Серебряный Лис с Изнанки

Я просыпаюсь посреди ночи. Тревога сжала мое сердце и отпустила. Уселся на футоне, прислонившись спиной к стене. Шторы, которые я закрывал – открыты. Лунный свет льется в мою маленькую комнату. Вся комната преображается, наполняясь им. В этом сиянии я вижу то, чего никогда бы не увидел, не будь я знаком с одним онмёдзи. В свете луны цветут невиданные мной ранее полупрозрачные, легкие цветки. Исчезают и появляются вновь. Они нереальны, как многое в этом мире. Но там, откуда они пришли, откуда проникли с помощью лунного света, наверняка есть поле, где они цветут. Я замер, с наслаждением наблюдая за игрой лунного света, возникающей из-за того, что луна меняет свое положение и освещает мою комнату иначе, озаряя ее совсем другими цветами. Я никогда прежде не останавливался, чтобы посмотреть на мир. Как и все, я не видел дня, полностью забивая его работой, и возвращался, падая в кровать. У меня никогда не было даже такой мысли. Я воспринимал мир, как свою работу - сделать его чище, правильнее, принести свою справедливость. Но замереть и посмотреть на него? Нет. Лунный свет падает на его красивую спину, и я невольно любуюсь им. Серебро его волос и лунный свет. Мне кажется, что он пришел из другого мира. Что он нереален, и стоит мне потянуться, как он исчезнет. Потому что такие, как он, не могут существовать. Лунный цветок расцветает на его губах, и я невольно тянусь к нему. Что случится с моим миром, если он исчезнет? Я тяну руку к серебряным волосам, желая сжать его в своих объятьях. Но все исчезает и тает. Моя рука хватает лишь пустоту. - Хиджиката-сан! Хиджиката-сан! – противно говорит Окита, - Вы где витаете? Он строго смотрит на меня. Надеюсь, не в сером мире?, - спрашивает его взгляд. Сердце тревожно вздрагивает. Окита отворачивается. - О! Данна! Хиджиката-сан, смотрите… Это самый старинный и самый красивый мост во всей округе. Он стоит на нем, глядя в даль. На него оглядываются, не удивительно. Он в одном из своих дорогих кимоно и, улыбаясь, смотрит на нечто, что видит только он. Может, он просто улыбается своим мыслям, но его мысли, видимо, тоже где-то очень далеко. Его рука касается перил моста. - Смотри, какой красавец! – шепчет какая-то девушка. - Фильм снимают, что-ли? Я отвлекаюсь на их шепот, но когда возвращаю взгляд, его уже нет. - Хиджиката-сан, не тормозите, нам еще весь квартал обходить, - нудно говорит Окита. Я удивленно смотрю на него - неужели мне все, вплоть до его слов, пригрезилось? Может, это снова какой-то демон, который создает иллюзии? Я сжимаю руки в кулаки, вспоминаю про сигареты. Кажется, я не курил вечность. Когда куришь, кажется, что в мире нет ничего необычного. Никакой мистики, ничего. - Данна что-то задумал, - говорит вдруг Окита, - Вы договаривались исполнить какой-то ритуал? Я убираю сигарету обратно. Значит, он его видел. Странно, я знаю, что иду рядом с демоном, но мне все равно. Я совершенно не могу воспринимать его как демона. - Что ты видел до того, как я тебя окликнул? – спросил Сого. Я же могу ему сказать, раз он вместе со мной спасал данну? - Лунный свет. И какие-то цветки… Сого грустно улыбнулся. И я снова почувствовал, как сердце сжалось. - Ты все забудешь. - Что?! Эти слова прозвучали так обреченно. Все забуду?! - Данна… Он такой… - Сого не мог подобрать точное определение, - Тот дух-самурая сбежал, убив еще нескольких людей. А сейчас… Сейчас как раз цветет Яблоня. Расцветает во всех мирах одновременно. В Красном мире – Красная, в нашем – Белая, а в Сером – Лунная. Я сглотнул. - Он чувствует себя виноватым. Вместо того, чтобы сразу погнаться за духом и изгнать его из Кондо, он ничего не предпринял. Я так думаю, что он остался с тобой. Верно? Я киваю. - Он предпочел человеческие, эгоистичные желания – долгу и