Первый снег

-Есь, к тебе пришли, - в комнату друга заглянул взъерошенный и явно оторванный от какого-то важного дела Гамлет. - К тебе Баль пришёл. Есенин сидел за своим столом, заваленным ворохом бумаг и дисков, и что-то печатал в своём ноутбуке. Бальзак отодвинул Гамлета в сторону, проходя в комнату брата, бесцеремонно скидывая с дивана некоторую часть вещей и садясь. Он знал, что брат творит и докричаться до него будет сложно. С кухни донёсся голос Макса, зовущего Гама, и паренёк умчался, хлопнув дверью. Бальзак поморщился, он не любил суеты. Воткнув наушники в уши, парень прикрыл глаза, погружаясь в мир Death Metal. Пришёл он в себя оттого, что Есенин тронул его за плечо. Брат выглядел немного забавно и сумасшедше в старой пижаме, с нечёсанными светлыми волосами, спускавшимися до лопаток, и сияющими глазами, под которыми пролегали тёмные круги. -Если не будешь спать, то умрёшь, - с некоторым удовлетворением заявил Баль. Есенин не обиделся. Сейчас он был слишком рад плодотворности ночного творческого порыва. -Ты сегодня не спал? - Баль всё же решил проявить сочувствие. Лирик утвердительно мотнул головой, всё ещё по-дурацки улыбаясь: -Спал! Часа три. Вчера рано лёг, и проснулся около полуночи. -Сейчас полдень. - словно бы напомнил Бальзак, взглянув на наручные часы. -Творческий порыв, - Есь плюхнулся прямо на аккуратно сложенную, чистую одежду. - А ты принёс добрые вести? -Нап сегодня собирает что-то вроде вечеринки. Хотел тебя пригласить, - Бальзак изучающе смотрел на брата. - Но, я думаю, тебе лучше поспать. -Нап тысячу лет не устраивал вечеринки! Конечно, я приду! -К девяти. - уточнил Бальзак, поднимаясь. Есенин проводил брата до дверей и буквально поплыл на кухню, чувствуя соблазнительные запахи только что приготовленного обеда. Макс и Гам уже разливали суп по тарелкам. -А вот и наш полуночник, - Гамлет усмехнулся, усаживаясь за стол. Макс покосился на Еся: -Уберись в комнате, твои бумажки уже начали коридор захламлять. Лирик поморщился: -Я сегодня вечером к Напу пойду. У них вечеринка. Вас разве не пригласили? -Уберёшься и иди. А у нас другие планы. - тон Макса был твёрдым и это означало одно: спорить бесполезно. *** После совместной уборки, при которой Есенин честно запихнул в шкаф пару стопок своих рукописей и предоставил разложить все остальные вещи Гамлету и Максиму, парень чувствовал себя так, словно не спал трое суток. Он даже был вынужден взять такси, хотя до дома брата и друга было всего пара кварталов. Вечеринка у Наполеона напоминала приём, что было довольно странно. Чаще это были шумные тусовки, длящиеся всю ночь, с целыми полчищами ребят нетрадиционной ориентации, в которых Есенин был своим парнем и наравне с Напом пил не в меру и творил всякие милые глупости: чтение забавных стихотворений, придуманных на ходу, например. Хотя глупости Наполеона не считались милыми, скорее нагло-безбашенными, вроде стриптиза на столе или громких выкриков, что он самый лучший, не в самой цензурной форме. Сейчас же играла тихая музыка, и молодые люди и девушки попивали вино и шампанское из высоких бокалов, которые Баль держал на очень редкий случай. Есь даже почувствовал себя неуютно, он-то готовился к чему-то более обычному. Наполеон сидел на спинке дивана, с бокалом в руке, в окружении нескольких девушек и парней, громко рассказывая что-то не совсем понятное Есенину. Бальзак с невозмутимым видом устроился за кухонной стойкой, разделяющий комнату на зал-столовую и кухню. Больше знакомых Есенин не увидел. И тут он увидел причину: вечеринка была такой спокойной и умиротворённой - из одного из кресел поднялся мужчина, который был головной болью Наполеона. Парень давно пытался наладить с ним контакт и, по-видимому, добился успеха только сегодня. Увидев, что его гость поднялся, Наполеон тут же бросился к нему и что-то тихо сказав, закивал такому же тихому ответу и повёл партнёра к выходу. С мужчиной ушло ещё несколько элегантных девушек и парней и, как только они скрылись за дверью, Нап повернулся к оставшимся немногочисленным гостям: -Всё друзья мои! Вечеринка окончена! Спасибо что пришли! Немного недовольные присутствующие стали расходится и это поставило Еся в окончательный тупик. Он не в силах стереть удивление с лица прошагал к брату и упал на стул рядом с ним: -Я немного не понимаю, что происходит. -Нап устроил приём и вечеринку. - спокойно прояснил Баль. - Приём для заключения сделки с новым партнёром, а вечеринка в честь удачного или неудачного исхода. Ты отвратительно выглядишь, кстати. -И как исход? - Есь лучезарно улыбнулся, пропуская замечание Бальзака мимо ушей. -Удачный!!! Вы разве сомневались, что может быть иначе у великого