Они не смогут ранить меня

У моих ног пепел, он окружает меня со всех сторон. Сожженный до основания дом напоминает то, что я видела на арене. Но это не просто какой-то там дом, это даже не арена - это адская печка, где сожгли заживо целую семью. Мою семью. Мне кажется, что я вижу кровь, текущую из основания дома. Но никакой крови нет, есть только обожженные балки когда-то существовавшего дома. Невозможно держаться на ногах, они не хотят дальше поддерживать мое тело, не видят смысла. Слезы молча текут из моих глаз впервые за эти полгода. Руки тоже меня не слушаются, я загребаю горстки пепла и пропускаю через пальцы. Кто знает, может вот эта горстка раньше была моей мамой, а эта папой, а вон та, самая дальняя, моим братом. Все мое тело падает в этот хаос разрушения. Где-то еще горит остаток моего нового дома, дома победительницы. Я лежу в позе эмбриона, слезы не переставая текут, из горла рвется крик, и я даже не пытаюсь сдержать его. Сейчас я больше напоминаю раненное животное, чем человека. Животное, которое ранили в самое сердце. Две сильные пары рук поднимают меня с земли, но я вырываюсь, пытаюсь вернуться к тому, что раньше было моей семьей. Но они намного сильнее меня, и мои попытки выбраться для них ничто. Для них я не тяжелее пушинки, что задевает меня, и я пытаюсь кусаться. Зубы впиваются в чью-то руку и этой пары рук больше нет. Вторая пара рук отпускает меня на мгновение, но и этого достаточно. Я падают на землю и ползу к тому месту, где еще горит огонь. Хочу почувствовать хоть что-нибудь кроме душевное боли. Хочу сжечь себя, как сожгли этот дом. Мои пальцы уже касаются огня, он переходит на ладонь. Чувствую настоящую физическую боль и приветствую ее как старую подругу. Подношу лицо к горящей руке, и часть пламени переходит на прядку волос. Волосы начинают гореть. Но тут меня окатывают холодной водой, и пламени больше нет. Оттаскивают за руки, прижимают к себе и несут куда подальше. Мое тело положили на какое-то кресло и обмотали одеялами. И бросили. Как тряпичную куклу. Мне не хочется жить, каждая минута превращается в пытку. Я бы уже давно убила себя, если бы могла пошевелиться. Мое тело охватило оцепенение, а перед глазами не чья-то комната, а мой сгоревший дом, в ушах не какой-то разговор из соседней комнаты, а крики мамы. И я чую самый ужасный запах в этом мире. Запах горелой плоти, которая раньше была людьми. Это все моя вина. Меня трясет от всего этого, из горла рвется плач, слезы подступают к глазам. Но крик не слышен, слезы не видны. Столько лет пряча свои эмоции, они уже сами не показываются. Или просто разучились это делать. Столько лет я носила маску отчуждения, маску снежной королевы, которая ничего не чувствует. А теперь, когда мне хочется вырвать все это наружу, ничего не выходит. Мне хочется вынести эту боль за пределы своего тело, облегчить груз. Но это невозможно. И он это знает. Человек, который убил мою семью. Президент Сноу. Мне вкололи что-то. Я понимаю это, когда открываю глаза и вижу комнату, когда напрягаю слух и слышу голоса. Непросто голоса. Голос человека, который я знаю почти как свой. Голос человека, к которому я уже так привыкла. Лай. - Ей нужно время, неужели вы не понимаете. Чума, ты сам видел. Она потеряла всю семью в огне! - Ей нужна НАША помощь, а не морфия. Морфий. Вот значит что текло по моему организму, помогая забыться. Теперь его действие ослабло, и меня поглощает лавина собственной боли, воспоминаний. Смерть родных, сгоревший дом, горсти пепла, собственные руки и волосы в огне. И чувствую заново свою вину за случившееся. Меня наказали за мое непослушание. Я поплатилась за свою ошибку. Нет, не так. Моя семья заплатила за мою ошибку. Вместо того, чтобы делать все, что от меня потребуют, я стала дерзить. *** Тур победителей подходит к концу, осталась последняя остановка перед домом — Капитолий. Прием у самого президента. Какая честь! Уже все мое существо чувствует его змеиный взгляд под своей кожей. Взгляд, который изучает каждую клеточку твоего тела, который находится настолько глубоко в тебе, что ты разлагаешься под этим взглядом, превращаешься в переродка. И самое главное — ты сделаешь что угодно, станешь кем угодно, лишь бы вернуться в родной Дистрикт к любимым людям. Такова моя цель - быть послушной девочкой. Не давать никаких сомнений, что я могу представлять угрозу для правительства. Что я никогда не пойду против их системы. Цена слишком высока. И я это знаю. Мы не