Квиддич не для девушек

Небольшое отступление. Для начала, огромное спасибо за отзывы =) Невероятно приятно читать, и действительно стимулирует писать дальше) Каждому ответить сложно, да и в большинстве своем однообразно, потому говорю так) Далее. Интуиция у большинства работает неплохо, в общем) Да, первая валентинка была именно от Кормака. А вот вторая была, внезапно, от Малфоя. Во-первых, это небольшая отсылка к моей ранее любимой паре) Во-вторых, вроде где-то Ро говорила, что бедняга Драко был влюблен в Гермиону. Будем считать этот жест минутной слабостью нашего аристократа)Ну и в-третьих, латынь, каллиграфический почерк... Ну кто это еще может быть?) А Оливер у нас товарищ более смелый) В-общем, как-то так. Интрига раскрыта =) А теперь продолжим с того места, где мы остановились в прошлый раз. - Мне кажется, я влюбился. Сердце Гермионы пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Переживания вечера, а теперь еще и такое шокирующее начало разговора – все это мешало нормально думать. Влюбился? В кого? В нее? А вдруг нет? А вдруг он решил ей рассказать, как другу, про какую-то другую девушку? Мерлин, как ей реагировать? А ведь он ждет ответа! Что-то надо срочно сказать! - Эм… Ну, я рада за тебя, - она выдавила улыбку. - Хм. Я надеялся на более…бурную реакцию, - он взъерошил волосы на затылке, опустил глаза и присел на подоконник. - Я правда рада за тебя! Ты не подумай. И за ту девушку рада, кем бы она ни была. Ей невероятно повезло! – Гермиона села рядом и аккуратно сжала его руку, все еще гадая, о ком он говорит. - В каком смысле за ту девушку? – в его глазах сквозило непонимание. - Ну за девушку. В которую ты, кажется, влюбился. Или… Это не девушка? – вот это поворот. Что, если она все неправильно поняла? Что, если все, что когда-либо между ними проскакивало, она сама себе придумала, и на самом деле Оливер «играет за другую команду»? О Мерлин, она невероятная идиотка! Грейнджер отпустила его руку и вскочила на ноги от избытков эмоций. Но Оливер перехватил ее и потянул обратно. По инерции она врезалась в него, чуть не столкнувшись лбами. Несмотря на только что придуманную ею версию, её дыхание сбилось при виде его глаз. Она опустила свои глаза ниже, на губы. Во рту тут же пересохло. Он был невероятно близко, всего в паре сантиметров. И она уже почти ненавидела себя и свое тело за такую бурную реакцию на его близость. - Миона, ты, похоже, все не так поняла. Она с трудом оторвалась от его таких манящих губ и снова перевела взгляд на глаза. В них плясали чертики. - Конечно, это девушка! – он мягко убрал локоны с ее лица, чуть коснувшись щеки. – Это самая прекрасная и замечательная девушка на свете. Красивая, добрая, правильная и умная, хотя иногда бывает такой глупой. Примерно, как сейчас, - он мягко улыбнулся. Рука, которая до этого держала ее за руку, скользнула к талии, отрезая пути отступления и прижимая ее еще сильнее, – Та девушка – это ты. Кажется, я влюблен в тебя. Что ты на это скажешь? Любые слова в данном случае прозвучали бы совершенно глупо и неуместно. Поэтому Гермиона просто подалась вперед и с отчаянной решимостью прижалась своими губами к его. Его глаза на миг расширились от удивления, но потом он запустил руку в ее волосы, притягивая ее еще ближе, и раскрыл свои губы. Она еще никогда так не целовалась. Все ее мысли тут же куда-то улетучились, оставив тело под властью сердца и эмоций. Она запустила обе руки Оливеру в волосы, притягивая к себе еще ближе, хотя, казалось бы, куда еще? Она целовала его со всей накопившейся страстью, нежностью, и ощущала, что он отвечает ей тем же. Её тело реагировало на поцелуй так, как никогда прежде. От губ куда-то в низ живота шел как будто электрический ток, оставляя тянущее ощущение. Тем временем поцелуй все более углублялся, а затем и вовсе разорвался, и губы Оливера внезапно оказались на её шее. Она пыталась отдышаться, но каждый новый поцелуй сбивал дыхание по новой. Голова отказывалась думать, а тело слушаться. Когда губы Оливера закусили мочку ее уха, ее ногти просто впились в его волосы, и она не смогла сдержать стон. Она хотела, чтобы это никогда не прекращалось. Но, внезапно Вуд отстранился, тяжело дыша. Она недоуменно