Сегредо

Джон не колебался ни секунды. Все стало просто и легко. Он почти не заметил, как оказался у двери с незнакомым гербом - две башенки, а между ними скрещенные якоря. И справедливо предположив, что это и есть герб дома Муур, без колебаний ударил по нему кулаком. Пару раз. Едва раздался звук отпираемого засова, Джон с силой толкнул дверь плечом, предупреждая вероятность того, что ему помешают войти. Невзрачного вида, чересчур пожилой слуга невесомо отлетел в сторону, а Джон уже пронесся по близлежащим комнатам в поисках своего хозяина… В одной из приоткрытых дверей он заметил валяющуюся на полу полурастерзанную рубашку, которая была на Шерлоке, когда он выскочил за ним наружу… ЭТИ звуки он услышал уже после… После того, как вошел… Посреди смятой кровати, между широко разведенных коленей, похожих на крылья пришпиленной бабочки, блестя лоснящейся от пота оливковой спиной, совершенно обнаженный человек жестко и грубо вбивался в распростертое под ним тело… Тело не реагировало, и лишь тонкая рука, бессильно свесившись с края постели, покачивалась в такт его толчкам. К запаху догоравших свеч примешивался аромат мускуса, пота и соития… От показавшейся ему оглушительной какофонии из звуков хриплого рваного дыхания, скрипа деревянного основания и вязких шлепков у Джона заложило уши… А потом он заметил, что одной рукой мужчина сильно, до побелевших костяшек, стискивает беспомощно-хрупкую шею под самым подбородком. На тонкой, фарфоровой коже уже проступили багровые кровоподтеки, в запрокинутом лице ни кровинки, под опущенными ресницами залегли траурные тени, а приоткрытые губы будто припорошило пеплом… И россыпь белых, словно свежий снег, крошечных сахарных комочков – на постели, на маленьком столике, на полу… В мозгу внезапно наступила какая-то ледяная, невероятно-новая ясность, выевшая, высветившая все тайные хранилища его самых ужасных мыслей. Не спеша, со знанием дела, Джон взялся за крепкую спинку тяжелого высокого стула, перевернул, замахнулся и обрушил его на голову Джеймса Муура. Джейми рухнул, распластавшись на недвижном теле, медленно сползая на пол. Джон отбросил свое «оружие» и, толкнув Муура в плечо, довершил его падение. Совсем не беспокоясь, жив ли он вообще… … Яростное гибкое животное прижимало его своим безупречным нечеловечески-диким телом к стене и, уперев ладони по обе стороны от его головы, нависало, едва не сжигая своей обнаженной кожей его одежду. Оно грозно скалило клыки и тяжело дышало в лицо, пьянея от каждого выплюнутого им слова. Черные бездонные зрачки поглотили, растворили в себе серо-голубую прозрачность… Снова… Едва придя в сознание от легкого потряхивания и совсем не легких пощечин, Шерлок стряхнул с себя Джона, как ветер сухой лист с дерева… И вот они уже стоят возле стены, в тесном, почти любовном объятии… И невменяемое животное с редким именем шипит Джону в лицо, а Джона бросает то в жар, то в холод. - Что!.. – ого, животное могло говорить… - Что ты творишь?!.. Тебе надоела твоя глупая дурная голова?.. Джон мог поклясться, что Шерлок пьян, но запаха вина он не чувствовал. А значит это было опять то самое…, что сводило Шерлока с ума. И что Джону пора бы уже испугаться… Одно движение хрупких на вид рук с такими точёными запястьями и длинными, изящными пальцами - и его шея хрустнет, как сухая ветка… Или легкий мгновенный росчерк холодной, невесомой стали - и Джон увидит, как его кровь омоет искаженное бешенством восхитительное лицо… Он мог… Он хотел… Но Джон уже понял, что ему не страшно. Совсем. Совершенно. Абсолютно. Ему нравилось быть в центре ЕГО ярости… Это возбуждало… до одури, до обморока… Это тело, безупречное и бесстыдное в своей наготе, придавившее его с неконтролируемым напором… Эти руки, почти обнявшие, коснувшиеся его скул… Этот рот, жарко кривящийся в дюймах от его лица… Джон не мог оторвать глаз. Он почти не слышал слетавших с этих губ слов, лишь хриплый голос, опустившийся до опасных вибраций, лишь тяжелое, горячее дыхание… Еще миг, и Джон не сможет удержаться от того, чтобы не впиться в них своими ртом, перекрыв поток таких ненужных сейчас слов, снова почувствовать, каковы на вкус эти губы, насколько сладок его поцелуй… Глаза напротив опасно прищурились. - Возможно, тебе надо было ударить не Джеймса, а меня… И это мое тело сейчас лежало бы на той постели, доступное и послушное твоим рукам… А, Джон? Губы почти соприкоснулись, дыхание смешалось, и Джону стоило чудовищных усилий не нырнуть за грань… Неожиданно плывущий взгляд обрел секундную ясность, пробившись сквозь злобу, неудовлетворенность и спутанность желаний, наполнился ПОНИМАНИЕМ, и слова смолкли. Шерлок отпрянул, зажмуриваясь, отворачиваясь и роняя руки. - Черт… Черт, черт! – закричал он, - Какой идиот!