Сегредо

Наверно, Джон все же попытался его обнять. Он сделал пару шагов вперед, но словно споткнувшись о невидимую ступеньку, рухнул на колени возле изголовья… И увидел распахнутые, тепло улыбающиеся глаза цвета голубого льда… единственного в мире теплого льда… единственного льда, умеющего улыбаться… только ему… - Привет… - прошептали спрятанные губы. – Ты как?.. Джон думал о том, как можно выжить, найти в себе силы смотреть на этот мир дальше… не возненавидеть со всей его грязью и мерзостью после того, как с тобой сделали такое… откуда, из какого неведомого источника взялось это незамутненное тепло… чистота и нежность… Больше всего ему хотелось обнять растрепанное существо, поглядывающее на него из убежища своих рук как из совиного гнезда, накрыть своим телом темнеющую в нелепых кудряшках голову, как птица прячет от хищника своего птенца… а потом целовать... целовать и целовать мягкость его глаз, чтобы своими же губами окончательно увериться, что они не отравлены смертельной горечью… А он только и мог, что смотреть, умирая от невозможности произнести ни слова, потому что не знал, как… Шерлок вздохнул, приподнялся и, оперевшись на руку, пристроился в полусидячем положении. - Джон… - он сразу стал очень серьезен, назначив себя ведущим трудного разговора… и Джон еще не знал, насколько трудным он будет… - Джон, пожалуйста… выслушай меня… не перебивая... Дураком, вопреки некоторым своим же сомнениям, Джон не был. И услышанный им новый тон не понравился… совсем. Теперь Шерлок смотрел на него, как на тяжело больного, эмоционально-неуравновешенного ребенка, готового в любой момент сорваться в истерику… Никуда срываться Джон изначально не планировал, но уплывшая в неведомые дали мягкость и улыбчивость глаз напротив, заронила в него смутные сомнения… Шерлок его гипнотизировал своим классическим «взглядом исподлобья», каким он обычно пользовался, если что-то было нечисто… А в том, что сейчас что-то именно нечисто, Джон уже почти не сомневался. Светлая, предвесенняя легкость, что родилась в нем этим утром, разом провалилась в черную бездонную яму, что образовалась у него в середине груди, оставив на губах лишь тошнотворно-приторный вкус лжи и притворства, отчего-то очень схожим со вкусом опийного молока… И ему страшно захотелось, чтобы Шерлок замолчал… - То, что я сейчас скажу, - начал тот, - я скажу лишь раз и мы не станем к этому больше возвращаться… Нет… - тут же беспокойно заторопился он, заметив, что Джон уже раскрыл рот, чтобы протестовать, - не потому, что я не хочу об этом говорить… просто это больно… для тебя. Он сделал долгую паузу, словно вместе с воздухом набирал в легкие решимости… - В моей жизни было столько разного…, что ты не можешь и представить… Я вовсе не был ангелом и порой делал такое, за что мне стыдно до сих пор… я не буду говорить о мотивах, что двигали мною тогда… сейчас это уже не важно… - он опустил голову, спрятав взгляд под опущенные ресницы. - У меня было столько… любовников, что не хватит пальцев на руках и ногах… и у половины я даже не могу припомнить имен… - у него так мучительно напряглись плечи, что Джон никак не мог решить, чего он хочет больше - обнять их, приласкать, пожалеть… или врезать этому типу в ухо… - Джон… - он поднял голову, уставившись в глаза напротив, - я хочу, что б ты знал - я могу пережить то, что со мной случилось. Я не сойду с ума… и не наложу на себя руки… Ты ведь этого боишься? - Нет, - осторожно покачал головой Джон, - я ничего такого не сказал… Но Шерлок ведь не спрашивал, он утверждал… И в его глазах Джон не разглядел ни боли, ни смятения… ни раненого самолюбия… Только беспокойство - правильно ли его понимают… - Ты очень громко думаешь, - усмехнулся он краем красивых губ, - тебя наверняка слышит даже часовой снаружи… Джон, мне не стыдно за то, что со мной сделали. В этом нет моей вины. Скорее наоборот… Джон напрягся, понимая, что сейчас услышит то, что слышать ему совершенно не хотелось. Он снова вступил на неведомую, скользкую, полную многослойности событий территорию Холмсов… Шерлок наконец сел на кровати, плащ соскользнул с его плеч совсем, улегся вокруг бедер причудливым серебристо-синим зверем. Босая нога выбралась наружу и опустилась всей ступней на сухую камышовую циновку, устилавшую пол. - Шерлок… - Джон очень тихо вытолкнул слова из своего пересохшего горла. Собственное молчание его почти оглушило, в голове звенело, как