Пари

Мара проснулась в объятьях своего мужа, лежа на его груди. Она слышала, как бьется сердце Локи и абсолютное счастье захлестывало ее с головой. Едва девушка открыла глаза, как в мыслях пронеслись события недавно минувших дней, и подавальщица в трепетном смущении опустила ресницы вниз. Все же она опасалась реакции царевича на вчерашнее и не знала как теперь себя вести. Грудь асгардского принца то и дело вздымалась от его ровного дыхания, так что Мара невольно подстроилась и стала дышать в такт. Она чувствовала это единение, покой и думать даже не хотела, что когда-нибудь это мгновение прервется. О, она не тешила себя надеждами, что Локи ее полюбит, девушка понимала, что до сих пор остается в его глазах безродной голодранкой и подавальщицей, способной только различать сорта пива. Девушка не знала, сколько времени она так пролежала, наслаждаясь этой счастливой и сладкой тишиной, но она прервалась шумным вздохом мужа, а потом и его пальцы прошлись по волосам супруги. Мара чувствовала, что нужно что-то сказать, да хоть и простое пожелание доброго утра, но все слова вставали костью в горле. Наступил тот самый период нелепого неловкого молчания, и Локи не спешил помочь девушке преодолеть его. Ему нравилось ощущать приятную тяжесть на своей груди, перебирать пальцами русые пряди, чувствовать кожей как взметаются вверх и вниз ресницы, и даже наполовину обреченный шумный вздох нареченной был по-своему хорош. Девушка уже собралась нарушить молчание, как муж позвал ее: - Мара. Та стремительно обернулась на зов и подалась вперед. - Да? – ее сияющие от утреннего света глаза были широко распахнуты и смотрели прямо на принца. Мужчина молча смотрел на суженую, а потом встряхнулся как от оцепенения: - Нет, ничего. - Я теперь абсолютно счастлива, - прошептала Мара, боясь снова засилья звенящей в ушах тишины. Именно сейчас она ощущала себя его истинной женой. - Счастлива принадлежать мне? – с некоторой насмешкой спросил Локи. - Да, - выдохнула подавальщица, опустив ресницы к раскрасневшимся щекам. - Тогда отчего ты отводишь свой взгляд? - Не ищи подвохов, прошу… - она впервые обратилась к мужу на «ты», но оба даже не заметили этого в такой легкой как тончайшая кружевная вуаль атмосфере, которую едва ли могло что-то испортить, - просто я смущена. Принц криво усмехнулся, но даже это вышло с какой-то странной теплотой, и легко поцеловал супругу. - Когда я брал тебя в жены, - начал он, - то видел лишь пьяницу и горлопанку и думал досадить Одину, он же думал, что я буду лишь вредить себе, - царевич замолчал ненадолго, а потом продолжил: - и оба были неправы.

***

- Ты просто светишься! – проговорила Сиф с искренней улыбкой. - Я… да, мне кажется, что счастливее меня никого нет, - поделилась с воительницей своей радостью девушка. - Рассказывай, - заговорщически-тихо проговорила женщина, едва ли не подмигнув. Мара в миг залилась краской и потупила свой взгляд. - Ну же, - Сиф просто горела от нетерпения и хотела разделить счастье подруги. - Ну, в общем… - с легкой смущенной улыбкой начала подавальщица, - я поняла, что люблю Локи. - Ох, - всплеснула руками Сиф, с языка чуть не сорвалось: «безумная!», а улыбка сползла с лица, - Мара, ты серьезно? - Да, - продолжая улыбаться, ответила девушка, а потом, увидев перемену в лице воительницы, добавила: - что не так, леди Сиф? - Локи, он… - Я знаю наперед все слова: «Локи - монстр, чудовище, ётун…» - подавальщица горько вздохнула. - Просто береги себя, он очень непростой, - материнским тоном проговорила Сиф. - Я люблю его искренне и истинно и я верю, что смогу как-то повлиять на него. Любовь всегда чувствуется. - Знай, что ты всегда можешь на меня положиться, что бы ни стало, - неожиданно резко сказала воительница, - я помогу, в случае чего. Мара в ответ улыбнулась.