Наполеона?! - парней обнял за плечи подошёдший Нап. - Гости скоро соберутся, Есь, что-то ты совсем неважно выглядишь! Бухал? Есенин, улыбнувшись, качнул головой: -Всю ночь тошнило словами. -Прочтёшь что-то из новенького? - слегка заинтересованно посмотрел на друга Нап. -Я ещё не пьян, - тихо рассмеялся Есенин. В дверь позвонили, и Наполеон пошёл открывать. Квартира медленно заполнялась людьми - хотя заполнялась людьми комната, в которой были Есь, Нап и Баль, а соседняя, выполняющая роль спальни, заполнялась верхней одеждой гостей. Музыка гремела, заставляя пол вибрировать. Гости танцевали и опустошали многочисленные бутылки с самой разнообразной выпивкой. Есь, уже пропустивший несколько бокалов вина, сидел на кухонной стойке, немного сонно наблюдая за происходящим. Наполеон уже был достаточно пьян и его вызывающе громкий голос перекрывал даже музыку. Бальзак с невозмутимым видом сидел в кресле в отдалении от стола, возле которого собралась довольно большая группа людей. Есенин отметил про себя, что теперь-то атмосфера была именно такой, к какой он готовился ещё будучи дома, к которой он и привык на вечеринках брата и его парня. -Ты выглядишь просто отвратительно! - перекрикивая музыку, к Лирику склонился один из его старых друзей Дон. -Спасибо, - с улыбкой кивнул Есь. Алкоголь уже сделал своё дело, и парень видел Дона немного нечётко. -Идём танцевать, а то ты совсем раскис! - Есенина потянули к центру комнаты, и тот позволил руководить собой этому бесцеремонному парню. *** Жуков остановился у двери и нажал на кнопку звонка, звук почти затерялся в музыке. Парень знал, что здорово опоздал, но Нап должен был простить его, он всегда прощал двоюродного брата. Бальзаку было всё равно, так что за его чувства Жук не опасался. Дверь открыл какой-то незнакомец, и Жук даже не стал утруждать себя приветствиями, просто прошёл в комнату, отодвинув паренька в сторону, вошёл в квартиру, ища глазами брата и друга. Он заметил много знакомых лиц, но общаться сейчас сильного желания не было. Первым замеченным был, конечно, Наполеон - он восседал на столе с початой бутылкой шампанского и наполовину наполненным бокалом и, собрав вокруг себя достаточное количество слушателей, что-то громко вещал. Хотя из-за музыки на таком расстоянии разобрать слова было сложно. Жуков впервые попал на вечеринку к Напу и его парню, поэтому видимое им в данный момент не давало в достаточной мере влиться в происходящее. Наконец Маршал заметил Бальзака. Тот сидел в кресле, будто был не на вечеринке, а в театре, и взирал на всех со свойственным ему безразличием. Жуков стал пробираться к нему, для чего пришлось пересечь импровизированный танцпол, ограниченный толстым ковром. Пройдя уже половину пути, он наткнулся на танцующую парочку парней - один, темноволосый, двигался чересчур быстро, а второй, со светлыми волосами до лопаток, более вяло и устало, и когда Жук врезался в них, светлый поднял взгляд. Цвет глаз в этой темноте было определить трудно, но они были такими огромными и печальными, что Жукову показалось, будто парень в рабстве у своего партнёра по танцу и мечтает выбраться оттуда поскорее. Стряхнув с себя наваждение, вызванное взглядом паренька, Жуков добрался, наконец, до кресла друга, и тот, кивнув, подвинулся, позволяя сесть Жуку на подлокотник. Баль был рад приходу старого друга, но показывать этого не видел смысла, а потому продолжил взирать на гостей с тем же безразличием, что и ранее. Жуков же отыскал глазами светловолосого парнишку и занялся от нечего делать разглядыванием его, но вскоре потерял из виду и сколько не пытался его найти, у него этого так и не получилось. К двум часам ночи осталось человек десять, это были самые близкие и самые стойкие друзья Напа и Баля, Жуков знал почти всех. Они помогли прибрать учинённый беспорядок и стали просить Есенина почитать что-то из недавно сочинённого. Бальзак предложил переместиться ближе: -Моего брата уговаривают прочитать что-то из его последних произведений, а я не помню, чтобы он отказывался. Жук с удивлением увидел, как его братец усаживает на стол светловолосого, это было немного странно, ведь Наполеон ненавидел отдавать внимание другим. Есь упёрся в стол ладонями, скрестил ноги, обтянутые узкими джинсами, усаживаясь удобнее, и начал. Голос у него был немного низкий и читал он с некоторым придыханием, отчего все слушали его не просто внимательно, а сидели, словно в трансе, прикрыв глаза. Жук, погружаясь в звуки и слова, слушал. Даже Баль прикрыл глаза, положил локти на подлокотники своего кресла и, сцепив пальцы на уровне подбородка, вникал в слова. А в ночи падает роса: На листву, где-то далеко, в лесах. И звёзды опускаются