Исключение

      Джонхён прошёлся по небольшому залу магазина взад-вперёд, поправил несколько неаккуратно стоящих на полках книг и вернулся за прилавок. Время едва перевалило за полдень, и стрелка часов будто застыла, противно медленно отсчитывая минуты до окончания его смены. Не сказать, что работа в книжном магазинчике отца была столь в тягость, но Джонхён был невыспавшимся и злым. Ночь прошла в творческих потугах написать достойную песню для прослушивания, и он чувствовал себя необычайно разбитым. Он просидел над текстом почти до рассвета, но всё равно не был уверен в результате и предчувствовал очередной отказ. Когда ты — никто, пробиться в шоу-бизнес необычайно трудно.       Его рот растянулся в широком зевке, когда колокольчик на двери задорно звякнул, возвещая о новом посетителе. Джонхён оторвал взгляд от местами обшарпанного прилавка и без особого интереса осмотрел вошедшего.       Блондинистый юноша в ярко-фиолетовом пальто, ботинках на платформе и неприлично узких джинсах, увешанный бижутерией, как рождественская ёлка, мерно прохаживался между стеллажей. Когда же он залип у одного из них, Джонхён невольно усмехнулся — глянцевые журналы.       На таких гламурных, ухоженных мальчиков в модных тряпках Джонхён вдоволь насмотрелся, часами просиживая в коридорах музыкальных лейблов. Общения с ними он старательно пытался избегать или сводить к минимуму и, по возможности, лишний раз о них не думать. Они вызывали у него какой-то душевный диссонанс, беспричинную злость и противную мелкую дрожь по телу, заставляющую сжимать руки в кулаки и сердито поскрипывать зубами. Джонхёна не столь раздражала их ориентация (чужие предпочтения его не волновали, пока не касались его лично), сколько мысли об их стиле жизни и методах достижения целей. А у этого юноши разве что на лбу не было написано, что он из их клуба. Что он забыл в этом захолустье?       Задумавшись, Джонхён не заметил, как парень оказался в непосредственной близости, и невольно вздрогнул, когда сильно подведённые раскосые глаза окинули его скучающим, высокомерным взглядом. Юноша в непонятном выражении скривил аккуратные губы и небрежно бросил на прилавок несколько последних выпусков модных журналов.       — Я это возьму, — сказал он, манерно растягивая гласные.       Джонхён поморщился, когда в нос ударил приторно сладкий аромат парфюма. На него накатила волна инертной злости, смешанной с брезгливостью. Неужели этому парню нравится так выделяться? Почему некоторым людям столь необходимо выставлять напоказ своё безумие?       Откинув лишние мысли, Джонхён натянуто улыбнулся и сосредоточился на работе.       — Двадцать тысяч вон, — сухо озвучил он, уставившись в кассовый аппарат.       Юноша отсчитал нужную сумму и протянул деньги, но Джонхён, не желая соприкасаться с этим странным парнем пальцами, упорно ждал, пока наманикюренная рука положит их на прилавок, будто, дотронувшись, подцепит неизлечимую болезнь.       Уловив пренебрежение, юноша понимающе хмыкнул и, взяв покупку, молча вышел вон.       — Развелось тоже… — себе под нос усмехнулся Джонхён, укоризненно покачав головой.       Уйти в раздумья об ущербности некоторой части населения ему не дал внезапно завибрировавший в кармане мобильник. Взглянув на дисплей, Джонхён первый раз за сегодня искренне улыбнулся.       «Выбирайся вечером в наш клуб. Обещаю тебя кое с кем познакомить».       Джонхён весь день лелеял желание выспаться во всех позах, нежели тусоваться всю ночь и завтра снова клевать носом, но любопытство одержало над ним верх.       Его лучший друг Минхо вот уже пару месяцев крутил роман с какой-то таинственной особой, чьё имя было в строжайшем секрете. Поначалу он старался это скрывать, но шила в мешке не утаишь, и через некоторое время Джонхён его вычислил. Снедаемый любопытством, он пытался расспросить друга, но Минхо отвечал лишь загадочной улыбкой и старался как можно быстрее уйти от разговора, что Джонхёна уже откровенно нервировало. Такая застенчивость была Минхо несвойственна, что ещё больше интриговало и разжигало желание докопаться до истины.

