Пари

Дни тянулись тягуче-медленно. Мара не находила себе места, не знала чем себя занять. Изредка заходила Сиф, и они с девушкой болтали в садовой беседке. С Локи же они едва ли обменивались и парой слов. Наконец, подавальщице надоело скучать в пределах комнаты, и она отважилась на вылазку в библиотеку. Несмотря на все предрассудки, связанные с ее происхождением, Мара была девушкой неглупой, любознательной и любила читать, особенно об истории. В первый же день девушка чуть не столкнулась с мужем нос к носу, но благо суженый был увлечен книгой, и Мара скользнула за стеллаж, откуда наблюдала за супругом, позабыв о своем занятии. Все же подавальщица не ощущала себя несчастной в браке. Да, ни о каких чувствах речи и не шло, но муж ее был очень достойный… и красивый. Вот и сейчас асгардский царевич был прекрасен в своем сосредоточении и спокойствии. Даже в том, как он переворачивал страницы, читалось какое-то величие, и Мара невольно залюбовалась им, даже не пытаясь отвлекаться на чтение. Лишь когда принц поднялся и вышел, с девушки слетело оцепенение. С тех пор Мара часто стала захаживать в библиотеку, глубоко в душе подавальщица знала, что делает это, чтобы увидеть там Локи в его удивительном спокойствии. Когда девушка пошла туда в очередной раз, то с грустью отметила, что Локи не было, она специально исподтишка обошла помещение, но мужа не обнаружила. Впрочем, хорошая книга обещала скрасить этот день. Мара потянулась рукой к полке и уже коснулась корешка, как ее руку накрыла другая чужая рука. Девушка резко развернулась и встретилась с привычными зелеными глазами. - Правильно, лучше читать, чем подглядывать, - похвалил Локи супругу в своей обычной манере. Девушка мгновенно залилась краской, но решила стоять до конца. - Я не подглядывала, мой принц, - твердо произнесла Мара, чуть насупив брови. - Как же, - усмехнулся царевиц, - я уже говорил, не стоит обманывать бога обмана. Я приметил это еще в первый день вашего посещения. Подавальщица стыдливо отвела взгляд и закусила губу. Не стоило ей поддаваться на спокойное очарование, лучше б она бежала со всех ног в супружеские покои, но чего сделано – того не воротишь… - Полагаю, я могу взять? – Локи с самым невинным видом потянулся к книжной полке, искоса поглядывая на покрасневшую супругу с трепещущими ресницами и багряными щеками, и, не дожидаясь ответа, взял книгу и развернулся на каблуках.