гроздьями За горизонт, и для них нет слова «поздно». И каждый человек одинок по-своему, Будь он на коне, с шашкой наголо, или в короне. И хочется оставить эту скромность, Но нельзя, не сейчас, не в эту полночь. И хочется рвать звёзды пальцами, но не дотянешься… И, оттого, на земле в этой волшебной природе маешься. И где-то, как-то, совсем возможно и неудачно, Кто-то далеко и осторожно, как и я, буквами на бумагу плачет. Нап зааплодировал первым. Все подхватили эти хлопки, и щёки Есенина покрылись румянцем. Его глаза сияли, и синяки под глазами были видны не так чётко. Уже через полчаса поздние гости расходились, хваля вечеринку и хозяев квартиры и унося с собой пакеты с мусором, которые Нап почти заботливо вручал каждому, кто мог бы идти, по его мнению, мимо мусорных баков. Его даже не пугали доводы, что выносить мусор вечером или ночью плохая примета. Есенин безуспешно пытался вызвать такси, и, в конце концов, Баль предложил остаться ночевать у них с Напом. -Ерунда! Всего пара кварталов! Я и сам отлично справлюсь. - возражал Есь. Нап ехидно влез разговор: -Не очень-то спокойных кварталов. -Я подвезу тебя. - Жуков уже стоял у дверей в обуви и куртке и крутил в пальцах ключи от машины. Бальзака и Наполеона этот ответ устроил, и видя их спокойствие, Есь тоже не посчитал нужным переживать по поводу поездки с незнакомым парнем. Впрочем, он слышал, что Жуков является братом Наполеона и это вдвойне успокаивало его. Он не думал о том, что парень мог бы оказаться куда безумней своего братца, или, что ещё хуже, воспользоваться усталостью и слабостью Есенина. Лирик быстро натянул куртку и ботинки и, махнув на прощанье брату и другу, помчался вслед за Маршалом. Жуков дождался, пока Есенин спустится по неровным бетонным ступеням и распахнул перед парнем дверь подъезда. Есь немного смутился от этого жеста и замешкался на выходе но, увидев, что Маршал пропускает его вперёд, выскользнул на улицу. Машина Жука была тёмно-синей, с алым, будто горящим, единорогом на боку, и наводила на мысль о том, что её хозяин - агрессивный человек. Что-то в её внешнем виде напоминало боевого коня - мощного и резкого. Садясь на сиденье рядом с водительским местом Лирик заметил, как в машине чисто. В некоторой мере всё было доведено до минимализма – в машине царил какой-то военный порядок: обивка, коврики, панель и руль выглядели дороже, чем следовало, и в то же время словно кричали: «Это собственность завоевателя!» У Еся даже мурашки по спине пробежали и появилась уверенность, что его новый знакомый редко отказывает себе, в чём бы то ни было. Жук сел на своё место, и казалось, машина завелась от одного его прикосновения. Дорога прошла в молчании. Есенин выглядел слишком усталым, чтобы Жуков начал беседу, хотя спросить он хотел о многом. Когда Есь вышел из машины, Жук уверенно направился следом. -Я провожу тебя до квартиры, – пояснил он удивленному блондину. Есенин не возражал. Он вообще не мог возражать, его состояние было подобно состоянию гусеницы, готовящейся окуклиться. Остановившись у двери своей квартиры, парень сунул руку в карман, но пошарив там и не обнаружив ключей, стал искать в других карманах. Его поиски не увенчались успехом. -Забыл… - пробормотал Есенин, вжимая кнопку звонка и прислушиваясь к монотонному стрёкоту. Всё это время Жук наблюдал за парнем. Блондин выглядел немного забавно, шаря по карманам прикусив губу, а его вид был сейчас таким беззащитным, что у Маршала появилось желание его обнять. Или сломать к чёрту эту упрямую дверь, за которой не спешили впускать уставшего паренька. После пятого звонка Есь обречённо вздохнул, вспоминая, что Гамлет упоминал «особую программу». Гам и Макс наверняка проводили время либо в загородном доме Максима, либо у родителей Гамлета, и в квартиру было не попасть, в лучшем случае, до утра. Жуков внимательно следил за каждым движением Еся, и это не укрылось от внимания Лирика. -Всё в порядке? – брюнет выглядел переживающим. – Я могу отвезти тебя к Напу и Балю. -Всё хорошо, – улыбнулся Есь как можно более уверенно.- Гам и Макс, скорее всего, у соседей в гостях. Я сейчас им позвоню. Это была ложь. Есь даже не стал набирать номера соседей по квартире. Он лишь сделал вид, что набирает номер, и, поднеся телефон к уху, выждал некоторое время и затараторил в трубку: -Гам? Я тут ключи забыл. Что? Вы наверху? Я сейчас зайду! Он «отключил» телефон и улыбнулся Жуку: -Ну, я пошёл, спасибо. Пока. Взбежав по ступенькам на пару этажей, Есь дождался, пока дверь подъезда хлопнет, и проследил взглядом за садящимся в машину Жуковым. Медленно спустившись на свой этаж, парень опустился на коврик у двери своей квартиры, и прикрыв глаза, задремал.