на эту сцену. Она должна была отвернуться, ради себя самой, должна была, но она обязана была знать. Обязана была своими глазами увидеть, что Доктор выжил.
– Все старше, Доктор. Старше, старше и старше.
Тело Доктора начало уменьшаться в размерах. Его дергающиеся руки и ноги скрылись под одеждой. Его крик стал неразборчивым, а затем и вовсе стих. Саксон отпустил руку пленника, позволив ему наконец опустить оружие. Как только Саксон забрал у него отвертку, Мастер рухнул на пол, словно вес крошечного устройства единственный удерживал его на ногах, и виновато посмотрел на смятый костюм, оставшийся вместо Доктора. Саксон подошел ближе и, нагнувшись, пригляделся. Из-под воротника рубашки осторожно выглянула большая голова. Доктор, превратившийся в маленькое истощенное, древнее существо с чахлыми, почти детскими чертами лица, моргнул и поднял на него взгляд огромных глаз.
Саксон, не сумевший подавить вздоха облегчения, вернулся к камере.
– Дамы, – он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. – В общем-то, сказать мне больше и нечего.
Он с улыбкой посмотрел на часы.
– У вас есть ровно три минуты до того, как прибудут токлафаны. Позвольте порекомендовать вам употребить это время с пользой.
И с этими словами, он отключил камеру и оборвал сигнал.
2.
6 месяцев спустя.
Под покровом ночи к бушующему берегу одного из каменистых пляжей близ Довера причалили две лодки. Одна из них совсем недавно отплыла от старого грузового корабля, только что прибывшего из долгого путешествия к восточному берегу Африки, другая прибыла со стороны Европы, а точнее – из Франции. На берег Англии сошли две женщины. Они поблагодарили своих провожатых, членов сопротивления, рисковавших своими жизнями, чтобы вернуть их домой. Одна из них обвела взглядом пляж и заметила рыжеволосую женщину, стоявшую на волнорезе и помогавшую оттолкнуть лодку обратно в море. Она бросилась к ней, растягивая на губах широкую улыбку.
Донна и Марта облегченно обнялись, радуясь тому, что обе они сумели пережить эти долгие мрачные месяцы.
– Скольких тебе удалось найти? – спросила Марта, когда они пересекали пляж, направляясь к грузовику, ждавшему их на противоположной стороне.
– Тысячи, если не больше. Но все равно кажется, что этого мало, – вздохнула Донна.
– Не обязательно рассказывать всем из первых уст. Слухи разойдутся сами собой. Как и надежда.
– Надеюсь, ты права, – Донна посмотрела на человека, стоявшего у грузовика. Это был неопрятный юноша. Он ждал их, засунув руки в карманы и подняв воротник, чтобы защититься от резкого ветра. – Что насчет этого парня? Мы можем ему доверять?
Марта бросила на Донну понимающий взгляд.
– Мы тщательно проверили его перед этим заданием. Он чист, но ничего не знает о профессоре Докерти, так что не упоминай при нем об этом.
Донна кивнула.
– Ты еще носишь с собой пистолет?
– Он в рюкзаке. В Сингапуре был человек, который делал подобные старомодные игрушки. Он немного накрутил его деталями. Теперь выглядит довольно впечатляюще, – улыбнувшись, сказала Марта и подошла к юноше.
– Так как вас зовут?
– Том Миллиган. А вам нет нужды представляться. Вы знаменитые Марта Джонс и Донна Ноубл. Сколько прошло времени с тех пор, как вы в последний раз посещали Британию?
– 365 дней, – ответила Марта. – Это был долгий год.
– А вы? – Том, улыбаясь, перевел взгляд на Донну.
– Просто... слишком много, – искренне ответила она.
3.