посмотрела на него. Его взгляд был так же затуманен, дыхание сбилось, но… Он отпустил ее и легонько отодвинул от себя. - Нельзя… Нет, нам нельзя. - Что? Почему? В чем дело? - Ты… Ты с Роном. И ты – школьница. Мерлин, чем я думал, когда говорил все это тебе? – он прижал руки к лицу, как будто пытался выдавить чувства и воспоминания о только что произошедшем. До Гермионы очень медленно доходили все его слова. Когда она все-таки поняла, что он имеет в виду, она глубоко вздохнула и попыталась аккуратно отнять его руки от лица, чтобы посмотреть в глаза. - Посмотри на меня, пожалуйста. Он с неохотой поднял глаза. Его взгляд был полон вины, боли и… все-таки желания. - Ну и что, что я школьница? Я совершеннолетняя. И вообще, какое это имеет значение? Я… Ты мне тоже очень нравишься, Оливер. И это главное. И, думаю, я больше не с Роном. - Ты не понимаешь! Я твой учитель, и это явно никто не оценит. И я не хочу, чтобы ты из-за меня уходила от Рона. Он… Он хороший парень, и, думаю, стоит того, чтобы быть счастливым. Судя по всему, последние слова дались ему довольно тяжело, но он все равно улыбнулся. - Ты тут не при чем, - перед глазами гриффиндорки снова встала та сцена, которую она видела… всего пару часов назад? А такое чувство, что прошла вечность. – Дело… дело в нем. И во мне, наверно. Она отвела взгляд. Глаза щипало от подступающих слез, но девушка их мужественно сдерживала. - Что случилось? – его рука внезапно оказалась на её щеке. Он пытался все заглянуть ей в глаза и выглядел действительно обеспокоенным. - Н-не важно. Просто, я больше не с ним, - ее голос дрожал, а слезы все сложнее стало сдерживать. - Хэй, Миона, я все еще твой друг… несмотря на произошедшее. Он тебя обидел? Если так, то я надеру ему зад! – он попытался улыбнуться, но его улыбка увяла, как только он разглядел слезы и боль в ее глазах. Она громко всхлипнула и не выдержала. Слова пополам со слезами полились потоком. Она рассказала все, начиная с рождества и закончив своим бегством из той комнаты. Утаила лишь «сюрприз», заготовленный ею в комнате Рона. Подумав о том, что он наверняка удивится обстановке, она нервно хихикнула, приведя Оливера в замешательство и наводя на подозрение о новой истерике. Вуд весь рассказ слушал, не перебивая, крепко прижимал плачущую девушку к себе и гладил по голове, успокаивая. На последнем этапе рассказа его руки напряглись, а губы сжались в тонкую линию. Казалось, он изо всех сдерживает себя, чтобы не пойти и не выполнить свою угрозу прямо сейчас. Поток слез иссяк почти одновременно со словами. Выговорившись, ей стало намного легче. Она просто тихо всхлипывала, крепко прижимаясь к горячей груди Вуда и слушая стук его сердца. Ей было так хорошо, что она могла бы заснуть прямо там. Но Оливер вдруг заговорил. - Я его убью. - Что? – Она резко очнулась от сонного состояния и вскочила. – Нет, не надо его трогать! Я… Я сама в этом виновата. Он, конечно, засранец, но позволь нам самим разобраться. Я не хочу, чтобы вы между собой конфликтовали. Да и… Не будет ли это выглядеть подозрительно, что преподаватель нападает на своего ученика ни с того ни с сего? – она слабо улыбнулась, сжимая его руки. – Оставь это нам, хорошо? - Хорошо, - спустя пару минут он сдался под напором ее умоляющего взгляда. Его плечи опустились, а руки расслабились. – Хорошо. Я не буду лезть и его трогать. Но не проси меня продолжать тренировки с ним. Там я его точно убью, и это будет выглядеть как несчастный случай. И еще. Если он еще раз хоть пальцем к тебе притронется без твоего желания – он покойник. Я серьезно. Я даже не посмотрю на то, что он герой войны, лучший друг знаменитого Поттера и бла-бла-бла. Договорились? - Договорились! – она уже более искренне улыбнулась, про себя отмечая больше никогда ему не рассказывать о Роне. А то мало ли… - Вот и отлично. Пойдем, я провожу тебя до гостиной. Она вздохнула и повиновалась. Она была дико вымотана и мечтала добраться до своей подушки. А завтра они все решат. И с Роном, и с Оливером. Их путь до башни Гриффиндора прошел в тишине. Каждый думал о своем. Точнее, Оливер о чем-то думал, в Гермиона просто плелась позади, мечтая о своей кровати. И, возможно, Оливере в ней. У портрета Полной Дамы они замешкались, т.