будто ее напекло полуденное солнце… - Какого х... ты полез черту в зубы? Что, трудно было переждать, пока люди брата выберутся из подземелья и освободят крепость? Погеройствовать захотелось?.. Не можешь уступить первенства?.. Это был единственный вопрос, что мучил его с того момента, как они расстались возле горного озера. И Шерлок вздохнул так, словно Джон угадал его очередную болевую точку. - По законам внутренних земель, захвативший чужие владения может объявить их своими, если присутствующие там же бывшие собственники не предъявят на них свои права… Можно было не сомневаться, что при свидетельстве двух уважаемых домов, Бакхольды не упустили бы назвать Сегредо своей собственностью: и Майкрофт, и я находились в крепости. И если Майкрофт не мог заявить свой протест, сидя в осаде, мне ничего не осталось, как сделать это от его лица… - Но почему ты пошел один? Ты что, внезапно поглупел настолько, что не понимал, к чему это приведет? …молчание… снова… и снова глубокий вздох… сожаление, но не раскаяние… - Ты не все знаешь… Ладно… это была моя идея… со свадьбой. Я только не думал, что мой… «супруг» зайдет так далеко… С домом Бакхольдов надо было покончить одним ударом… Конечно, можно было просто убить Свархорда… Даже половины отряда Моран хватило бы, чтобы перебить этот его сброд… Но это не решило бы проблемы. У Свархорда нет прямых наследников. Его отец тоже мертв, а значит после их смерти любой из подвластных ему четырех домов может претендовать на так внезапно открывшуюся лакомую вакансию… Да, конечно, поначалу они передерутся, возможно, перебьют половину своих же людей… Но пройдет время, кто-то снова встанет у власти и все начнется снова… И снова Сегредо Холл будет вынужден вставать у них на пути, заслоняя твой дом… Нет. С этой угрозой пора было покончить… Свархорд хотел унаследовать Сегредо в качестве свадебного приданного… Что ж, думаю, он забыл, что в эту игру можно играть вдвоем… Прости, Джон… - За что? – Джон не отрываясь следил, как большой палец ноги выписывает по циновке узоры. - Я… знал, что ты его убьешь… - Шерлок выдохнул и замолчал, глядя, как подступающее понимание меняет у Джона выражение его лица… Пешка… маленькая, пусть и очень важная деталь сложного механизма… удобное приспособление… - Я застрелил Бена… Я перерезал глотку твоему… мужу… На твоих руках нет их крови… Теперь ты законный наследник всех земель по ту сторону… Ты знал с самого начала? Оторвавшись, наконец, от созерцания «танцующей» ступни, Джон заставил себя поднять глаза и взглянуть ему в лицо. Нет, он не сожалел… Ему не было больно… Джон сделал шаг назад, правой рукой нащупал на левом запястье медные кольца. Сейчас они уже не были такими гладкими, блестевшими на ярком свету медовыми лучиками. Время и бурные события оставили на них свои следы, будь то царапины от того, что Джон ударился рукой, когда они занимались любовью на его узкой постели, или глубокие зазубрины от меча, скользнувшего по браслету, сохранившему Джону руку… До этого момента он хранил их как залог их взаимности, привязанности… любви?.. А сейчас Джон Уотсон, тяжело дыша, сдирал эти медные оковы, совершенно не замечая, что вместе с ними сдирает и кожу на запястьях, что пальцы становятся скользкими от сочащейся крови… что он почти сломал костяшку большого пальца, на которой единственно и задержатся гладкий металл… Он не видел, как встревоженной птицей заметался взгляд серо-голубых глаз… как внезапный испуг исказил совершенные черты совершенного лица… как немыслимой дугой распрямилось стройное, словно древко длинного белого лука, тело… Шерлок вскочил, пытаясь перехватить запястья Джона своими руками, помешать тому выполнить намерение снять и швырнуть ему под ноги обещанную верность… Джон молча отбрасывал его ладони, раз за разом отдирая от себя тонкие, почти прозрачные пальцы… «Джонджонджон»… в панике метался умоляющий шепот,… «нет, нет, нет… не надо… пожалуйста…» Они сражались до тех пор, пока так и не сумев в очередной раз отцепить от себя судорожно впившуюся ладонь, Джон перевел с нее взгляд на хрупкое запястье… а потом дальше… дальше… и еще… И застыл… На мраморной, оттененной голубоватыми прожилками истончившихся вен коже, начинаясь прямо от основания больших пальцев чернели уродливые, иссиня-багровые пятна, то повторяя оттиски грубых, беспощадных рук, то сливаясь в сплошные протоки от предплечий до самых ключиц… каждое ребро, каждая