***

Локи шел по коридорам асгардского дворца, полностью погруженный в свои мысли. Он должен был думать о визите послов Альвхейма, но те наталкивали его на думы о знаменитом альвийском вине, которым так удачно напоил царевич свою суженую, о том, как после Мара во всеуслышание назвала мужа своим повелителем… И это сразу отбрасывало ко вчерашним событиям. Жена все же оказалась настолько глупа, что влюбилась в принца. Правда, он бы не сказал, что это было неприятно, наоборот, мысль о трепетном девичьем стане супруги, о ее горящих глазах, о ее волнующей податливости и покорности была очень соблазнительна, как и само обладание ею без остатка. Царевич в раздумьях задержался у поворота и услышал женские знакомые голоса, Локи безошибочно узнал придворных дам, которым дала грубую отповедь супруга. - …натолкнулась на меня, глазищи горят, что фонари, и давай рассыпаться, что, мол, прощения просит, и что красавица я, и платье мое ей любо… дикость! Голодранка во дворце, и как только Всеотец благословил этот брак? Подавальщица из пивнушки и ётун, вот уж воистину, муж и жена – одного поля ягоды! Ах, а ведь на смотре были лучшие фрейлины! – разливалась соловьем рыжеволосая, слыша поддакивания со сторон подружек. В этой стае трещащих сорок, чувствовалось, что она была главной. - Леди Эйрин, - принц вышел из-за угла так резко, что вся стайка фрейлин вздрогнула и в страхе потупила глаза, - я слышал, вас чем-то не устраивает родословная моей дражайшей супруги? – вкрадчиво проговорил трикстер. - Что вы, мой принц, и в мыслях не было… - начала оправдываться девушка. Привычное «мой принц» из чужих уст резануло слух, и Локи поморщился, не было в этих словах того любовного благоговения как у Мары, а лишь одна фальшь. - Молчать! – рявкнул царевич, да так, что эхо прошлось по коридору. – Все, что связано с моей женой вас не касается, леди Эйрин. Она моя. И никто права не имеет даже косо взглянуть в ее сторону и мысль даже допустить грубую о ее образе, и если я еще раз услышу или узнаю, что вы о моей супруге трещите на всех углах, то молите Одина, чтобы это сошло вам с рук. Девушки замерли, даже не дыша аки мыши, виновница лишь недоуменно и со страхом хлопала своими тонкими ресницами. - Мои слова дошли до ваших ушей, леди Эйрин? Рыжеволосая испуганно кивнула, вслед за ней закивали головами и ее подруги. - Тогда, чтобы духу вашего здесь больше не было! Локи с ожесточением смотрел вслед улепетывающим девицам. Он не мог даже сразу понять, что на него нашло, и лишь спустя пару секунд осознал, что слова о Маре задевают его. Слова о его Маре, о девушке, которая целиком и полностью принадлежит трикстеру, о девушке, на которую пал его выбор. И Локи не позволит отзываться о ней в таком тоне и метать острые точно пики взгляды в ее сторону. Да, Мара родилась голодранкой, но она была его голодранкой. Его женой. Царевич прошелся вперед и остановился у открытого окна, выводящего в сад, нужно было успокоиться после этой вспышки гнева, остудить мысли… - Локи – монстр, чудовище, ётун, - донеслись до его ушей слова супруги с горестным вздохом. Мужчина вмиг стал еще суровее и отвернулся от окна. Этих слов ему было достаточно.