к. дама уже спала, а им нужно было как-то попрощаться. Даже сквозь сонный мозг Гермионы ощущалась дикая неловкость между ними. Ведь они так и не договорили. В итоге, потоптавшись с минуту у портрета, Оливер выдохнул шепотом: - Спокойной ночи, Миона. Увидимся, думаю, - он целомудренно поцеловал ее в лоб, разбудил портрет и назвал пароль. Девушка как сомнамбула двинулась в гостиную под недовольное бурчание Полной Дамы. Как она оказалась в своей кровати, Грейнджер так и не поняла. Она заснула раньше, чем ее голова коснулась подушки. Пробуждение оказалось сложным. Болели глаза и немного голова. Как будто она всю ночь не ревела, а пила. Но в эмоциональном плане утро принесло внезапную тишину и пустоту. Не было ни боли, ни горечи, ни сожаления. Сначала, Гермионе даже показалось, что ей все приснилось. Но окровавленный платок, лежащий на её тумбочке, говорил обратное. Рядом с платком стояли оба неиспользованных пузырька. Интересно, когда она успела все выложить из карманов? Грейнджер покосилась на соседнюю кровать. Джинни еще не было. А, значит, надо быстрее приводить себя в порядок, потому что мисс Уизли от нее просто так сегодня точно не отстанет. А ей нужно время, чтобы придумать, как бы потактичнее рассказать подруге, что ее брат – мудак*. Потому, Гермиона все-таки встала и поплелась в ванную. Ей предстоял очень долгий день. Под струями теплой воды, староста пришла в себя. Головная боль утихла, глаза перестали болеть, а тело – ныть. Ей хватило пятнадцати минут, чтобы прийти в себя и переодеться в свежую одежду. Когда она вышла из ванной, Джинни уже сидела на своей кровати и что-то напевала себе под нос, но тут же обернулась на звук закрывшейся двери. - О, Джульетта наша! Я не думала, что ты вернешься сегодня так рано! – она подмигнула, пока не замечая выражения лица подруги. – Ну, рассказывай, как все прошло? - Ничего не было. Грейнджер прошагала мимо удивленной подруги и начала перестилать свою кровать, дабы хоть чем-то заняться. - Что? Почему? Ты опять испугалась? Или мой братишка-идиот сделал что-то не так? - Ха, скорее последнее, - она чуть искривила губы в улыбке, но Уизли этого не заметила. - И чего он натворил? Опять поспешил? Или напился в сопли? Хм… Вроде не должен был, повода-то не было… - Ммм, скажем так. Твой брат наслаждался прелестями праздника без меня. - О… Ооооо… Так ты его застала за….самоудовлетворением? Ну, дорогая, ты же понимаешь, что это нормально… Тем более, если ты… - Что? Самоуд… Мерлин, нет! Конечно, нет. Хотя, наверно, лучше было бы застать именно за ним, - кровать была перестелена, и Грейнджер, наконец, села и посмотрела на Джинни. – Я его застала в одном из кабинетов с Мелиндой Лиренси. - Не может быть! Гермиона, ты точно уверена, что все правильно поняла? Может, ситуация просто показалась двусмысленной, и ты… - Он вытащил свой член из нее, когда я вошла. Думаешь, эта ситуация двусмысленная? – голос Гермионы был полон сарказма. Она изо всех сил старалась не показать, насколько ей эти воспоминания причиняют боль. - Мерлин, Гермиона… Я, я не знаю что сказать… Это так мерзко и отвратительно! Но он хотя бы как-то это объяснил? – Джинни подсела на кровать к подруге и приобняла ее за плечи. - Нет. Думаю, он не понял, что это была я. И со вчерашнего вечера я его еще не видела. - То есть как он не понял, что это была ты? - Ну, там было темно… И свет от моей палочки падал на них. Думаю, они решили, что это просто кто-то забрел случайно. Я почти уверена, что они потом продолжили, как ни в чем не бывало, - её руки сжались в кулаки. - Герм, это правда отвратительно… Я просто не представляю, что ты пережила. Ты уже решила, что ты будешь с этим делать? - То есть? – Грейнджер подняла вопросительный взгляд на подругу. - Ну, может, ты дашь ему шанс все объяснить, и все окажется совсем не так, как ты подумала… Ну я не знаю! Может, эта Мелинда его околдовала! Или зелье ему какое-либо влила в чай. Да мало ли. - Мало ли. Но, после всего, что я видела, я просто не смогу больше терпеть его прикосновения. Понимаешь? Просто не смогу, - она изучала свои пальцы. - Честно? Не понимаю. И, надеюсь, никогда не пойму. - А ты представь. Просто представь, что