Он не мог сосредоточиться. Так было каждый раз, когда он принимался за людей. Так не должно было быть. Он не должен был испытывать трудностей при проникновении в их разум, он умел внедрять в их головы любую мысль с легкостью, даже не вспотев, это было все равно что щелкнуть пальцами. Но почему-то его способность управлять ими значительно истощилась. Он не лишился ее, ему просто приходилось прилагать для этого больше усилий. Но он никак не хотел связывать это со своим искренним нежеланием причинять людям вред.
Старик, лежавший перед ним, был пристегнут к операционному столу металлическими зажимами. На его голове была закреплена металлическая клетка, опутанная проводами, подведенными к его гладко выбритому черепу. Глаза старика, затуманенные катарактой, с ужасом взирали на него. Все это напоминало ему его самого в бункере ЮНИТ до того, как его спасла Донна.
– Прошу вас, сэр. Я вас не знаю. Я не сделал вам ничего дурного, – слабым голосом взмолился старик. – Я никому никогда ничего дурного не делал. Клянусь богом.
– Дело не в этом, – как бы он хотел, чтобы этот человек просто перестал с ним разговаривать. – Это никак не связано с тобой. Совсем никак.
– Но зачем, сэр? Зачем вы это делаете? У меня же дети – и внуки!
– Может, перестанешь разговаривать со мной? Я не могу сосредоточиться!
– И жена. Я не хочу оставлять их одних. Не сейчас. Не так.
Мастер отвернулся, закрыв глаза руками в попытке избавиться от нарастающей головной боли.
– Я не могу. Просто не могу.
– Тогда отпустите меня! – вскрикнул старик. – Прошу вас, сэр, я хочу еще раз увидеть свою семью!
В ответ Мастер пробормотал что-то невнятное, торопливо бегая по своей лаборатории в поисках инструментов. Найдя то, что искал, он вернулся к столу, держа в руках стеклянный шприц с жидким транквилизатором.
– Я имел в виду, что не могу работать, пока ты не заткнешься! – он схватил старика за руку, отыскивая вену.
Посреди комнаты материализовалась серебристая сфера и подлетела к операционному столу, где Мастер изо всех сил боролся со стариком, стараясь удержать ровно его руку.
– Что ты делаешь? Наш Мастер и повелитель приказал не это! – с детским возмущением воскликнул токлафан. Мастер тяжело вздохнул и, закатив глаза, снова повернулся к подопытному.
– Лежи тихо, – приказал он и воткнул иглу в место, где, как ему казалось, вена подходила ближе к поверхности кожи. Старик жалко вскрикнул, когда он попал в чувствительный мускул. Мастер тут же убрал иглу, прежде чем хоть капля транквилизатора попадет внутрь.
– Сказал же, лежи тихо, – он бросил шприц на поднос с виноватым выражением лица.
Токлафан покрутился у него перед носом.
– Почему ты хочешь его усыпить? – строго вопросил он.
– Он отвлекает меня от работы, а ты как думаешь?
– Нельзя усыплять подопытных. В день, когда наш Мастер и повелитель прославится, люди будут в сознании.
– Ну, ты же знаешь, как это бывает. Нельзя построить космическую ракету, не протестировав ее сначала с помощью экспериментальной модели, собранной из китайских хлопушек и рулона туалетной бумаги.
– Мы хотим, чтобы ты тестировал оружие на людях в сознании.
– А я хочу, чтобы Луну завернули в подарочную упаковку с большим красным бантом. Но никому до этого нет дела, – саркастично ухмыльнулся Мастер.
– Наш Мастер и повелитель этого требует.
Мастер покачал головой и посмотрел на человека, лежащего на столе. Его сморщенное лицо было залито слезами. Он устал видеть страх и горе людей. Как же ему хотелось, чтобы все это закончилось.
– Скажи своему хозяину, что он получит то, что хочет, – ответил он токлафану, не глядя на него. – Машина будет готова вовремя.
Он снова повернулся к старику.
– Скажи мне, – тихо произнес он. – Если я тебя отпущу, куда ты пойдешь?
– Я не понимаю, сэр. Вы правда меня отпустите? – надежда забрезжила в его старых глазах.