***

      — Да не знаю я ещё, приду домой или нет, — раздражённо проворчал в трубку Джонхён, прижимая её ближе к уху и прикрывая микрофон от порывов ветра. — Нет, я не смогу завтра открыть магазин — у меня назначена встреча. Нет, я не зря теряю время, и мне не надоело! Пап, мы это обсуждали уже. Всё, я тебе потом перезвоню. Меня ждут. — Пытаясь быстрее отвязаться, он даже не дослушал сердитое бурчание в трубке и нажал отбой.       Ссориться с родителями по поводу выбора профессии уже не было сил, но почему-то это раз за разом портило ему настроение.       Джонхён зашёл в клуб, погружаясь в мир бьющей по барабанным перепонкам музыки и слепящих огней. Он прошёл к барной стойке и, пока ждал заказ, осмотрелся в надежде отыскать друга. К его удивлению, тот обнаружился посреди танцпола, зажигая с симпатичной рыженькой девчонкой. А она молодец, раз такого чопорного зануду, как Минхо, танцевать вытащила! Мысленно порадовавшись за друга, Джонхён решил пока присесть у стойки и подождать, когда они вернутся на своё место.       Впрочем, долго ждать не пришлось, и уже через пару композиций девушка, что-то прошептав Минхо на ухо и мило улыбнувшись, куда-то удалилась, а он сам повалился на диванчик в углу.       — Привет! — Джонхён хлопнул друга по плечу и тоже бухнулся рядом с ним.       Минхо вздрогнул от неожиданности и обернулся.       — Привет! Ты всё-таки пришёл. — В его голосе скользнуло откровенное волнение, которое не перекрыла даже громкая музыка, и он настороженно огляделся по сторонам.       — Было интересно, кто же смог вскружить тебе голову. Та рыженькая и есть твоя новая пассия, которую ты от меня столько прятал? Она ничего. А я-то уж испугался, что она страшная, как смерть, или и того хуже. Чего только не выдумал! — рассмеялся Джонхён.       — Да уж, — протянул Минхо, кажется, нервничая ещё сильнее, но он сглотнул и, собравшись с духом, мужественно продолжил: — Хён, я хотел предупредить тебя, что это, как бы, не совсем…       Договорить он не успел.       — Привет! — раздалось неподалёку, и парни, как по команде, вскинули головы.       Сбоку послышался досадливый вздох Минхо, но Джонхён больше не смотрел на друга. Он во все глаза пялился на пришедших.       Рыженькая красотка при ближайшем рассмотрении оказалась смазливым худеньким мальчиком, неловко переминающимся с ноги на ногу под пристальным сканирующим взглядом. Теперь, когда он был так близко, его пол был очевиден, несмотря на нежные черты лица и длинные волосы, спадающие на плечи. А ещё его выдал хоть и нежный, но всё равно мальчишеский голос, что вкупе с остальным не укладывалось у Джонхёна в голове. Его разрывала на куски туча мечущихся вопросов, но он продолжал пораженно молчать, чуть приоткрыв рот. Но ещё больше он обалдел, бросив взгляд за плечо юноши. Позади него, высоко вздёрнув подбородок, стоял тот самый надменный блондин, что днём забрёл в его магазин.       Минхо первым встал с дивана, поравнявшись с прибывшими. Джонхён на автомате поднялся следом в надежде, что друг что-то прояснит.       — Это Тэмин — мой парень, — неловко прихватив слегка растерянного юношу за тонкую талию, представил его Минхо.       Джонхён думал, что находится во сне. Или что у него температура под сорок, и вокруг просто очень реалистичные галлюцинации. Неловкие извинения Минхо, от волнения глотающего буквы, а также имя блондина, пролетели у него мимо ушей, как совершенно ненужная информация, не стоящая запоминания, и едва тот закончил говорить, Джонхён пораженно выдохнул:       — Это какая-то шутка?       