***

Мара буквально впорхнула в супружеские покои, она сияла от счастья, и даже разговор с Сиф не омрачал его. Дверь громко с силой захлопнулась, и девушка обернулась на звук. Виной тому стал поджидавший точно в засаде муж с совершенно бешенными глазами. - Локи?.. – как же приятно и привычно срывалось с губ родное имя! – Что случилось? - Молчи, - ледяным голосом проговорил трикстер и медленно двинулся к ней. - Что такое? – обеспокоенно повторила супруга, и Локи стремительно приблизился к Маре вплотную, схватив за горло. - Я сказал: «Молчать». Ты лучше всех знаешь что случилось, - царевич говорил тихо, но его голос пробирал до костей хлестче самого пронзительного крика. Мара испуганно замотала головой в ответ. - О, нет, ты все знаешь, - протянул Локи, он стоял настолько близко к нареченной, что при разговоре его губы касались ее дрожащих уст. – Я – монстр… - выдохнул принц прямо в лицо супруге. - Чудовище… - продолжил он, не замечая отчаяния, плескавшегося в родных серых очах и того, как жена открещивается от этих слов. - Ётун… - закончив, Локи кинул девушку на кровать, и та повалилась на простыни и подушки, не дав ей опомниться, царевич в ту же секунду навис над ней. - Локи, все не так, - предприняла еще одну попытку Мара, но трикстер опять стальными тисками сжал ее горло. - Закрой свой поганый рот, - с яростью прошипел он, наслаждаясь видом слез, брызнувших из красивых очей супруги. Он принял ее, он поверил ей, он даже заступился, а она за его спиной это все растоптала, и Локи не собирался оставлять это без внимания. – Как такие красивые уста могут говорить грязную ложь. Как?.. - Ло…ки… - прохрипела девушка, поняв, из-за чего пришел в ярость любимый, но тот лишь сильнее сдавил руки, что подавальщица не смогла даже говорить. В ответ на это, Мара попыталась оттолкнуть его, но все было тщетно. Локи же, увидев смехотворные потуги, решил ей подыграть, позволив выбраться из тисков. Супруга тотчас закашлялась, а потом размашисто и звонко ударила супруга по щеке. - Ты просто полный идиот! – прокричала она в истерике, захлебываясь в рыданиях. – Если ты решил подслушать разговор, то доводи это до конца! До того, где я говорю, что люблю тебя настолько искренно, насколько это возможно во всех девяти мирах! И мне плевать кто ты, монстр или нет, я все равно в это не верю! А ты… ты… Мара зашлась в рыданиях и неосознанно прижалась к груди мужа, ошарашенного такой отповедью. Ее слова были настолько искренними, что даже бог обмана признал, что так солгать просто невозможно. Девушка всхлипывала, цепляясь кулачками за ткань камзола. Наконец, она чуть успокоилась и подняла красные от слез глаза вверх, на лицо супруга. - Я правда люблю тебя… - Я знаю, - коротко ответил Локи и привычно запустил пальцы в русые кудри жены. - Тогда почему мы вновь и вновь возвращаемся к этому разговору? Уверуй же наконец, что я жена твоя и не допущу даже тени злобной мысли о твоем образе. Я вся твоя и мысли мои подчинены лишь тебе, давай навсегда, навсегда оставим эту затянувшуюся ссору? – тихо и с отчаянием воскликнула Мара, ища на лице мужа хоть тень надежды. - Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь, – молила она, так и не дождавшись ответа. - Ты мне симпатична, - казалось, Локи сказал это с трудом, - и я верю тебе, я знаю, что ты меня любишь, - он вздохнул под испытующим взглядом Мары и добавил, - стоит прекратить этот затянувшийся разговор. Девушка хотела было что-то ответить, но все слова как будто застряли в горле. Локи же обхватил ее лицо своими ладонями и стал стирать слезы с припухщих и раскрасневшихся щек. - Спасибо, - наконец, тихо и искренне прошептала Мара. Ответом ей был нежный поцелуй возлюбленного. В голове трикстера пронеслась утренняя мысль, что видя в нареченной лишь дебоширку и обузу были не правы и Один, и сам бог лжи, и Локи был даже рад увериться в этой неправоте. Мара была самой настоящей женой – любящей, чистой, верной, она была готова встать на защиту мужа не колеблясь со всей стойкостью и в тоже время была мягка и податлива, подстраиваясь под волю супруга, но не растворяясь в ней. А еще ее было чертовски приятно целовать, зарывшись пальцами в витые пряди, и слышать как с ее губ с самой искренней нежностью срывается его имя.