Der Wahnsinn

*** Пауль лежал на кровати неподвижно, прислушиваясь к звукам. Все, что он слышал, было два дыхания: Рихарда и его. Ему казалось это таким необычным, невозможным. Ведь он не знал, что за этой маской ненависти и безразличия Рихард прятал свои чувства к нему. Смешно. Достаточно долгое время они спорили, ссорились, даже пару раз дрались, делая вид, что ненавидят друг друга. Паулю на секунду почему-то стало немного стыдно перед Шнайдером, представляя то, чего он наслушался от него и от Рихарда, который так старательно притворялся бесчувственным человеком. Пауль продолжал обдумывать дальнейшее развитие событий. Ведь сейчас он спокойно думал на тему их с Рихардом отношений, отношений с мужчиной, что его в принципе ни капельки не смущало: это казалось ему нормальным, что поначалу пугало, но со временем он привык к этим мыслям. — Пауль, ты не спишь? — прошептал Рихард, нарушая тишину в комнате. — Нет, нет… — пробубнил он, шумно выдохнув, делая вид, что все еще дуется на него. — Выглядишь плохо, Пауль. Тут скорую вызывать надо. Какой тут секс? — Обычный, наверное. — Я думаю, что не совсем обычный. — Ну, немного другой, подумаешь… — отмахнулся Ландерс. — Что? Знаешь ли, я волнуюсь за тебя и твое здоровье, и вообще, не хочу делать тебе больно, понимаешь? — с грустью в голосе произнес Рихард. — Ты сейчас мне больно делаешь. — Прекрати, — продолжил Рихард, — тебе нужно вызвать врача. Как ты себя чувствуешь? — Да нормально я себя чувствую, — перебил Пауль Рихарда. — Ну мутит немного, а так хорошо, — снова отмахнулся он и добавил: — Хорошо с тобой. Как я мог быть таким идиотом. — И я, — прошептал Рихард. — А Шнай, он… — Натерпелся. Почему ты сказал мне об этом сейчас? Не раньше, не позже, почему сейчас? — Не знаю. После той ночи в студии я не сомневался уже. Тебе не кажется, что это неправильно, или… — Нет, — отрезал Пауль, — правила созданы для того, чтобы их нарушать, я думаю. Рихард многозначительно хмыкнул, посмотрев ритм-гитаристу в глаза. Странно, но он никогда не замечал, что у Рихарда такие глаза. — Давай градусник, — сказал он, нарушая всю идиллию. — Достань его, — Пауль ухмыльнулся, и перевернулся на левый бок, устроившись напротив Рихарда. Он немного растерялся, посмотрев на него непонимающим взглядом, но потом вроде как уловив огонек в глазах Пауля и, собрав мысли в кучу, произнес: — Не сейчас, говорю же. — Что, градусник достать не можешь? — Пауль снова улыбнулся, придвигаясь к нему. Ландерс надеялся, что Рихард не достанет его. Он не хотел, чтобы Рихард знал, как отвратительно тот себя чувствует. Рихард сделал вид, что не собирается ничего не делать, но стоило Ландерсу перестать смотреть на него и перевести взгляд в потолок, он набросился на Пауля, пытаясь достать градусник. Тот сначала не сопротивлялся, но стоило ему нащупать градусник, Пауль впился в его губы настойчивым поцелуем. Круспе убрал руку, не принимая больше никаких попыток достать градусник, навалился всем телом на ритм-гитариста, принимая поцелуй. Пальцы Рихарда пробежались по шее Пауля, перебрались на его грудь и начали ловко, умопомрачительно быстро снимать с него верхнюю одежду. Рубашка, еще одна рубашка. — Сколько же ты на себя напялил? — горячо прошептал Рихард на ухо Паулю. Он засмеялся, вызвав возмущение на его лице, но не остановился, и через двадцать секунд его одежда уже валялась где-то на полу. С рубашкой Рихарда все было намного проще. — Тебе не холодно? Тебя всего трясет, — прошептал он, начиная сдирать с Пауля штаны. Он определенно был возбужден. «А пытался обмануть меня», — думалось Паулю… Ландерс судорожно покачал головой, понимая, что все вокруг него качается независимо от его движений. — С тобой все нормально? — спросил он, расправившись с его и своими штанами. Пауль снова кивнул. — Сядь, пожалуйста, — попросил Рихард. Пауль бросил на него затуманенный взгляд, не понимая, зачем ему это нужно, но послушался Рихарда. Рихард опустил голову, и Пауль сипло вскрикнул, поняв, куда устремились губы лид-гитариста. «О боже, ну что мы делаем?». На это не было объяснения… Рихард прекрасно работал ртом, то выпуская из него бархатную плоть Пауля, то полностью впуская ее в себя. Пауля прошиб пот, ему было жарко, он дрожал. Ничто никогда не действовало на него сильнее, чем то, что он переживал в эти минуты… Губы Рихарда… Гладкие, нежные, мокрые. Пауль вскрикивал и поощрял Рихарда приглушенными возгласами, а тот все ускорял темп, силясь не начать удовлетворять себя самостоятельно. Пауль вцепился в кровать, он дрожал и судорожно хватал ртом воздух. Внезапно он вцепился руками в плечи Рихарда и попытался оттеснить его, но тот задвигался от этого яростнее и увереннее и мгновенно почувствовал, как Пауль горячо и мощно кончил, изогнувшись всем телом и задержав дыхание. Рихард поднял взгляд. Глаза Пауля были закрыты, губы изломаны от экстаза, по телу пробегают одна за одной волны безумного наслаждения… — Пауль? — прохрипел Рихард, поднимаясь с колен. — Пауль. Ландерс открыл глаза и посмотрел на него, а потом неожиданно упал на подушки. — Пауль, Пауль! — закричал Рихард, подлетев к нему. *** — Круспе, ты мне ритм-гитариста убьешь, — спокойно сказал Тилль. Рихарда всегда удивляло его спокойствие. Он знал, что Тилль взбешен, но он не подавал виду, при этом говоря как-то особенно, выпевая слова. — И все-таки что произошло? — в его голосе послышались нотки беспокойства. — Ну, я пришел к Паулю… — замялся Рихард. — Это мы уже слышали, — перебил его Тилль. — Это все волшебный минет! — закричал Шнай, наполнив комнату диким хохотом. — Вот дубина, как другу же рассказал, — выплюнул Рихард, поднимая глаза на Шнайдера и Тилля. Первым, кому позвонил Рихард, был Шнайдер, с ним оказался и солист, так что они быстро приехали. — Да что же с ним? — Он просто болен, ему нельзя волноваться, уставать. Это уже второй обморок за день, нехорошо, — серьезно констатировал Тилль, но, заметив на лице Рихарда беспокойство, добавил: — Да все хорошо с ним будет, что ты… Тилль не успел договорить, как услышал хриплый кашель с кровати Ландерса.