Сегредо

- Восхитительно! Милорд Майкрофт остановился, не дойдя до них всего пару шагов. Джон попытался вскочить, но теперь уже Шерлок вцепился ему в бок, намертво приколачивая его к себе своими пальцами, как гвоздями. Ребра моментально заныли. Со стороны они, очевидно, выглядели, как сросшиеся близнецы, из-под плаща торчали только две взъерошенные головы. Причем одна улыбалась самой довольной улыбкой, дожевывая последний кусок, а вторая смотрела затравленно и все время бросала на Лестрейда отчаянные взгляды, ища хоть какой-нибудь поддержки… - Очень мило… - снова уронил милорд. С последней их встречи Джон не мог не заметить, что Майкрофт уже успел вернуть себе свой обычный, ухоженный вид. Разумеется, худоба, ссадины и синяки никуда не делись, но волосы и борода были аккуратно подстрижены, руки ухожены, одежда вновь соответствовала высокому положению, а осанка… Осанка, как была, так и осталась крайне величественной… А судя по гладко выбритому подбородку ухмыляющегося Грега Лестрейда, личная жизнь тоже вошла в светлую полосу… - Зачем ты пришел? – довольно грубо поинтересовался Шерлок. – Надеюсь, не для того, чтобы начинать все заново? С меня уже достаточно… свадеб, ты не находишь? - А с чего ты решил, что я пришел к тебе? – пренебрежительно изогнутая бровь поползла выше… Хотя, куда уж еще… - Я хотел поблагодарить Джона за оказанную дому Холмс поистине неоценимую услугу… Одна полновесная улыбка «За заслуги перед страной» в сторону Джона… - А теперь серьезно… - Майкрофт посмотрел по сторонам, заметил стул и поставил его прямо перед кроватью. Джон вновь попытался вскочить, но Шерлок вновь вернул его на место. - Как дети… ей богу… - морщась, проворчал старший брат, - Шерлок, ты не мог бы прекратить тискать своего… друга? Я намерен поговорить о серьезных вещах… - Он мне не друг… - заявил Шерлок и тут же добавил, потому что Джон предпринял новую попытку сбежать, - не только друг... Я возьму его фамилию… и мне плевать, что ты думаешь по этому поводу… Джон замер и практически перестал дышать… Если Майкрофт Холмс и удивился, то он не обозначил возникших в связи с этим у него чувств ни единым движением лицевых мускулов… - Что ж… - протянул он, переводя взгляд с одного любовника на другого, - что ж… Разумеется, теперь это твое право… Но я бы не советовал торопиться с таким серьезным решением… Через три месяца по ту строну гор сойдет снег. И как только откроется дорога через перевал, тебе, мой дорогой брат, предстоит вступить в права наследования твоего так своевременно почившего супруга. Чтобы не быть неправильно понятыми, ты получишь все верительные грамоты, соответствующее твоему новому положению сопровождение из представителей нескольких вассальных домов и воинского отряда в пятьсот человек, сто пятьдесят из которых будут твоей личной охраной, щедро предложенной нашим союзным домом Северного Предела… Кстати, я удовлетворил просьбу известного тебе Джеймса Муура отбыть с отрядом Моран в Северный Предел, как нашего полномочного посла со всеми привилегиями и обязанностями… Жаль, он хотел повидаться, но думаю, это даже к лучшему… Меньше… соблазнов… И он бросил красноречивый взгляд в сторону Джона. Взгляд на Джона не подействовал и Майкрофт снова приподнял бровь… - Да… о чем я… - О моем эскорте… - мрачно подсказал Шерлок, сверля брата хмурым взглядом. - Ах, да! – обрадовано подхватил Майкрофт, забросив ногу на ногу, - прошу, оставь этот тон… Я думал, все наши… разногласия остались в прошлом? Разве нет? Шерлок, не знаю, что настолько повлияло на тебя - обстоятельства, война или… Джон… но все изменения произошли к лучшему, ты вырос, возмужал… Джон, мои поздравления, тебе удалось за этот без малого год сделать то, на что у меня не хватило и двадцати лет! Джон и Шерлок фыркнули так синхронно, что Лестрейд, все ещё пытавшийся сохранять серьезность, расхохотался в голос. За что получил от Майкрофта