100 оттенков поцелуя

Темная, сырая, грязная лаборатория где-то в подвалах заброшенного морга. Все стены закрыты громоздкими шкафами, полки которых уставлены разными сосудами с мутными жидкостями, непонятными существами в банках, похожими на младенцев-мутантов, свитками с неразборчивыми техниками… Посередине каморки стоит большой операционный стол, запачканный кровью, рядом маленький письменный стол и стул, за которым сидит мужчина. Черные волосы длинной достигают поясницы, а челка не мешает лишь благодаря протектору Конохи. Желто-зеленые, даже больше похожие на змеиные глаза, подведенные тонкой фиолетовой полосой сверху, с усердием читают древние свитки, пытаясь разобрать полустертые иероглифы. Тонкие губы кривятся в усмешке, а взгляд поднимается на большую, тяжелую входную дверь. «Сколько же он собирается там простоять?» — думает Орочимару, опустив глаза на документы. За дверью стоит главный помощник змеиного Санина. Якуси Кабуто. Невысокого роста парень с пепельными волосами, ему около двадцати восьми лет, но выглядит он, как обычный подросток. Он нервно одернул темно-синюю кофту, поправил большие круглые очки и, тяжело выдохнув, толкнул дверь, после чего вошел в лабораторию, и сразу же примерил на себя маску умного подлизы. — Здравствуйте, Орочимару-сама, — слащавым голос проговорил Якуси и подошел к столу учителя. Он достал из заднего кармана небольшой свиток и, протянув его змею, гордым тоном добавил. — Все выполнено так, как Вы и приказывали. Орочимару зло сверкнул глазами, выбивая из сердца ученика всю уверенность, взамен поселяя в нем страх. Он что-то там еще прошипел, но Кабуто ничего не понял, что вводило его в еще больший испуг. Санин встал с места и, подойдя к одному из многочисленных шкафов, начал увлеченно искать там нужную ему сыворотку и что-то еще. Через несколько минут он вернулся к своему столу с кучей медицинских инструментов, баночек, колбочек, шприцов… — Принеси сюда Акане. Ты сделаешь ему операцию, — холодно пробасил Орочимару и начал раскладывать инструменты в специально отведенные для них места. Кабуто коротко кивнул и, развернувшись к двери, ушел по направлению к камерам с подопытными. Когда у Санина было уже все готово, в лабораторию вошел Кабуто, который тащил на плече полуживого затрепанного парня. Он раздел его, положил на операционный стол и вопросительно посмотрел на учителя. — Какая операция, Орочимару-сама? — спросил Якуси, закрывая свою жертву-пациента белой простыней. Мужчина приблизился к ученику и равнодушно осмотрел в муках извивающегося на постели парня, который был готов умереть, но лишь бы безболезненно. — Это я должен у тебя спросить. И не смотри на меня таким непонимающим взглядом, я все объясню. Ты должен будешь найти в его теле ключ, затем, естественно, я укажу тебе на дверь, за которой ты найдешь некий подарок за проделанную работу, — объяснил змей, а Якуси о чем-то задумался. — Какого будет мое вознаграждение? — прищурившись, спросил пепельноволосый. — Все, что твоей больной душеньки угодно, — Санин еле успел договорить, как застыл, наблюдая за странной реакцией ученика на его слова. Кабуто приоткрыл рот, неверяще смотря на учителя, а потом его лицо украсила ехидная улыбка. Парень так и не удостоил Орочимару объяснением своего поведения, он лишь молча развернулся к Акане и рывком скинул с него простыню. — Главная цель — найти ключ? — усмехнулся Кабуто. Орочимару расплылся в довольной улыбке, читая мысли ученика. — Да. Оставлять его в живых совершенно не обязательно. Кабуто удовлетворительно кивнул и снова повернулся к парню, который уже с ума сходил, представляя все его муки. Якуси положил руку на голую грудь Акане и сконцентрировался. Ничего не почувствовав, он спустился чуть ниже и снова напрягся. Так он дошел до низа живота и только тогда смог уверенно сказать, что чувствует чужеродный предмет. — Почка, левая почка, — уточнил Кабуто. Он перевернул «больного на правый здоровый бок, придавая нужное положение с помощью старых помятых подушек. Затем он, как следует, привязал парня к столу кожаными ремнями, чтобы