обязанностям. Это не дает ему покоя, гложет его. А во время Мифунэ он может повернуть время вспять. Он изменит все, что было. И ты забудешь. Не все, конечно, а ту часть, что он поменяет. Я оглядываюсь на мост, как будто он мог там снова появиться! Черт возьми! Не хочу! Нет, я все понимаю, люди погибли из-за нашей халатности, но… Я забуду. Начнем ли мы все сначала? Или он посчитал все ошибкой? Вообще все? Все наши отношения? Что, если я никогда его не увижу? Что, если он прикажет Кондо никогда не знакомить меня с ним? Почему он решает такие вещи в одиночку? Я сжимаю руки в кулаки. Вспоминаю его глаза. Неужели я совсем не понимаю его? Неужели для него это было всего лишь игрой с человеческим существом? Я мотаю головой. Достаю сигарету, закуриваю. Окита молча ждет, хоть и недовольно складывает руки на груди. Он не будет стирать все, иначе дух этого самурая просто убьет его. А меня не будет, чтобы вытащить его. Значит… После. А раз так… Если он уйдет, сразу как вернется, то ночью… Ночью придет ама-но-дзаку и обратит меня в ёкая, жестко отымев? Восхитительно. Я ему совсем не нужен… И ему на меня плевать? Я отбиваюсь от него, он крепко держит меня за руки. Все бы ничего, но не на виду же у всех? - Хватит брыкаться! – сурово сказал Гин, настолько строго, что я замер. Он внимательно смотрел на меня, сидя прямо. И прямо на мне! - Ты сам вернул меня в этот мир, прекрасно зная, что тебя ждет. Это было только твое желание! Господи. Я задрожал. Мое сердце сходит с ума, а голова, кажется, сейчас лопнет. Я сбрасываю его руки. Он смотрит на меня, и я схожу с ума. Он сжимает руку, прикусывает губу. - Тоши… - шепчет он, закрывает на секунду глаза, - Прости. И не спи этой ночью! Слышишь?! Прошу тебя! Не засыпай ни на секунду! Он все-таки любит меня. Я насмешливо улыбаюсь ему, достаю сигарету. Я ее выкурю уже до конца, черт возьми?! - А то что, спать с ёкаем потом будет не прикольно? Гин замирает, глаза мертво смотрят на меня. - Ты… Ты все помнишь! - Сам в шоке, - усмехнулся я, - Надеюсь, у тебя есть план, как остановить этого духа - я иду с тобой. Гин отвернулся, провел рукой по лицу. - Точно помнишь? - Да. - И как я тебя взял? - Да! – что ты еще спросишь? - И потом неделю жил у тебя? Я задумался. - Вроде четыре дня всего? Гин широко улыбнулся. Было, правда, что-то дьявольское в его улыбке. - Кто-то не хочет меня забыва-а-ать… - ехидно протянул он. - Кто-то тоже! – отрезал я, поднимаясь и выдыхая ему дым в лицо. Он тут же закашлялся. - Прости… - я удивился его реакции на сигарету. Большинство демонов терпеть не может дым. Как говорит Окита: "Надышались в Красном Мире." Я потушил сигарету. - Ну, идем? Красные рыбьи глаза внимательно смотрели на меня. И я протянул ему руку, понимая, что мы не пешком пойдем. Его тонкие длинные пальцы сжимали мою ладонь, и я сделал вид, что не заметил небольших коготков, вместо обычных человеческих ногтей. Я уже догадывался, что он не может быть просто человеком. Время Мифунэ уже началось. Люди еще только готовили этот фестиваль, а для духов он уже начался. Луна стоит четко в центре небосвода, будто солнце. Но видят это лишь те, кто может видеть, для других же она продолжает свой неизменный путь. Ее отраженный свет, кажется, заливает весь мир, заставляя тени прятаться в Сером мире. Лунные Яблони расцветают хаотично повсюду, а их цветы плывут по воздуху, друг за другом, как те лодочки фестиваля. Я вдыхаю полной грудью воздух Единого мира. Ведь сейчас все три мира соединены через одну Луну. Мистическая ночь. И все этот же мост. Гин оставил меня на одной стороне, а сам спрятался на другой. К нам двигались Окита и Кондо. В свете Луны волосы Сого стали длинными, черными, а глаза были ярко-красными. Во время Мифуне демон не может удержать полностью свое истинное обличье. Вот