… Какой ты идиот… - закончил он с тоской. Только что бывший высоким и резким голос опустился до бархатного шепота. - Тебя не должны тут видеть… И чем больше тебя не будет, тем лучше… Он метнулся к столу, выдернув из вороха бумаг чистый клочок, и что-то быстро набросал на нем, торопливо макая тонкое перо в полупустую чернильницу. Сунув листок Джону в руки, Шерлок вцепился ему в локоть и потащил к выходу. - Сейчас пойдешь к Эбенезеру… - он говорил быстро и без пауз, - скажешь, что ЭТО нужно мне прямо сейчас. И не уходи, пока он не закончит… Это часа два, может больше… Здесь я сам разберусь и встречу тебя дома… Иди, Джон… Иди!.. И он вытолкал его из покоев, захлопнув за спиной тяжелую створку, окованную медными полосами. Джон стоял посреди коридора, сжимая в руках жесткий шероховатый листок, покрытый размашистой неровной вязью, и думал, что от одного-единственного воспоминания об этой бесстыдно-обнаженной мечущейся молнии с бешеными глазами у него кружится голова и сладко сводит в паху… … Шерлок, едва захлопнув дверь, прислонился к ней спиной и шумно выдохнул. Со стороны постели раздалось приглушенное хихиканье. - Неподражаемо… Все еще смеясь, Джеймс неловко поднялся пола, сел и ощупал затылок. Болезненно скривился и вытер ладонь о бедро. - Твой идиот так бросился тебя защищать!.. Чудно! Могу поклясться, Шерлок, ТАК я еще никогда не кончал, - он вытянулся на сбившихся простынях и потянулся всем смуглым изящным телом, сладко похрустывая суставами. - Он не идиот… - все еще подпирая дверь, бросил Шерлок, задумчиво покусывая губу. Ему навстречу удивленно приподнялась одна тонкая бровь. - О? Откуда ты знаешь? – губы сложились в насмешливый изгиб, а в карих глазах хохотнули черти. - Знаю. Джеймс легко поднялся и подошел. Близко, обволакивая темным влажным взглядом гибкую живую статую, одетую лишь в алебастровую кожу. - Неужели?.. – он провел кончиком пальцев от изогнутого гладкого бедра, минуя талию, вдоль ребер, чуть задержавшись на остром темном соске до ямочки между ключиц. – Это опасно… Для таких, как мы с тобой… - Что? – Шерлок не отвел льдистого, недовольного взгляда. - Влюбиться… - Джеймс больше не смеялся, разрываясь между желанием слизнуть языком чернеющие метки, оставленные его пальцами во время любовного экстаза, с немыслимо-длинной притягательной шеи, заставив это тело вновь стонать и метаться под его руками, или раздвинуть тем же языком яркие припухшие губы и долго мучить их медленными тягучими поцелуями… Ни то, ни другое… Ладонь, прощаясь, мягко скользнула по гладкому торсу – и Джеймс ушел искать свою одежду. Он слишком хорошо знал своего любовника, этот опустевший взгляд, покинутый, застывший в бесконечно далекой точке, где в его фокусе теперь было совсем другое лицо и эхом отзывалось другое имя… - В следующий раз он тебя убьет… - долетел до него едва слышный голос. - Может быть. - И закончит свою жизнь в шахте… - Скорее всего… - Джейми неторопливо застегивал одну за другой костяные пуговицы своей рубашки, очень серьезно наблюдая за своими руками, - Но ты ведь этого не хочешь. Он не спрашивал, он подтверждал очевидное… - Нет. Закончив с рубашкой, Джеймс подошел к каминной полке и, ухватив за горлышко небольшую глиняную бутылку, поболтал ею в воздухе. Бутылка одобрительно булькнула… - Хочешь? Ответа не последовало. Джеймс разочарованно покачал головой, подхватил с пола и небрежно забросил на плечо свой расшитый серебром дублет, слегка сдвинув задумавшегося Шерлока в сторону, потянул за ручку двери. - Тебе все же не помешает, - он сунул бутылку Шерлоку в руку, - и лучше оденься, когда будешь уходить… Я пойду, пройдусь, чтобы этого… твоего за мое убийство не забрали… Он легко коснулся сомкнутых упрямых губ. Совершенно целомудренно. Словно они были едва знакомы… Хотя сейчас он не был уверен, что вообще хоть что-то о нем знал…