застала Гарри занимающегося сексом с какой-то девицей. Причем, разглядела во всех подробностях! Как он целует ее, обнимает, гладит, прижимает к себе, и она шепчет его имя ему на ухо… - Стоп! Хватит! Я поняла! Хватит, - она закрыла уши руками. – Ты права, это невозможно забыть. Но, ради меня, дай ему хотя бы шанс объясниться. Я не хочу верить, что мой брат настолько мудак. - Ну, нам в любом случае придется поговорить. А то не факт, что он сам догадается, что между нами все кончено. А уж захочет он объяснять или нет – дело его. Я его не буду заставлять. - Пусть так, - Джинни кивнула, продолжая обнимать Гермиону за плечи. – Тебе нужно еще время? Просто, завтрак уже начался. И я, если честно, жутко голодная. Но если я тебе нужна, то останусь с тобой. - Нет, все в порядке, - Грейнджер выдавила улыбку. – Я тоже чертовски голодная. И я уже немного отошла. Но все равно, спасибо за поддержку. Когда они зашли в Большой Зал, завтрак был в самом разгаре. Но народу все равно было не так много. После такой праздничной пятницы многие отсыпались до обеда. Но Гарри с Роном были на месте и уже что-то оживленно обсуждали. Гермиона украдкой кинула взгляд на преподавательский стол. Оливер был там и о чем-то беседовал с Флитвиком. Гермиона вздохнула, собралась с силами и направилась к столу. Игнорируя место рядом с Роном, она села напротив и начала завтрак. - Доброе утро! – Гарри улыбнулся через стол, немного странно покосившись. Но Джинни почти незаметно покачала головой, тем самым спасая от дальнейших расспросов. - Доброе! – несмотря на всю мрачность утра, переставать общаться с Гарри она не собиралась, потому ему улыбнулась со всей теплотой, на которую была сейчас способна. Но как только ее взгляд переместился на Рона, лицо снова окаменело, а омлет, лежащий на тарелке, подвергся жестокой расправе. - Эм… Гермиона? Что-то не так? – Рон внезапно проявил чудеса догадливости. Возможно, это объяснялось тем, что он уже закончил завтрак, и еда его больше не отвлекала. - Думаю, случилось, - она все так же не поднимала глаз, безжалостно расправляясь с омлетом и тостом. - Ты хочешь об этом поговорить? – и снова чудеса догадливости! - Я? – она, наконец, подняла взгляд. – О, я совершенно не хочу говорить. Но, видимо, придется. Если, конечно, ты сам ничего не хочешь мне рассказать! Последние слова получились несколько громче, чем она рассчитывала. Поэтому, на них начали странно коситься соседи. Рон же после слов девушки заметно занервничал. Он посмотрел по сторонам, чуть задержав взгляд на столе Хаффлпаффа, сглотнул и рискнул продолжить разговор. - Я что-то не так сделал? - О, думаю, что именно так! Хотя, возможно, ты делал все так. Откуда мне знать? - Ты… Ты хочешь говорить об этом здесь? - Я повторяю: я вообще не хочу говорить. Но мне все равно где. Если хочешь, я могу прямо здесь всем рассказать, насколько ты лживая скотина! – еще кое-как контролируя себя, прошипела она. - Что? О чем ты? – у Рона вырвался нервный смешок, а взгляд опять скользнул в сторону Хаффлпаффского стола. Гермиона посмотрела туда же и разглядела белокурую макушку Мелинды. Это привело ее в ярость. - Ну все! С меня хватит! Если ты не желаешь ничего говорить сам, скажу я! С меня хватит, Рональд Уизли! Отныне можешь гулять, сколько влезет! Между нами все кончено! – это прозвучало неожиданно громко, заставив, по меньшей мере, половину зала притихнуть и посмотреть в их сторону. Гермиона вскочила с места и стремглав вылетела в коридор. Краем глаза она успела заметить, что Гарри было дернулся вслед за ней, но Джинни его удержала, что-то зашептав на ухо. Грейнджер была ей благодарна. Ей не хотелось все это еще раз рассказывать. Тем более, Гарри. Рон догнал ее почти у самой башни и схватил за руку. - Гермиона, стой! Может, все-таки, объяснишь? - Что из сказанного мною тебе было непонятно?! – она с яростью развернулась, вырывая свою руку из хватки. - Например, чего ты так взбесилась? Я не понимаю… - Ах, он не понимает! Может, Мелинда тебе объяснит, а? Похоже, у нее получается все гораздо лучше меня! - К-какая Мелинда? – он все еще отпирался, хотя было видно, насколько он побледнел. - Мелинда Лиренси! Которую ты вчера трахал в каком-то заброшенном