Мастер уставился на него.
– Скажи мне, и я обещаю, что отпущу тебя.
– Я пойду домой, сэр. Пойду домой, к жене.
– Где твой дом, старик?
– В Нидерландах, на западе. Маленький городок неподалеку от границы с Германией, – голос старика ослабел, его взгляд застыл, когда его накрыло воспоминаниями. Мастер закрыл веки и проник в его разум. Перед ним возникли белые замерзшие поля. Его ботинки тонули в толстом слое снега, сани, что он тянул за собой, застревали в рассыпанных по земле сорванных ветках. Мороз колол уши и щеки, изо рта вырывались густые облака пара. Вдалеке показался старый дом, из изогнутой каминной трубы которого тянулся дым. В кухонном окне горел теплый свет, у дверей ждала пожилая женщина. Он помахал ей рукой, замерзшей от ручки саней и раскапывания картошки в полях. Она подошла и поцеловала его в щеку, обвивая руками шею. Заметив, как холодны его руки, она сжала их в своих ладонях, согревая их горячим дыханием.
Мастер открыл глаза. Старик был все еще погружен в блаженные воспоминания о давно минувших днях, его разум был заперт в разбуженном Мастером подсознании. Провода в металлической клетке вдруг ожили и заискрились, и мониторы тут же отметили быстрый рост мощности. Мастер через плечо глянул на токлафана, потом снова на наконец успокоившегося человека. Он закрыл глаза старика и дернул рычаг.
Старика окружило переливавшееся синим и фиолетовым цветом свечение от покидавшей его тело энергии. Он несколько раз дернул головой и замер без единого движения.
То, что осталось от старика, бешено металось взаперти в металлической клетке, пылая, как маленькая звезда. Мастер взглянул в светящееся облако, вновь прогоняя перед внутренним взором воспоминания человека и гадая, какие из этих мечущихся частиц отвечали за дым в морозном зимнем воздухе, запах волос его жены, за теплые прикосновения ее мягких рук.
Мерцающая пыль еще несколько мгновений покрутилась в металлической клетке и испарилась.
Токлафан с любопытством подлетел поближе.
– Куда он делся? – спросил он, возбужденно вращая своей нижней половиной.
– В машину, – без тени эмоции ответил Мастер. – К остальным.
Он повернулся к огромной конструкции в дальнем конце лаборатории, напоминавшей здоровенную антенну. Внезапная вспышка электрического разряда на мгновение ослепила их обоих, и энергия наконец свернулась между катушками в виде фиолетовых искр, пробегающих по проводам.
– Значит, она работает! – воскликнул токлафан. – Машина наконец готова!
– Разумеется, она работает, – ответил Мастер, бросая на умалишенный серебристый шар злобный взгляд. Последний эксперимент не прошел для него бесследно, оставив во рту неприятный горьковатый привкус.
– Я знал, что она заработает, – добавил он скорее разочарованно, чем взволнованно.
– О, ты должен сообщить моему Мастеру и повелителю. Он будет так счастлив узнать хорошие новости.
– Так пойди и скажи ему. Может, он вознаградит тебя новым набором ножиков? – саркастически отозвался он.
– Я понимаю, – прожужжал токлафан. – Ты так взволнован, что хочешь продолжить работу. Я тебя не виню. Наблюдать за тем, как они дрожат и извиваются, пока их мозг не отключится, так забавно! Продолжай! – провозгласил он, изобразив пируэт в воздухе. – Давай еще одного! Я позволю тебе еще немного побыть в лаборатории.
Мастер молча взглянул на токлафана. Кто бы мог подумать, что это омерзительное существо, его собственное создание, станет для него более чуждым, чем все расы Вселенной, которые ему довелось встречать в своей долгой безжалостной жизни?
– Нет, – вздохнул он. – Ты прав. Надо доложить ему. Пойдем, повидаем твоего Мастера и повелителя и поболтаем с ним как можно дольше, согласен?