Он все ждал признания, что друг просто прикололся и сейчас посмеётся над его растерянным видом, хлопнет по плечу, как в старые добрые времена, и всё будет как раньше. Но Минхо, сохраняя бесстрастное выражение лица, лишь отрицательно помотал головой.       — На два слова! — прорычал Джонхён, грубо ухватив его за локоть и чуть оттаскивая от остальных, хотя не настолько, чтобы они не могли расслышать разговор. — У тебя совсем крыша поехала?!       — Хён... — Минхо высвободился из стальной хватки и спокойно смотрел на него. Теперь, когда он уже сказал про Тэмина, он был смелее. — Пожалуйста, не злись. Я хотел сказать тебе раньше, но опасался, что так оно и будет.       — И ты мне так спокойно об этом говоришь?       — Ну не психовать же, как ты.       На минуту Джонхён замолк и перевёл дыхание. Он относился к категории людей, не умеющих держать язык за зубами, а эмоции в узде. Но в общении с невозмутимым Минхо такой подход к делу бесполезен. Джонхён ещё пару раз глубоко вдохнул-выдохнул, пытаясь взять себя в руки.       — Минхо, — вкрадчиво начал он, будто разговаривал с маленьким ребенком, и проникновенно заглянул в большие глаза друга, — я всё понимаю — живём один раз, всё хочется попробовать… А у этого парнишки очень смазливая мордашка. Сам его за девчонку принял. Не удивительно, что у тебя башню сорвало. Но поигрался и хватит.       — Я не играюсь. Я люблю его, — убеждённо прервал его тот.       Джонхён был знаком с Минхо чуть ли не с пелёнок и был абсолютно уверен, что действительно хорошо его знает. И чувство, что простодушного друга вот так просто ввели в заблуждение какие-то педики, сильно точило изнутри.       — Чёрт возьми, раскрой глаза. Он мальчик! Пацан! У него член между ног! — рявкнул Джонхён, снова выходя из себя и тыча пальцем в перепуганного Тэмина.       — Я заметил, хён. Меня это не смущает.       — А должно бы.       Бросив извиняющийся взгляд на стушевавшегося Тэмина и его блондинистого приятеля, который, улыбаясь чему-то своему, краем уха прислушивался к разговору, Минхо наклонился ближе к Джонхёну, очевидно, чтобы не давить на него своим ростом и не нервировать ещё больше, и зашептал почти на ухо:       — Хён, послушай, я бы не сказал тебе, будь это несерьезно. Прошу, останься ради меня. Твоя поддержка для меня очень важна, правда.       — И что ты предлагаешь мне делать? — криво усмехнулся Джонхён. — Развлекать его «подружку»?       — Хён, тише, он тебя услышит, — прошипел Минхо, сдавливая его руку.       — Плевать. Пусть слышит!       — Не напрягайся. «Подружку» и без тебя есть, кому развлекать, — отозвался блондин, которому уже наскучило безучастно стоять в стороне и разглядывать ногти.       Джонхён перевёл на него взгляд и уже открыл рот, чтобы ответить. Так ответить, чтобы у того больше не возникало желания разевать варежку. Минхо вовремя стиснул его руку, вновь акцентируя внимание на себе, и выразительно посмотрел хёну в глаза. Джонг тяжело вздохнул и, укоризненно покачав головой, без энтузиазма уселся на место.       За столом висела неловкая тишина. Минхо иногда пытался разрядить атмосферу глупыми шуточками, но у него это получалось из рук вон плохо — роль души компании была ему не по зубам. Джонхён сидел, будто воды в рот набравши, всем своим нахохлившимся видом показывая, что развлекать публику он не намерен. Тэмин всё время осторожно поглядывал на источник распространения негативных флюидов и замолкал на полуслове, если вдруг ловил его хмурый взгляд. Блондин сидел, уткнувшись в телефон: не то переписывался с кем-то, не то разглядывал себя через камеру.       