он меньше дергался, ведь тратить уколы на анестезию Кабуто не собирался. Хирург с помощью скальпеля сделал косой разрез около десяти сантиметров параллельно ребрам. Громкий истошный крик-стон залил всю лабораторию. Кровь потоками стекает на белые простыни, подушки, окрашивая их в ярко-красный цвет. Затем «доктор» аккуратно разрезает слой за слоем к тому месту, где находится ключ, это место он определил пальцами. Дойдя до нужного места в почке, Кабуто с силой надавил на мягкий орган, разрезая его полностью, и достал окровавленный ключ. — Молодец, отнеси его к остальным трупам, можешь взять из него все, что тебе может понадобиться, — с улыбкой проговорил Орочимару, выглядывая из-за бумаг. Кабуто неспешна подошел к столу учителя, предварительно затащив еще теплый труп с помощью техники в свиток, и положил ключ сверху на документы, пачкая их кровью. — Орочимару-сама, проводите меня в ту комнату, — ухмыляясь, прошипел Якуси. Он испепелял Санина взглядом, но тот даже глазом не повел, он все также был спокойным и сдержанным. Змей встал из-за стола, положил бумаги ровно на край и, обогнув стол, направился к выходу из лаборатории. Они шли по темному длинному коридору, который едва освещался тусклыми лампами. Через несколько минут Санин завернул за очередной угол этого бесконечного лабиринта и остановился напротив большой двери. Кабуто понимает, что эта дверь ведет в запретную для него комнату — комнату Орочимару-самы. Змей открыл тяжелую дверь и пропустил ученика, затем прошел сам. Он закрыл дверь и прошел вглубь своей спальни, присел на кровать, а затем медленно повернулся в сторону ученика и вопросительно уставился на него. Кабуто сел с сенсеем рядом, но его уверенность пропала, как и не было. Он опустил голову, как будто в чем-то провинился и начал теребить краешек кофты. Орочимару театрально закатил глаза и поднял голову пепельноволосого за подбородок, заглядывая в испуганные глаза. Он резко приблизился к его лицу, но тут же замер, как и планировал. Санин хотел, чтобы он действовал сам, пусть робко и медленно, но сам. Кабуто понял поведение своего учителя, поэтому он плавно обхватил бледное лицо окровавленными руками, пачкая его. Орочимару тут же слизал с дрожащей руки часть крови своим длинным языком, вводя парня в еще больший ступор. Но Якуси быстро оценил свои действия и разозлился на себя из-за дикой нерешительности, поэтому в ту же секунду он принял решение и, почему-то нахмурившись, припал к слегка приоткрытому ротику, проникая в его языком, начал исследовать всю полость, проводя по острым белоснежным зубкам, небу, влажному языку. Внутри парня расцветали эмоции, словно большой букет роз. С одной стороны поцеловать своего сенсея он мечтал довольно давно, поэтому нежные розы распускались внутри парня, Кабуто отдавался этим чувствам, расслабляясь в сильных руках Орочимару, да и последнему, судя по улыбке сквозь поцелуй, это нравилось, и яркие бутоны раскрывались, выпуская сладкий аромат, но… А что если это лишь игра? Вот и вторая сторона красивой картинки… Вдруг змей только играет с новой куклой, и тут колкие сухие листья цветка разворачивались, царапая душу. Самое ужасное, что Санин был безумным человеком, от которого нельзя было ждать чего-то адекватного. Вдруг он ухмыльнется и как пустит свой язык парню через горло и во внутренности… Огромные розы, словно из ружья «выстреливают» толстыми ядовитыми шипами, которые раздирают все внутри на лоскуты свежего мяса, а Кабуто непроизвольно вздрагивает и зажимается, как бы пытаясь закрыть рану, чтобы не выпустить слишком много крови. Орочимару язвительно ухмыляется и желчным взглядом осматривает ученика. — Ты еще не дорос, чтобы загадывать такие желания, — шипит он пепельноволосому на ухо. — Простите, Орочимару-сама, — говорит Якуси, стиснув зубы от собственного бессилия и осознания того, что он все еще боится учителя, как неуклюжая мышка опытного кота. — Вон, — удовлетворенно пробасил змей, запрокидывая руки за голову и ложась на подушку. Кабуто встал с его постели, поклонился и ушел, проиграв очередной бой…