выпирающая косточка проявились ссадиной, рубцом, незажившей ранкой, болезненным кровоподтеком… Взгляд обессилено скользнул ниже, к темнеющему паху… ниже, к истерзанным бедрам… к босым, бескровным ступням… В груди что-то оборвалась с тихим стоном, когда до его оглохшего сознания донеслось почти неживое, невесомое… безнадежное… - …не уходи… Не в силах поднять взгляда, Джон притянул к себе свою невозможную боль за шею, прижал её голову с шелковистыми завитками к своему виску. Тело под его руками трепыхнулось пару раз и затихло… Почувствовав касание ледяных пальцев на своей щеке, Джон опомнился, отстранился и толкнул Шерлока в грудь, заставив его тяжело осесть на постель. Протянул руку, поднял и встряхнул меховую накидку и только тогда посмотрел… - Ноги! – сухо скомандовал он, хмуря брови. Шерлок мгновенно подтянул к груди колени, обхватив их руками. Джону стоило титанических усилий, чтобы не зажмуриться от накатившей жалости. Перед ним сидел одинокий, неоперившийся, искалеченный птенец с перепуганными глазами и совершенно по-джоновски кусал губы, чтобы не заплакать от бессилия… Задержав на миг дыхание, Джон мысленно поделил на части своё громадное благое намерение и его обрывками заткнул рот своему состраданию, совести и любви… А потом взмахнул синим плащом, укрывая ставшую вдруг маленькой и беззащитной обнаженную фигурку… от шеи до самых пят… - Я останусь, - строго произнес он, сложив руки на груди. – Но у меня есть два условия… Шерлок вскинулся «все, что…», но Джон его остановил. - Во-первых… Прекрати расплачиваться собой… и позволять пользоваться кому бы то ни было… Даже если это Майкрофт… даже, если это я… - У меня больше ничего нет… - сердито и обиженно буркнули из недр пушистого меха. - У тебя есть я, - терпеливо, как маленькому ребенку, подсказал Джон. Нахохлившийся Шерлок отрицательно помотал головой. - Я не могу… не смогу… это слишком для меня ценно… единственное, что ценно… …совесть вместе с состраданием выплюнули благое намерение и завопили… Но Джон еще не сдался… - И во-вторых… У тебя теперь отвратительная фамилия… Шерлок пожал плечами. - Шерлок Бакхольд… - он словно пробовал ее на языке… - Возьмешь мою, – отрезал Джон. Прозрачные глаза вытаращились на него, завершая сходство с ослепленным солнечным светом совенком… - Джон, но это противоречит твоему первому условию… ты же сам… …любовь добила благое намерение и выиграла сражение… - О, заткнись уже… Джон приподнял край мехового подбоя и скользнул в теплое убежище. Шерлок вздрогнул, когда холодные пальцы осторожно притянули его тело, завозился и затих, устроив свою голову на крепком плече… - Знаешь, скоро весна… - зачем-то вспомнил Джон свое сегодняшнее пробуждение. Сейчас ему было так же тепло и хорошо… даже лучше… несравненно лучше, - я вас познакомлю… тебе понравится… Несколько минут они оба молчали… - Джон… - Мм? - От тебя вкусно пахнет… - О, черт!.. Он совсем забыл… С довольной улыбкой Джон выудил из-за пазухи половинку еще теплого ржаного кругляша, что испекла его матушка этим утром. Запах свежего хлеба тут же заполнил всю палатку. Зацепив пальцами, Джон выгреб душистый мякиш и впихнул его Шерлоку в приоткрывшийся рот. Энергично задвигав челюстью, тот довольно зажмурился и растянул губы в счастливой улыбке… - Давай его весь съедим, - предложил он. – Только не торопись, пусть Майкрофт помучается… - Майкрофт? – удивился Джон, начиная озираться вокруг, словно у него была до этого возможность не заметить присутствия в этом помещении лорда крепости. Разумеется, он никого не увидел. – А причем тут Майкрофт? - А он уже с четверть часа стоит и нас слушает… снаружи, - довольно ответил Шерлок уже самостоятельно откусывая большой кусок хрустящей корочки. - Но… - у Джона отчего-то пересохло в горле, - откуда ты знаешь? - Это просто. Часовой перестал топтаться примерно четверть часа назад. Вряд ли на улице стало теплее, поэтому он мог перестать приплясывать только если к нему подошел кто-то очень важный… например, начальник стражи… или сам милорд… Но так как в последнее время Майкрофт вцепился в Лестрейда как клещами, то стоит предположить, что они оба сейчас стоят у входа и думают, стоит ли войти или все же надо подождать, пока мы их сами позовём… - Шерлок! – возмущенно крикнул Джон, пытаясь выпутаться из объятий, потому что в тот же миг в палатку вошел лорд Майкрофт собственной персоной и живой, чуть прихрамывающий Грег Лестрейд.