возмущенный взгляд. - Шерлок, я настаиваю… Как только мы приведем Сегредо в относительный порядок, вы оба… я подчеркиваю, ОБА переберетесь в полагающие вам апартаменты… В глазах всех Внутренних земель все происходящее должно быть законно и достойно. Я говорю это тебе, Джон, поскольку надеюсь, что тебе по силам удержать… темперамент этого… - Холмс ткнул изящным пальцем в сторону брата, - …кхм… наследника в границах приличий. В наступившей тишине было слышно, как у Шерлока скрипят зубы. - Да милорд… Майкрофт, - бодро ответил Джон за них обоих. – Разумеется… … Сегредо оживал, как человек, приходящий в себя после долгой, тяжелой болезни, едва не приведшей его к смерти... Он еще не мог ходить, говорить и самостоятельно справляться даже со своими неотложными нуждами... Но само его дыхание, биение сердца, прояснившийся взгляд... все выжженное, омытое и опустевшее нутро, вновь очищенное, выскобленное почти до блеска, свидетельствовали, что пик его кризиса пройден, и само выздоровление уже стало лишь делом времени... Своих собственных сил в крепости осталось катастрофически мало. Число погибших и тяжело раненых едва не перевалило за необратимый рубеж. И все же опытных, знающих свое дело мастеров осталось достаточно для того, чтобы, набрав под свое начало новых работников, приступить к восстановлению разрушенных механизмов и производств, как и к возобновлению добычи минералов, руд и угля в расчищенных шахтах... Людей набирали повсюду. И в деревнях, и в небольших окрестных городах, и даже в далекой гавани Восточной оконечности... После того, как произошло нападение на Сегредо, первое, что смогли сделать его защитники, так это перекрыть все известные врагу выходы. Каменные многотонные заслонки намертво встали в пазы, отрезая путь к отступлению. Именно поэтому все награбленное в сокровищницах, залах и апартаментах так и осталось сваленным в громадные кучи в больших залах, карманах погибших и пленных... Стоило ли говорить о том, что большую часть тайников и хранилищ дикие так и не нашли... Поэтому у милорда Майкрофта был огромный финансовый фонд, из которого щедро оплачивались новые рекрутируемые работники для возрождаемой крепости... Самые тяжелые и грязные работы отошли на долю пары сотен добровольно сложивших оружие, уцелевших после затопления и военизированных зачисток, диких. Прочно закованные в кандалы, под присмотром все тех же вооруженных охранников, они освобождали подземелья и шахты от трупов, грязи и нанесенного туда потоком хлама. Поначалу тела хотели сжигать, но, здраво рассудили, что уничтожение почти тысячи тел затянется надолго и не добавит привлекательности местной природе... Поэтому на отдаленной пустоши те же заключенные рыли огромные рвы, в которых нашли свое последнее пристанище неудачливые сыны земли за горами... Вслед за относительной чистотой, в крепость вернулся свет и тепло, заработали мастерские, кузницы и плавильни. Еще не работал ни один подъемник, ни один горячий источник... Опустошенный водный резервуар наполнялся медленно, и, пока его уровень не достигнет хотя бы четверти, надеяться на механизмы было бессмысленно. Конечно, с наступлением весны и началом таяния снега в горах, дело пойдет быстрее, но сейчас приходилось рассчитывать лишь на усилия многих сотен человеческих рук. И эти руки носили наверх уголь, кипятили воду, ковали железо, таскали тележки, варили стекло, ткали, резали по дереву... И Джон, и Шерлок участвовали в этом на полную катушку... Из-за несчетного количества обнаружившихся проблем и в деревне и в крепости днем им видеться почти не приходилось... Джон, как и обещал отцу, каждое утро возвращался домой. ...очистить затопленный грязью колодец... ...перекрыть крышу скотного двора... ...привезти, напилить и нарубить дров... ...поучаствовать в коллективном восстановлении моста через Соом... ...поправить покосившиеся изгороди... ...