Спустя какое-то время Тэмин с Минхо вновь собрались потанцевать. Оценив ситуацию, Джонхён умоляюще уставился на друга, мол, не оставляй меня с «этим» наедине. Минхо лишь пожал плечами, бросил на него взгляд «Не дрейфь! Ты мужик или где?» и ведомый Тэмином ушёл на танцпол.       Следя одним глазом за их безмолвным диалогом, блондин гаденько ухмыльнулся.       — Я кого-то сильно раздражаю, да? — спросил он, едва они остались одни.       — Много мнишь о себе.       — Ты так красноречиво пыхтишь, Джонги. Крылья носа, как динозавр, раздуваешь. Я сквозь музыку слышу.       Джонхён чуть воздухом не подавился, услышав обращение. Он как раз готовился сказать что-нибудь особо едкое в ответ на такую наглость, но вдруг осознал, что не запомнил даже имени блондина и без понятия, как обращаться.       — Ты мне безразличен, — стушевавшись, буркнул он.       В противовес словам он непроизвольно отсел подальше, практически забиваясь в угол дивана. Парень усмехнулся и из вредности подвинулся ближе, чуть ли не соприкасаясь с ним бедром.       — Меня всегда поражало, — он заложил за ухо крашеную прядь и склонил голову, откровенно наслаждаясь ситуацией, — насколько вы, натуралы, уверены в себе. Думаешь, ты настолько неотразим, что любой гей только и мечтает забраться к тебе в штаны?       Джонхёна снова окатило волной этого липкого сладкого аромата и почему-то замутило. Хотя виной тому, скорее всего, было изрядное количество выпитого спиртного.       — Не льсти себе так. Я не настолько отчаялся, чтобы бросаться на гомофоба, — прошептал парень, почти касаясь губами его уха. Это звучало почти интимно. Джонхёну вдруг стало нечем дышать.       — Тогда чего тебе надо?! — рявкнул он, подавляя желание, оттолкнуть парня. — Тебя же есть, кому развлекать. Где этот «кто-то»?       — Ки! — раздалось ответом на его вопрос. — Я тебя уже обыскался!       Над столом возвышался незнакомый парень. Не такой отполированный с ног до головы, как этот жеманный блондинчик, но тоже в дорогих шмотках и явно при деньгах. Несмотря на то, что он был довольно недурен собой, Джонхёну он почему-то не понравился. Хотя сегодняшним вечером ему не нравилось абсолютно всё.       Блондин тут же подорвался с места и прижался к незнакомцу, едва не повиснув у него на шее. Джонхён не хотел на них смотреть, но взгляд против воли проследил, как руки парня сначала сомкнулись у того на спине, а потом без стеснения скользнули ниже, по-хозяйски обхватывая ягодицы, обтянутые очередными узкими штанами.       — Полегче. Вы не в гей-клубе, — возмутился Джонхён, но его замечание наглым образом проигнорировали.       Джонхён уже давно не чувствовал себя таким прозрачным, точнее вообще никогда. Парочка без стеснения уселась рядом и как ни в чём не бывало продолжила свои брачные игры в полуметре от него. Поглаживания по бедру, как и слащавые перешёптывания на ушко, сопровождающиеся звонкими смешками блондина, он ещё стоически сносил. Терпение кончилось в тот момент, когда блондин чуть ли не заполз на колени парня и, непрестанно ёрзая, впился ему в губы.       Впечатление не сгладила даже пара залпом опрокинутых рюмок соджу, на которые Джонхён возлагал большие надежды. Взглянув на парочку, он удручённо вздохнул и, кинув на стол несколько купюр, поднялся с дивана.       Уже на выходе его перехватил возвращающийся с танцпола Минхо и вцепился ему в плечо.       — Хён, ты куда?       — Домой. С меня хватит! — огрызнулся Джонхён.       — Прошу. Останься ради меня.       — Свой лимит терпения на сегодня я исчерпал. — В глазах друга сквозила обида, но Джонхёна уже понесло. — Нравится тусоваться с педиками — тусуйся! А меня не вмешивай.       Он выдрался из крепкой хватки и за секунду скрылся в толпе.