раз обсуждали с ментором это. И пока мои старания оборачивались успехами. Дистрикт за Дистриктом все видели милую победительницу, которая совсем не похожа на настоящую Джоанну, но ту, которая нужна Сноу. Благодарная. Преданная. На мне очередное нелепое платье под дерево, на этот раз ткань мягче, но все равно неприятна телу. И почему мой стилист идиот?! Каждый шаг дается с трудом из-за узкой юбки и неудобных туфель, но я улыбаюсь. Останавливаюсь поговорить с капитолийцами и стараюсь показать, что я смеюсь над их шутками, а над их нелепым видом. Что улыбаюсь, потому что рада с ними пообщаться, а не потому что приближаетя время, когда я увижу своего брата. Вечер в самом разгаре, уже прозвучала президентская речь, капитолийцы изрядно выпили и пару раз пытались споить меня, но я не поддавалась. И к концу вечера я была, кажется, единственным трезвым человеком в этой компании. С ментором я так и не увиделась за все время моего пребывания здесь. Сижу и выискиваю в толпе знакомое лицо, уже скоро уходить. Совсем скоро поезд унесет нас в Седьмой Дистрикт. Лай так и не объявляется, зато рядом со мной появляется чья-то подвыпившая фигура. Он выглядит как типичный капитолиец, ярко-зеленые волосы, такого же цвета кожа. Они хоть понимают, как уродливо это выглядит? Или это считает здесь очень красивым? Мне никогда не понять этих людей. Нет ничего красивее естественного человека. А они уродуют, режут, красят себя. А в перерывах смотрят, как дети умирают на арене, и впихивают в себя тонны еды. - У вас чудесное платье, - произносит капитолиец, слегка заикаясь. - Спасибо. Я пытаюсь улыбнуться ему, показать, что мне приятно это слышать. Но мое лицо уже так устало притворяться счастливой, что мой голос никакой. Капитолиец это замечает, и его настроение тоже меркнет. Он видимо хотел получить расположение победительницы, а она не в духе. Смотрю на часы, сейчас бы самое время идти. Где же Лай?! Сейчас бы его появление было как раз кстати. Но его нет. А мужчина смотрит на меня, как будто выжидает что-то. - Может мы пойдет, - произносит он и грубо хватает меня за локоть. Мне не нужно еще раз повторять, чтобы понять, что он от меня хочется. Его рука на моем локте действует как катализатор, и вся та злость, которая скопилась во мне, выплескивается на несчастного капитолийца. Я срываю его руку, и начинаю огрызаться. Никуда я с ним не пойду, и пусть он катится куда подальше. Яд сочится из моего рта на зеленую кожу капитолийца. Тут кто-то резко хватает меня и тянет в сторону двери. Мои ноги пытаюсься успеть за шагами, но никак не могут, платье путается в ногах, я пытаюсь его поправить, но безуспешно. Меня буквально тащат. И только тогда, когда я могу нормально идти, вижу, кто меня тащит. Это Лай. Мы сидим в поезде, он едет почти незаметно, но если посмотреть в окно, то все сливается в сине-серую массу. На мне все еще неудобное платье и жуткие туфли. Напротив сидит Лай. Он не злится, не ругается. Но сразу видно, что моя выходка не пройдет бесследно. Как оказалось, я накричала не просто на капитолийца, а на распорядителя Игр. До этого я даже не знала, как он выглядит, а как он выглядит пьяным тем более. И теперь все, что остается мне, это надеяться, что я вернусь к своей семье. *** Боль хлещет из меня фонтаном, слезы вырвались наружу. Но легче от этого не становится. Меня окружают другие победители, но они не пытаются успокоить меня, не говорят, что все хорошо. И мне это нравится. Сегодня, в день приезда победителя в родной Дистрикт, праздник - день Жатвы. Собирается огромный стол для всех жителей, единственный день, когда люди наедаются, а не сводят концы с концами. Мне нужно будет появиться там. И такая причина, как смерть моей семьи, не освобождает меня от выступления с речью и тем более от присутствия. За днем Жатвы следит сам президент Сноу из своего дворца. И непослушание в этот раз может быть еще дороже, чем та цена, которую я уже заплатила. Красные пятна на моем лице замазывают кремом. Все мое лицо замазывают и рисуют снова. Меня облачают в удобное платье и даже разрешают пойти в обуви на плоской подошве. Видно сразу, они жалеют меня. Но я смотрю сквозь эту жалость. Смотрю на себя в зеркало и вижу девушку, от взгляда которой хочется спрятаться, девушку, которую все боятся. Я ничего и никого не боюсь. А самое главное... Я должна показать Сноу, что он не может ранить меня, не может управлять мною. Особенно теперь, когда у меня не осталось любимых.