отстроить, наконец, новый амбар для зерна... Шерлок дорвался до комнат, где жил Эбенезер... Со всеми его книгами, записями и незаконченными проектами... ...создать систему противовесов, чтобы открыть, наконец, центральную дверь... ...наладить работу цепного конвейера, ведущего из шахт на поверхность... ...вывезти за пределы Сегредо весь запас пороха, просушить и разместить небольшими партиями в потайных схронах до лучших времен... Шерлок уже не сомневался, что найдет достаточно применений столь... эффективному веществу... Однако... как бы ни были они заняты днем, какими бы ни оказывались увлекательными находки в тайниках старого Бена, оба они - и Джон и Шерлок, неизменно, каждую ночь возвращались к своей маленькой, порядком выстывшей в их отсутствие палатке, так удачно выставленной поодаль ото всех... Джон неизменно протапливал печку, готовил ужин и заваривал чай. Они ели, пересмеиваясь и делясь событиями прошедшего дня. Джон каждый раз приносил что-нибудь вкусненькое от своей матушки в тайной надежде, что Шерлок сможет нарастить хотя бы несколько фунтов на свою кричащую худобу... И Шерлок действительно все съедал, но поправляться наотрез отказывался... Да и как он мог, если потом они делили одну на двоих постель... И, в общем-то, было неважно, засыпали они, просто-напросто позакидывав руки-ноги друг на друга... или, вцепившись этими самыми руками и ногами в соскучившиеся досмерти тела, своими криками и совершенно непристойными стонами заставляли краснеть и сыпаться на землю шишки громадной сосны над ними... Им было хорошо в любом случае... … Джон хотел... Нет... Джон мечтал... жаждал и изнемогал от желания... Однажды в порыве искренней злости, отчаявшийся и перепробовавший все прочие способы вернуть к осмысленной жизни одного-единственного, невозможного и такого любимого человека, он пообещал ему... вернее пригрозил... Нет! Конечно же, нет! Небеса в свидетели, он вовсе не собирался делать ничего такого... Не собирался... нет... нет... Но он так и не смог забыть, как дрогнуло, как напряглось и потянулось за его яростными, ставшими внезапно совершенно самостоятельными руками гибкое, послушное, желанное тело... Какие жаркие волны расходились по убогому крестьянскому жилищу... Какие манящие глубины показали распахнувшиеся навстречу беззастенчиво вожделевшие его глаза... Его хотели... Господи… как же его хотели тогда... Никто ещё в жизни Джона Уотсона до этого дня не желал его сильнее и не звал к себе так открыто... Да... тогда все было не так... все иначе... не хуже, нет-нет... но по-другому… Тогда, в почти прошлой жизни... а Джону действительно казалось, что с тех пор прошли годы и годы... тогда он подумал, что когда-нибудь... потом... возможно... И вот это "когда-нибудь" и "потом" наступило... и потребовало СВОЁ... …Их любовная возня… или может быть, война… или нескончаемый поединок без проигравших и выигравших… потому что ни тот ни другой не хотел, чтобы его партнер, возлюбленный проиграл… все никак не надоедал, не заканчивался и не повторялся дважды… У них были эти три чертовых месяца… Джон учился… Джон узнавал… Джон пробовал и искал… Он мог завести Шерлока быстро, словно плеснуть джоновой воды в едва тлеющий костер… …рвануть в стороны полы его рубашки, толкнуть, подхватить горячими ладонями под спину, заставляя упруго выгнуться и тут же впечатать в постель лопатками, жарко целуя припухшие «после вчерашнего» губы… …дерзко скользнуть рукой в штаны, встречая уже устремившуюся к ней нетерпеливую плоть, обнять ее властно и нежно… один миг отсрочки… провести большим пальцем по увлажнившейся атласной головке и сразу же в несколько уверенных движений… от основания до самого верха… под протестующе-умоляющие всхлипы довести его до яркой мгновенной разрядки… …а после не отрываясь глядеть в мутные, накрытые плывущей дымкой пережитого оргазма глаза, изменившие из-за нее цвет до полной, совершено-грозовой синевы… слушать