Черта

Кажется, он зачастил. Хотя нет, он определенно зачастил. Это уже становится похоже на какое-то извращенное преследование – наблюдать за девушкой (пусть за хорошо знакомой девушкой, о которой он переживает до нервных покалываний в кончиках пальцев) с крыши противоположного дома. Но он не мог не придти сегодня. Не после того, что случилось несколько часов назад в центральном офисе Queen Consolidated. Он ведь мог потерять ее. Такую сильную и хрупкую. До невозможности умную и наивную. Такую теплую и нужную. Его девочку. Его Фел (хоть и называет он ее так только мысленно). И он уж точно не жалеет о сделанном выборе. Ни на йоту. Ведь у него, по сути, не было выбора. Ему уже привычно наблюдать за ней. Она устало зашаркивает в комнату с большой оливковой чашкой в руках, над которой тоненькой спиралью вьется пар. Залазит с ногами на кровать, и прячет босые ступни под плед (его всегда так и подначивает вычитать ей мораль при встрече на работе, чтобы не ходила без тапочек по холодному полу, или постелила по всей квартире ковры, которые Оливер готов сам оплатить). Включает лампу на прикроватной тумбочке и ставит на нее чашку, попутно подхватывая белый бейсбольный мяч, который метко запускает в выключатель у двери – Фелисити всегда забывает погасить свет, когда заходит в спальню. Он ни разу не видел, как она возвращает на место мяч, но каждый вечер белая сфера находится под рукой. Она подхватывает ладонью планшет, всегда лежащий на второй подушке, и принимается сосредоточенно водить кончиком пальца по экрану, видимо вновь взяв работу на дом. Оливер облокачивается локтями о бетонный парапет крыши, дергает плечом, поправляя соскальзывающий колчан, и с улыбкой наблюдает, как с каждой исчезающей минутой она сползает спиной по подушке, едва не переворачивая на себя содержимое чашки, но в последний момент водружает керамическую емкость на тумбочку. Фелисити поудобнее умащивается на подушке, продолжая вглядываться в экран лептопа, и потирает переносицу, поддевая пальцами оправу очков. Она поворачивает голову и смотрит в приоткрытое окно, через улицу, на противоположное здание, скашивая взгляд немного вверх, и ему кажется, что она смотрит прямо на него. Чуть ли не в упор. Он замирает и дышит едва-едва, хоть и знает, что гениальная IT-шница не может его видеть, и уж тем более не может знать, что он за ней наблюдает. Она вновь переводит взгляд со скудной панорамы за окном на светящийся прямоугольник. Он наконец-то выпрямляется во весь рост и не спеша шагает по крыше, поднимая подошвами ботинок почти не различимые в темноте клубы пыли. Нет, вовсе не уходит. Не сейчас. Еще рано. Просто она вот-вот заснет. Оливер это точно знает – ничего не меняется из раза в раз, кроме его усиливающейся тяги быть ближе. Он проходит до самого края и перепрыгивает на соседнюю крышу, которая совсем рядом, из-за того, что дома выстроены «уголком». Преодолевает оставшееся расстояние и бесшумно спускается по пожарной лестнице к ее квартире. Усаживается на железную ступеньку и заглядывает в окно, - она уже спит, свернувшись калачиком, и сжимает в руках все еще отсвечивающий планшет. Оливер вновь улыбается, сдергивая капюшон с головы. Сейчас Фелисити выглядит такой… беззаботной, что ему хочется по скорее вылечить город, - только бы она была такой не только во сне. Он протискивается в узковатое для него окно, уже не задевая ногой маленький горшок с фиалками, аккуратно ступает на пол, едва различимо скрепя подошвой по паркетному покрытию, и крадучись походит к ее кровати. И она даже не шевелится, словно знает, что опасаться нечего. Оливер осторожно вытаскивает из ее рук планшет, выключает его и, наклоняясь над спящей, кладет технологическую новинку последней модели на привычное место. Снимает на половину сползшие очки и тихонько подталкивает их к чашке по деревянной поверхности тумбочки. Почти неосознанно проводит пальцами по волосам, касаясь светлых локонов, невесомо, но ощутимо, как не может позволить себе в повседневности, потому что сам выстроил что-то, как ему кажется нужное, однако совершенно неправильное. Он снова чувствует, как ладонь начинает фантомно жечь, словно вновь крепко сжимает ее пальцы. Она лишь едва ерзает на подушке. Усаживаться у ее кровати, облокачиваясь головой о матрац, просиживая так до рассвета, и быть будто бы хранителем ее сна – тоже уже довольно привычно. И он не изменяет сложившемуся порядку вещей. Просто не за чем. Да и не хочется терять эти несколько часов полного умиротворения. Небо за окном сереет, и рассвет медленно поглощает полумрак комнаты, а он все еще сидит, не двигаясь, и вслушивается в ее мерное дыхание. Оливер гасит лампу. Перед тем, как выскользнуть на пожарную лестницу, он поправляет прикроватный коврик, и перекладывает очки к планшету, заметая следы своего присутствия. Тихо ступает по полу, пересекая комнату, и покидает пределы небольшой, но очень уютной квартирки, неподалеку от Глейдс, предварительно опустив оконную раму. Утром на работе он спросит, как ей спалось, и как она себя чувствует, хотя и знает, что его Фел справляется, как и всегда. Он будет вести себя как в любой другой день. Он попросит сделать ему кофе, или найти очередного преступника. Он будет соблюдать дистанцию и одергивать себя каждый раз, когда больше положенного задержит свой взгляд на ее лице. Ночью он будет возвращаться на крышу. Выключать планшет и лампу, закрывать окно. Он будет беречь ее сон. И снова исчезать, растворяясь в первых брызгах света. Он знает, что так будет и ничего не изменится, если только однажды она не проснется, и не заставит его остановить бег по кругу и наконец-то сделать небольшой шаг, в правильном направлении.