***

Девушка больше не решалась покидать покои, гулять в саду в одиночку не хотелось, а в библиотеку теперь она и вовсе боялась заходить. Просто так маяться от скуки тоже было смерти подобно, но Мара быстро справилась с этой проблемой. Девушка любила рисовать еще с детства и знакомые говорили даже, что у нее хорошо получается. Она никогда этому не училась, но отдавалась этому делу со всей горячностью. Отыскав в покоях бумагу и писчие принадлежности, подавальщица присела на пол у кровати и стала вырисовывать резьбу, украшавшую ложе. Это настолько увлекло ее, что Мара не заметила как начала напевать лихую песню, полностью отрешаясь от происходящего. Она даже не услышала, как приоткрылась дверь, а потом снова аккуратно закрылась. Локи же (а это был именно он) решил до поры до времени не раскрываться перед супругой. Так продолжалась новая игра в гляделки, в которой Мара опять оставалась в проигравших. Принц нарочито громко топал ногами и бряцал доспехом, подходя к дверям покоев, что девушка успевала скрыть все то, чем занималась. Мара была уверена, что мужу придется не по душе и это ее занятие и решила лишний раз его не провоцировать. Но вот однажды асгардский царевич стремительно ворвался в комнату, да так, что девушка не успела даже вскочить с пола, на котором она устроилась и мгновенно прервала свою песню. От принца за версту веяло гневом и безумием. - Ты, - рыкнул он в сторону Мары, так что та вздрогнула и подскочила. Локи прожег девушку яростным взглядом изумрудных глаз и, сделав пару широких шагов, оказался рядом с нареченной. - Спой мне, - потребовал он и присел на кровать. Девушка замялась и опустилась рядом. - Ветер рассыпается в травах… - неуверенно начала она. - Не это! – требовательно перебил царевич. – Яростное. Локи ожидал, что Мара совсем стушуется и будет как обычно отводить глаза и смотреть в пол, но девушка неожиданно твердо запела: - Когда из яви сочатся сны, Когда меняется фаза луны. Я выхожу из тени стены - веселый и злой. Когда зеленым глаза горят И зеркала источают яд. Я десять улиц составлю в ряд, идя за тобой. Твоя душа в моих руках, Замрет, как мышь в кошачьих лапах. Среди тумана не узнает меня. И ты на годы и века, Забудешь вкус, и цвет, и запах. Того, что есть в переплетениях дня. Ее красивый голос подлетал к потолку покоев, сочился в уши. С каждым словом Мара набирала силу, так что Локи невольно потянулся в сторону супруги. - Ты спишь и видишь меня во сне, Я для тебя - лишь тень на стене. Сколь неразумно тебе и мне Не верить в силу дорог. Когда я умер, ты был так рад, Ты думал - я не вернусь назад. Но я пробрался однажды в щель между строк, Я взломал этот мир, как ржавый замок. Я никогда не любил ворожить, Но иначе не мог. Я никогда не любил ворожить, Но иначе не мог... Подавальщица буквально выплевывала эти злые слова, будто деля всю ярость со своим мужем. Глаза ее серые казались бездонными колодцами. Мара прямо смотрела в глаза супруга из-под насупленных тонких бровей. - Когда я в камень скатаю шерсть - Тогда в крови загустеет месть. И ты получишь дурную весть от ветра и птиц. Но ты - хозяин воды и травы, Ты не коснешься моей головы. А я взлечу в опереньи совы, не видя границ. Тебя оставив вспоминать, Как ты меня сжигал и вешал. Дитя Анэма умирало смеясь. А я вернусь к тебе сказать - Ты предо мной изрядно грешен, Так искупи хотя бы малую часть... Ты спишь и видишь меня во сне, Я для тебя - лишь тень на стене. Я прячусь в воздухе и в луне, Лечу как тонкий листок. И мне нисколько тебя не жаль, В моей крови закипает сталь. В моей душе скалят зубы страсть и порок, А боль танцует стаей пестрых сорок. Я никогда не любил воскресать, Но иначе не мог. Я никогда не любил воскресать, Но иначе не мог... Девушка скалилась в такт словам, с каждой новой фразой лицо ее принимало более хищное выражение. Мара растворялась в песне и разлитой в воздухе ненависти. Локи казалось, что она считывает все его думы, и принц пристально всматривался в глаза суженой, взяв ее за подбородок. - Когда останемся мы вдвоем, Меня не уверить в спасенье твое. Но на два голоса мы пропоем отходную тебе. Узнай меня по сиянью глаз, Ведь ты меня убивал не раз, Но только время вновь сводит нас в моей ворожбе. Опавших листьев карнавал. Улыбка шпаги так небрежна. Дитя Анэма не прощает обид. Ты в западню мою попал - Твоя расплата неизбежна. Ты знаешь это - значит будешь убит. Каждое слово разило в самое сердце и царевич был просто поражен этому единению. - Ты спишь и видишь меня во сне, Я для тебя - лишь тень на стене. Настало время выйти вовне, Так выходи на порог. Убив меня много сотен раз, От смерти ты не уйдешь сейчас. Но ты от злобы устал и от страха продрог И я тебе преподам твой последний урок. Я никогда не любил убивать, Но иначе не мог. Я никогда не любил убивать, Но иначе не мог... Трикстер прижался лбом ко лбу жены, но та даже не шелохнулась, не прекратила песню. Она полностью отдалась своему делу. - Я никогда не любил ворожить, Я никогда не любил воскресать, Я никогда не любил убивать, Я никогда не любил... Но иначе не мог...* Едва Мара дотянула последние слова, Локи грубо впился в ее губы, повалив на кровать. К его удивлению, девушка не пыталась вырваться. Наоборот, она в совершенно несвойственной манере прикусила супруга за губу. Солоноватый вкус крови отрезвил девушку, попавшую под впечатление от собственного голоса, а принца же наоборот раззадорил. Он просто терзал ее рот, не давая ни секунды передышки, и вскоре Мара почувствовала легкую боль в губе. Царевич отстранился и навис над ней во всем своем росте и великолепии. Девушка понимала, что ему просто физически надо было куда-то выплеснуть невесть откуда взявшуюся ярость, поэтому она просто смотрела мужу в глаза. Тот же снова опустился к губам и слился с ними в поцелуе, но уже с меньшей ненавистью и горячностью, с толикой нежности, Мара отвечала ему, запустив руки в смоляные волосы. Насытившись, принц сгреб в охапку девушку и прижал к себе. Наутро Мара оторвалась от груди Локи, на которой покоилась ее голова всю ночь. На щеке отпечатались мельчайшие складочки камзола. Девушка потерла отметины и попыталась мягко отстраниться, но стальная хватка трикстера не дала этого сделать. - Ты будешь петь мне каждый вечер, - проговорил он, открыв глаза. _________________________________ * Канцлер Ги - Тень на стене.