громкий стук несущегося на полном скаку сердца и млеть от хриплого, загнанного дыханья… А мог долго, сладко, растягивая удовольствие на всю ночь и не позволяя сорваться с острой, как лезвие бритвы, грани, ласкать каждую клеточку тела, распахнутого для него на смятых, влажных от горячего пота простынях, подвести его почти к пику удовольствия, заставить просить, умолять… тянуться навстречу умелым пальцам, бесстыдному языку, требовательным губам… а потом в несколько тягучих, плавных поглаживаний, стайкой едва ощутимых поцелуев остудить, приглушить остроту ощущений, оставив уже почти бессмысленно мечущееся тело в теплой, колышущейся неге без последнего удовлетворения… Поцеловать почти разочарованные, обиженно приоткрытые губы… полные слез глаза, не позволив им уронить ни капли… зашептать что-то нежное, жаркое в тонкую кожу за ухом, спуститься цепочкой терпких засосов к ключицам, уронить последний в ямочку между ними… …и начать все заново… А какие звуки издавал этот мужчина! …если поцеловать его в губы… сразу глубоко, прорвавшись языком за крепостную стену гладких снежно-белых зубов, обжечь нёбо острым кончиком, высосать, отнять у него весь воздух, подарив взамен свой… …он глухо зарычит горлом, словно просыпающийся древний зверь… …если начать поцелуи от двух маленьких ямочек чуть ниже поясницы, подняться губами вдоль горной гряды позвонков к выгнувшейся шее и прикусить загривок до ощутимого сопротивления плоти… …он всхлипнет, мелко задрожит, передавая эту восхитительную дрожь обнявшим его рукам, и выдохнет… длинно и все выше и выше, покуда хватит воздуха в легких… …если обхватить губами его идеальный, напряженный до крайности член… вобрать его наполовину, а потом погладить тихонько языком, ощущая в нем биение крови своим горлом… …он жадно втянет воздух носом, выгнется, задышит, словно вынырнул с глубины, замечется по постели и громко закричит, запрокинув голову… И Джон умирал. От каждого стона. От каждого тихого всхлипа. От каждого крика и неразборчивого бормотания… От невозможного, нечеловеческого наслаждения. А потом терпеливо ждал, когда его любимый вернется к нему из безбрежных далей и отдавался… и умирал во второй, третий… бесконечный раз… Но сейчас… Сейчас Джон был полон решимости выполнить все свои «угрозы-клятвы-обещания»… Потому, что понял, был совершенно уверен, что Шерлок ЭТОГО хочет… Что он хочет его ровно с той минуты, когда Джон, заломив ему за голову руки и нависнув всем телом, пытался вернуть свое выстраданное сокровище к жизни… Да, он протестовал и вырывался, злился и зло сопел… Но Джон запомнил… …как расширились в изумлении зрачки светлых глаз… …как заметно сбилось потяжелевшее дыхание… …как шевельнулось что-то на прижатом им теле… …как покраснели пересохшие потрескавшиеся губы… И позже… гораздо позже, Джон понял, что раз за разом ОН его провоцировал… Поначалу это казалось привычной грубостью… нетерпением, досадой от очередного непонимания… Но когда Джон снова поймал ТОТ САМЫЙ ВЗГЛЯД… жадный, тяжелый, неприкрыто-желающий… Одно касание тонких пальцев – и Джон едва не набросился на него прямо там, на месте… Единственное, что смогло его остановить, была мысль «как это будет выглядеть посреди крайне серьезного собрания совета младших управляющих и цеховых мастеров»… И Джону хватило сил ответить что-то бессвязно на заданный ему вопрос, извиниться и, сославшись на плохое самочувствие, вылететь стрелой вон под ехидный, полный нескрываемого удовольствия взгляд чёртового Бакхольда. Покидая совет, Джон понял, что готов… … Вернувшийся только к ночи Шерлок застал Джона в их палатке на кровати, аккуратно застеленной черным мехом той самой Ночной Твари… Медная лампа не горела. Зато горели почти три десятка разнокалиберных свечей, все, что Джон сумел раздобыть за прошедший день… Их пламя мерцало и колыхалось в разогретом воздухе, плясало на мягких стенах, порождая движущиеся причудливые