100 оттенков поцелуя

Нарисую

В маленькой, уютной комнатке, за письменным столиком сидел паренек. Он был похож больше на картину, нарисованную углем, чем на человека. Все из-за необыкновенно чистой белоснежной, как лист бумаги, кожи и пугающих черных глаз, волос и одежды. Он не сильно выделялся среди кофейных тонов своей комнаты. Сейчас его тонкие руки выводили на свитках специальные символы, фигуры, иероглифы. Он умело пользовался кистью и чернилами, изготавливая очередную партию своих запечатывающих техник. Вскоре работа его сменилась, но только тот, кто разбирается в печатях, заметил бы это. Он все также водил кисточкой по бумаге, оставляя узоры, но теперь он делает свитки с призывами. Эта монотонная работа усыпила бы любого, но серьезное выражение лица Сая не менялось уже на протяжении часа. Он довел тонкую линию до конца и, свернув свою очередную и, к счастью, последнюю письменную технику, убрал ее в сторону. Парень откинулся на спинку стула и, наконец-то, смог расслабиться. Отстраненным взглядом он оглядел аккуратную кучку готовых свитков и, удостоверившись, что все в порядке, хотел было встать, но что-то его задержало. Этим «что-то» оказался большой ватман, который он приготовил для очередной картины. — Может, все-таки мне попробовать? — вслух произнес Сай и, облакотившись локтями на стол, начал вглядываться в пустой лист, будто что-то видя там. — Думаю, ничего страшного не случится, если у меня не получится. Тем более есть свободное время. Парень не спеша потянулся к краскам, что стояли на краю стола, взял несколько кистей и пододвинул к себе поближе баночку с водой. — Приступим, — тихо огласил Акаши и начал рисовать. Макнув кисть в несколько баночек красных и желтых оттенков, он смешал их в один цвет. Получился слишком яркий, поэтому он щедро разбавил его белым. В итоге у него получилась бледно-телесная краска. Он нарисовал этой краской фигуру, чем-то напоминающую бокал для красного вина только с широкой ножкой. Сай сполоснул кисть и окунул ее в зеленую баночку, снова разбавив ее белым. Теперь уже он нарисовал два больших симметричных круга блекло-зеленого цвета. Дальше в ход пошел резко отличающаяся от других багряная краска. Сейчас картина более или менее прояснялась. На белом листе были видны лицо, шея и глаза, а в данный момент Акаши рисовал волосы будущего человека, которые были так похожи на красную астру. Пряди так же, как и лепестки у цветка, пылали огнем и торчали во все стороны, словно иглы. Доработав голову, парень перешел к телу, рукам и ногам. Это не предоставило ему большого труда. На своего человечка он «надел» красно-коричневый длинный плащ с воротником-стойкой и такого же цвета штаны. Взяв краски темнее на тон всех предыдущих, Сай проработал отдельные детали и образ в целом. Закончил он работу обводкой каждой мелочи, вплоть до застежки на сандалиях, тонкой линией черной краски. И вот на ватмане в полный рост стоял известный всему Миру шиноби Гаара, но Сабаку. Яркие глаза, подведенные черной полосой, наиболее выделялись на его лице, а сложенные на груди руки напоминали о приевшейся привычке. Сай с искренней улыбкой оглядел свое творение и теперь со спокойной душой встал из-за стола. Он еще минуту осматривал рисунок из положения стоя и, наконец, решился применить технику. Сложив печати, парень еле слышно прошептал: «Нинпо». С громким хлопком из плаката, что лежал на столе, повалил густой дым, но спустя считанные секунды он рассеялся, и Акаши смог наблюдать получившуюся 3D картинку. На столе, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, сидел Гаара. Он смотрел на своего автора, словно джин на нового хозяина. По глазам так и читалось: «Что изволите?» Но с губ это сорваться не успело. — Я соскучился, — перебил мысли красноволосого шепот Сая. — И что же ты хочешь? Парень приблизился к лицу Кадзекаге, но вдруг остановился, замер. — Не медли. Тут последствий не будет, — Сабаку сам подался вперед, понимая желание хозяина, и прикоснулся к его белым губам своими. Поцелуй был холодный и бесчувственный. «С настоящим, наверное, было бы также», — пронеслось в темноволосой голове. Он тут же отстранился от песчаного и отвернул от него голову. Сложив всего одну печать, Сай прошептал: «Рассейся», и Гаара тут же исчез. Брюнет посмотрел на лужу черной краски на бумаге и погрустнел. — Ни боли, ни обиды, потому что нарисованный.