100 оттенков поцелуя

Мы сидели в комнате и даже не разговаривали. А смысл? С этим кретином не о чем разговаривать, он надоедлив и его интересуют только его ритуалы и Дзясин. Как же меня бесят его ритуалы. На каждой миссии мы тратим больше получаса на них, а мои драгоценные деньги утекают как сквозь пальцы песок. В последнее время мы часто находимся в логове, и так как Хидану скучно, он решил развлечься, проверяя, насколько сильно меня можно вывести из себя. Способ он, конечно, выбрал идиотский — все время пытается меня поцеловать. Знает, что после такого огребет, поэтому, чертов мазохист, специально нарывается. Почему же мне так не везет? — Эй, Какузу! — окликнул меня Хидан, но я промолчал. Если я не буду отвечать, возможно, он отстанет. — Оглох, придурок? — голос его был грубым и неописуемо издевательским. — Ты меня слышишь. Я знаю это. Похоже, если я не удостою его ответом, он так и будет трахать мне мозги. — Что тебе нужно? — спросил я совершенно измученным тоном, будто пять минут назад разгружал вагоны с хвостатыми. — Поцелуй меня, проказник. Честно? Ком в горле встал, и меня чуть не стошнило. Я и без того ненавижу этого ублюдка, а он еще несет такую ересь. Мне стало противно, поэтому я так и не ответил на его глупость. У Хидана, этого проклятого слуги Дзясина, точно не все дома. — Ну, сладкий, — опять начал доставать. — Может ты уже… И тут я не выдержал! Рядом с моей кроватью лежала его коса. Мне хватило мгновения, чтобы разглядеть, насколько остры ее лезвия, как голову посетила гениальнейшая идея. Со злостью я схватился за рукоять косы и, резко вскочив с постели, швырнул оружие прямо в ненавистную мишень. Мою довольную улыбку могла скрыть только маска, когда я наблюдал, как глубоко застряла в стене коса и как с глухим треском упала на пол отрубленная голова напарника. Его седые волосы с кончиками, испачканными кровью, были похожи на серебряный шелк под рубиновым стеклом. Я подошел к нему ближе и пнул голову так, чтобы лицом Хидан повернулся ко мне. — Ты, ебанутый скот, что творишь?! — снова разорался нукенин то ли из-за того, что я ему отрубил голову, то ли из-за того, что я ее пнул. Аметистовые глаза смотрели на меня с такой злобой, что казалось, сейчас начнут испепелять меня взглядом. Брови сдвинулись к переносице, придавая этому больному еще более грозный вид. — Я согласен, — сказал я, но сначала он не понял моих слов. Тогда я объяснился. — Если я поцелую тебя, ты отвалишь? — Да ладно? — на его лице виднелась яркая издевка. — Врешь. И уже без слов я поднял с пола его голову за волосы, пачкая пальцы в крови. Он опять начал орать. Но сейчас из моих уст он не услышал даже приевшееся «заткнись». Стянул одним движением маску с лица и обхватил его лицо руками, чтобы было удобнее. Что-то волнуюсь. Хотя, думаю, это нормально. Не каждый же день я целую мужчину. Я приоткрыл рот и подумал: «Может, исполосать его изнутри своими нитями?.. Хотя лучше не надо этого делать. Вдруг ему, мазохисту, понравится, тогда мне уже не отвязаться». Сейчас, на мое удивление, он молчал, как и я. Наверное, ждал моих действий, думал, смогу ли я это сделать или все же блефую. С его лица до сих пор не сползала самодовольная улыбка. Я приподнял его голову и прижался своими губами к его. Мне казалось, что одного прикосновения будет достаточно, но он вдруг укусил меня за нижнюю губу, от чего я открыл рот, и проник в него своим склизким языком. «Он ведь не отстанет, — пронеслось в голове, и я ответил на поцелуй. — Это ради моего спокойствия». Поцелуй длился не долго, мне были просто неприятны эти прикосновения, а ему, по-моему, напротив. Я отпрянул от него и, окинув презрительным взглядом, натянул на лицо маску. — Зашью через минут десять, поваляйся пока, — сказал я ему и бросил голову на кровать рядом с телом. — Ты совсем охуел, баран… — доносилось из комнаты. Но я закрыл дверь и уже ничего не слышал.