призраки, скользило золотыми тенями по обнаженной коже молодого мужчины, отражалось в его синих глазах плещущимся желанием… …Джон не сказал ни слова… …Джон раздевал Шерлока медленно, трепетно, словно разворачивал драгоценный подарок… …Джон протянул большой бокал, до краев полный красного, густого, словно кровь вина и, не отрываясь, смотрел, как это вино окрашивает невозможные губы… как капли стекают по подбородку, шее, сбегают тонкой дорожкой по груди… …Джон не стал допивать вино, он собрал все капли до единой с этих безумных губ, вдохнул его горьковатый аромат, накрыв приоткрытый рот своим, и зажмурился… …Джон уложил ЕГО на согретый мех, найдя в себе силы полюбоваться, как роскошно смотрится мерцающее молочной, живой белизной на переливчато-черном его непорочное, грешное совершенство… …Джон не знал, КАК ПРАВИЛЬНО… Джон знал, КАК ШЕРЛОКУ ПОНРАВИТСЯ… Джон долго выцеловывал, вылизывал, мучил нежными ласками каждый уголок взятого в плен существа, неизвестно за какие заслуги подаренного небом этой пустой земле… Каждый палец, ладонь, тонкое запястье… каждый укромный изгиб и ложбинку, вслушиваясь, купаясь в звуках его бархатного голоса, в его стонах и шепоте… Ладони проверили на ощупь, не доверяя глазам-обманщикам, какова гладкость этой тонкой кожи… а насколько упруги под ней вдруг напрягшиеся мышцы… и откуда приходит то внезапное волнение, сводящее в тугой жгут пах и бедра… А как можно было миновать блестящую, нетерпеливо подрагивающую плоть, плотно прижавшуюся к впалому животу… Успокаивающе, словно испуганного зверька, огладил трогательные выпирающие косточки и, не переставая целовать их губами, бережно развел своему любимому длинные, словно у олененка ноги… Он пристроился у бесстыдно раскинувшихся колен, уложив одну ладонь на гордо-вздыбленный признак крайней степени мужской возбужденности, и позволив другой гладить влажными и скользкими от смазки пальцами горячую ложбинку между ягодиц, время от времени касаясь плотного колечка мышц… Они встретились глазами и узнавали друг друга с трудом… настолько дико и красиво было это зрелище… …один легкий толчок… Шерлок перестал дышать, почувствовав внутри… …движение… еще… как горячо… гладко… и податливо… что ж… …второй… боже… дыши, любимый… что же это… что?.. быстрее… еще?... о, даа… …третий… третий!.. это же невыносимо… ты плавишься в руках… дыши же!.. …прости мой, родной… я плохой ученик… но ну нас ведь будет время?.. научиться… я не могу больше ждать… В собственном паху горит, каждый удар пульса причиняет ноющую, сладкую боль… Джон еще раз смотрит в уже совершенно невидящие глаза. Он не спрашивает разрешения… да и есть ли смысл?.. Но дымчатые, плывущие, безупречно раскосые глаза закрылись и снова распахнулись в их новую ночь… …Джон убрал пальцы… …Джон приготовился, толкнулся и вошел наполовину… В его любовном опыте были девушки… Но сейчас Джон понял, что у него не было никого. …так тесно… так горячо… не понять, что это, боль?.. или бесконечное удовольствие?.. а бывает удовольствие от боли?.. Джон понял, что это он стонет, надсажая себе горло… …две длинные, бесконечные ноги обвились вокруг его талии и бросили бедра навстречу. Джон понял, что «его вошли до конца» и почувствовал, как узкие, пульсирующие стенки сдавили его со всех сторон… восхитительные, потрясающие, жаркие объятия… …Джон толкнулся сам… дыши, черт тебя побери!.. молодец… умница… двигаться… ещё… …и ещё… и ещё… глубже… да… да… даааа… этот ритм, он его поймал и теперь они танцуют вдвоем… наконец-то… Дальше все слилось в одну бесконечную, невозможно-прекрасную в своей яростной, чистой и совершенно животной грации, тональность… Джон двигался так, словно делал это всю жизнь и каждый стон, каждый всхлип, каждый вздох говорили ему о том, что он на правильном пути… Они ускорялись и почти останавливались… Джон прижимался всем телом, прикусывая Шерлоку шею и зализывая заалевшую кожу… А