Пари

Мара долго не могла уснуть. Она свернулась калачиком и заходилась в немых рыданиях, слезы беззвучно текли по ее щекам, воздуха отчаянно не хватало, но девушка упорно старалась держать дыхание ровно. До того рокового момента, подавальщица искренне верила, что сможет что-то изменить в лучшую сторону, что исполнит свой женский долг до конца, раз уж ей выпала такая доля, но сейчас… Мара зашлась в новом приступе и едва смогла подавить всхлип. Не стоит будить Локи, асгардский царевич спал. По крайней мере, так казалось Маре. - Хватит вам уже рыдать, леди Мара, - прошептал трикстер, и девушка почувствовала, как его руки тисками смыкаются на ее талии. По телу сразу пробежала волна мурашек, а желание плакать усилилось. Подавальщица молчала. Локи развернул жену к себе, и она уткнулась лицом в его грудь. Принц чувствовал, как трепещут ее мокрые от слез ресницы. - Вы все боритесь. Пытаетесь. Не стоит. Все равно ничего не выйдет. Не лучше ли поддаться более сильному противнику? Не проще ли? - Я не хочу, - Маре стоило огромных усилий это сказать. Царевич немного отстранился, лишь для того, чтобы коснуться ее губ в истинно нежном поцелуе, от которого нареченной казалось, что она сейчас задохнется. Это было как в омут с головой. А голова кружилась в странной истоме. Локи внимательно глядел в лицо жены. Красивая, хоть и простолюдинка, с льдисто-серыми глазами, распущенными волосами, раскрасневшимися щеками, на которых еще блестели влажные капли, она была очень притягательна в своей молчаливости и покорности. Принц возвышался над ней как скала. Он наклонился вниз, но не за тем, чтобы впиться в губы, нет, он опустился ниже и чувственно поцеловал девушку в шею. Девушка не могла сдержать легкий стон, который вырвался о прикосновения губ мужа к ее обнаженной коже, а мурашки усилились тысячекратно. - Что скажете, леди Мара? – Локи уже поднялся выше и жарко шептал ей на ухо, а потом чуть прикусил мочку. Мара не ответила б, даже если смогла бы. Волнение и что-то доселе неизведанное, но к волнению очень близкое, накрыли ее с головой, и девушка не могла сопротивляться этому чувству. - Так ведь намного проще и лучше, - царевич снова опустился и мягко коснулся губами ключицы. Его рука скользнула в вырез ночной рубашки и сжала тяжело вздымающуюся грудь нареченной, а другая стала медленно поднимать подол сорочки, плавно поднимаясь по бедру. Маре казалось, что она сходит с ума от этих прикосновений, что кожа ее вся горит, что кровь ее пытает. Она одновременно хотела, чтоб муж перестал, но, в тоже время, боялась, что он закончит. И что продолжит тоже боялась. Ей оставалось лишь трепетать в его руках. И только когда сорочка была почти поднята, а рука мужа уверенно легла девушке на бедро, Мара как будто протрезвела. - Локи, - прошептала она пересохшими губами, - не надо. Принц тут же остановился и пристально вгляделся в лицо нареченной холодным и цепким взглядом. Та опустила глаза от такого напора, ресницы ее подрагивали. - Вы все пытаетесь, верите, - говорил трикстер с усмешкой, - но напрасно. Вы сами того не понимая проиграли этот бой, но стараетесь сохранить для своей глупой надуманной гордости видимость того, что вы управляете собой. Вы падете и сами придете ко мне первой. А пока верьте в этот ваш глупый долг и неправдоподобные догмы. Мара чуть прикусила нижнюю губу от обиды. Рядом с асгардским принцем все могло рушиться и меняться за секунды. - И я знаю, что вам понравилось, - Локи прошептал это в самое ухо девушки, обжигая кожу своим дыханием и вызывая новую волну мурашек. Мара не ответила. В глубине души она понимала возможность правоты слов мужа, но жаркое горящее сердце не давало ей отступиться от своей цели. Единственное, в чем девушка была уверена, так это в словах Сиф по поводу того, что с любым другим мужем девушке было бы в сто крат легче. Подавальщица видала разных мужчин у себя в заведении, но с таким типажом встречалась впервые. Он был по-настоящему опасен, но, даже зная все это, от его действий девушка загоралась за секунды, будто бы лучина и это было страшно. Трикстер завораживал, привораживал, манил к себе. Девушке казалось, что будь у нее выбор отказаться от свадьбы, она б не сделала этого, не смотря на все то, что с ней произошло. Его прикосновения вызывали дрожь, а от поцелуев кружилась голова… И это все притом, что до этого мужчина мог говорить злые и обидные слова со своей широкой усмешкой, впиваться грубо в волосы, кричать и срываться. А еще эти перепады настроения, какие-то проверки и доказательства. Но Мара его не боялась. Она была верна своей идее и вековому завету. Мара боялась своей реакции, того, что тело ее предательски подводит, и даже ум и разум не становятся ей союзниками.