почему Кондо никогда не разрешал Сого участвовать в фестивале Мифунэ. Но сейчас Исао совсем не обращал внимания на облик своего подопечного и не волновался о том, что случится, если его кто-то в таком виде увидит. Потому что командир был одержим духом этого проклятого самурая! Тысяча катан ему в сердце! На этой реплике Кондо замирает посередине моста и смотрит на меня. Потом резко оглядывается. - Кицуне!!!! – яростно завопил он, - Ублюдок!!! Сого усмехается, и Кондо отпрыгивает и от него. - Только двиньтесь, и я убью вашего командира! Он достал пистолет. Саката улыбается. Складывает руки вместе. - Мой мир. Мои владения, - он делает руками несколько замысловатых жестов, и весь мост озаряется лунным светом изнутри. Кондо бросает пистолет, и тот растворяется в мосту, становясь его частью. Я круглыми глазами смотрю на происходящее. Исао мечется по мосту, будто в ловушке. Наверно, это место западней и стало. - Пора, - почти нежно говорит он, - Пора познать покой. Твоей душе нужен отдых. Отпусти нашего Кондо. - Я не хочу, - упрямо говорит самурай, - У меня еще много дел в этом мире. Я должен мстить! - Все те, кого ты хотел убить, уже мертвы, - продолжил Гин, - Ты причиняешь боль совсем невинным семьям. - Совсем невинных не бывает! - Но к тебе эта вина отношения не имеет, - твердо сказал Саката, - В твоей мести нет смысла. Идем. Позволь Луне смыть твою боль, а ее свету помочь обрести покой. Кондо внимательно смотрит на Гина. - Я не могу понять, как ты вернулся из Красного мира. Даже выбравшись из него, ты обязан был погибнуть в Сером Мире. Никто не обладает такой силой, чтобы пройти оба мира. Саката улыбается. - Я не один. - Ха! Таким тварям, как ты, никогда не познать человеческого тепла - это ваше проклятье! Гин слабо улыбнулся. - Вполне может быть. Но сейчас время подумать о своей душе. - Хорошо, я уйду. Но запомни. Только потому что ты – это ты, Кицуне! Гин кивает. Его тихий голос не похож на слова, он больше похож на музыку. Будто лунный свет обрел возможность звучать. Я вижу дух самурая. Он насмешливо кланяется Сакате и идет вверх. Луна манит его и зовет, он подчиняется ей и голосу Гина и, медленно тая в ее свете, сам становится частью Мифунэ. Великий дар и подарок, ведь иначе его душа попала бы обратно в Красный Мир. Выгодная сделка. Очень выгодная. Гинтоки замолкает, смотрит на Луну. Он, как всегда в такие моменты, по-неземному прекрасен. Очень далек от все обывательского. - Хиджиката-сан… Вы ведь ничего не забыли, верно? – улыбается мне Сого немного фальшивой, насмешливой улыбкой. Я хмурюсь, но киваю. - Тогда помогите ему. Гина шатнуло, и я понял, что он сейчас упадет. И я бросился ловить его через весь мост. Сжимая его в объятьях, я вдруг понял, что он был человеком, несмотря на то, что в нем было много чуждого обычному миру. И сейчас я сжимал в руках совершенно вымотанного служителя закона. Пусть даже он служит Закону Духов. Я прижимаю его к себе, поднимаю на руки, он тихонько стонет. - Все хорошо. Я о тебе позабочусь, - говорю я, приникая к его податливым губам. Окита внимательно смотрит на меня. - Ты ведь понимаешь, что мы с Кагурой убьем тебя, если с ним что-то случится? - Я думал, ты терпеть ее не можешь? - Ради такого дела мы объединимся. Он совершенно не шутил, и меня даже пробрала дрожь, но Гин прижался ко мне, и я забыл обо всем. Никогда не думал, что можно сжимать все в своих руках. Но сейчас я действительно сжимал в руках все, что мне надо от этой жизни. Я поднял голову. Луна медленно плыла в небосводе, как ей и было положено. Мифунэ в этом году закончился очень рано, и я знал, кто тому виной. Справка. Фестиваль Мифунэ – процессия старинных лодок, вереницей плывущих по воде. Время проведения: май, третье воскресенье месяца. Место проведения: город Киото, река Ои.