разливающийся внутри жар уже сводил их с ума, заставляя хотеть ещё и ещё… Они кончили почти одновременно и так болезненно-оглушительно, что Джону на миг показалось, что он умер… Он обмяк, обрушился всей тяжестью на вздрагивающее тело под ним и пришел в себя спустя мгновенье от обессиленного, сбивчивого шепота в самое ухо… - мой-мой-мой… … Спать хотелось безумно… Но сил не хватало даже на сон… Дрова в печи давно прогорели, вставать и подбрасывать новые никому не хотелось, становилось холодно. Они прятались под чужим плащом, подбитым серебристым мехом и слушали тишину. Шерлок, лежа на спине и обнимая плечи Джона, прижавшегося животом к его, рассеянно выписывал тонким пальцем на его лопатке затейливые письмена на древнем языке и слышал, как грохочет в его?... Джона?.. груди спятившее сердце, задумавшее, видимо, проломить грудную клетку и вырваться на волю… - Джон… - М-м? – тяжелая, со слипшимися от пота волосами голова чуть шевельнулась. - Ты правда бы ушел? Джон не ответил… - А почему остался? - Потому, что ты идиот… - донеслось обиженно из области груди… - Нет, серьезно, почему? Голова приподнялась, Джон заглянул Шерлоку в лицо сердитыми синими глазами. - Ты мой, личный идиот. Ни с кем другим ты больше не уживешься… Из нас двоих должен же хоть кто-то думать о безопасности страны? Ему ответило довольное совиное уханье… … Ночь в Сегредо… Благословенное время. Джон любил его за то, что мог почувствовать себя почти нормально… Темнота – она везде темнота, и в долине, где только луна да звезды могут ее разбавить своим мерцающим неверным светом, и в крепости, где такое же мерцание, но чуть сочнее и причудливее заставляет ее чуть-чуть отступить… Хотя, какое нормально… Джон знал, что никогда уже в его жизни не будет «просто нормально». А как иначе, если прямо сейчас под твоим боком спит спокойным… ОЧЕНЬ спокойным сном самый невероятный, беспокойный источник ненормальности. Он чертовски устал и замерз, отрабатывая проигранное Грегу Лестрейду пари и отстояв полный день караула на верхней площадке, матеря про себя Джона на все лады. Да, да, именно его, потому что пари касалось именно его и Джон мог бы, разумеется, ему подыграть, но… В его планы приведения своего парня хотя бы чуть ближе к нормам человеческого сосуществования в замкнутом пространстве входило общение с Грегом, как с самым устойчивым в этой цепочке звеном… А они и правда, неплохо провели время… Если не считать почти обмороженных рук и простуженного горла… Но Джон заботливо накормил новобранца плотным ужином и напоил… нет-нет.. не чаем, хотя и он был бы неплох… Джон сварил отличный горячий, ароматный грог из крепкого красного вина, щедро набросав в него и гвоздики и коричных палочек и черного перца… Согретые возле камина шерстяные носки миссис Уотсон дополнили картину, в результате чего герой дня сейчас спал без задних ног, тихо посапывая Джону в плечо. А Джон разрывался между желанием смотреть на его спокойное, умиротворенное лицо вечно и разбудить его немедленно и… Но он ограничился тем, что просто лежал и думал… Да, он хотел однажды бы назвать этого человека своим мужем… Почему нет?.. Как только они наконец разберутся, кто из них будет «жена»… Нет, Джона конечно все устраивало, но когда Шерлоку удавалось время от времени вывести его из себя… Нет, все еще очень неопределенно. И это придется еще как следует обсудить. В ближайшее время… Вдвоем… Но это все потом, когда им захочется стать серьезнее, взрослее… А сейчас в них бурлила молодая кровь, заставлявшая делать восхитительные глупости… Такие как, например… И Джон решительно подгреб к себе теплое, податливое ото сна тело, по-хозяйски вцеловываясь в приоткрытые обиженно-припухшие, обветренные нынешней ночью, губы, и принялся наслаждаться калейдоскопом быстро сменяющих друг друга непристойных идей в распахнувшихся ему навстречу бездонных, навсегда приковавших его бедное сердце, глазах.