кабинете! Что, будешь отпираться? Не советую! - Я не… Откуда ты… С чего ты взяла? - Мерлин, Рон! Хватит! Я видела вас! Тебя и ее! Или ты был настолько увлечен процессом, что даже не заметил, как кто-то к вам ворвался и на время вас прервал? Я больше чем уверена, что сразу после моего ухода вы продолжили сношаться, даже не заботясь о свидетелях! - Так это была…ты? - Бинго! Извини, у меня нет с собой приза, чтобы наградить за такую поразительную догадливость! Что, нечего сказать? Рон молчал. Он смотрел куда угодно, только не на нее. А молчание, тем временем, затягивалось. - Джинни просила дать тебе шанс объясниться. Это он. Если тебе есть что сказать, - Гермиона несколько успокоилась. Её сердце колотилось как бешеное. Она ждала хоть чего-то… Возможно, чуда. - Мне нечего сказать, - он, наконец, поднял глаза. В них не было ни следа раскаяния. Немного стыда, но не больше. – Ты сама все видела. Смысла отрицать нет. И ты сама в этом всем виновата. Это ты начала отдаляться. Ты придумала какую-то чушь с неготовностью. И это ты унизила меня на поле! Так что, скажи спасибо себе за все произошедшее! Я… Я собирался тебе рассказать еще в конце января, но ты все время меня перебивала чем-то. Так что, мы могли всего этого избежать, если бы не ты. - О, так ты во всем обвиняешь меня? В твоей кобелиной сущности виновата я, по-твоему? Если тебе интересно, ты не дождался всего ничего. Я… Я еще верила в наши отношения. А что касается унижения, ты сам себе это придумал. Я всегда и во всем тебя поддерживала. Даже ходила на ваши чертовы матчи, которые мне были не интересны. Я слушала твои постоянные рассказы, которые дальше квиддича не уходили. Думаешь, мне было легко? Мерлин, да как я вообще умудрилась влюбиться в тебя? Ты без меня даже сочинение написать не можешь, не говоря уже о большем! Не представляешь, как я рада, что ты оказался таким мудаком. Все, с меня хватит! Не приближайся ко мне больше! Гермиона буквально вбежала в гостиную, а оттуда в спальню. Её всю трясло от гнева. Но слез не было. Ей хотелось убивать. Но вместо этого она схватила свою квиддичную форму и отправилась на поле. Оно было пустым. Ближайший матч был только в марте, поэтому, по выходным пока никто не тренировался. Она вскочила на старую школьную метлу (отметив про себя, что пора бы обзавестись своей личной новой) и взмыла в воздух. Ветер тут же охладил ее горящие щеки. Ощущение полета её успокаивало. В этот момент ей было смешно подумать, что каких-то полгода назад она и боялась и помыслить о том, чтобы сесть на метлу. А сейчас, выписывая в ледяном февральском воздухе восьмерки, круги, и всякого рода винты, она наслаждалась и успокаивалась. Эмоции постепенно истощались, возвращая ее тело во власть холодного разума. А разум говорил ей, что гнев и ярость – бессмысленная трата нервов. На самом деле, с этого дня у нее начнется новая жизнь. Без Рона в ней. Когда-нибудь ей наверняка придется с ним общаться. Как минимум в доме четы Уизли. Ведь с Джинни они не перестали быть подругами, как и с Гарри – друзьями. И, думается, несмотря на их скандальный разрыв, ее не перестанут приглашать на семейные ужины. Конечно, она может от них и отказаться. Но, это все будет потом. До ближайшего семейного ужина еще уйма времени. И неизвестно, что тогда будет. Например, она может быть с Оливером. С которым, кстати, они так ничего и не решили. Но все его опасения такие глупости! Ну и что с того, что она школьница? В конце концов, она взрослый и самостоятельный человек, и может сама принимать решения. И разница в возрасте у них не такая большая, чтобы вызвать всеобщее порицание и негодование. Вот Рон взбесится, когда узнает! Она все преодолеет. Черт возьми, она прошла через войну! И уж через эту небольшую неприятность она точно пройдет. С такими мыслями она продолжила летать. Но, заметив, что ее руки даже в защитных перчатках окоченели, а лицо она в принципе перестала чувствовать, девушка поняла, что ей пора возвращаться. *Согласно Интернету, «мудак» - не мат, впрочем, как «скотина» и «сволочь». Потому предупреждение о нецензурной лексике пока не ставлю. Это если вдруг возникнут вопросы =) P.S. Автор сваливает из страны на определенное время, потому нормального доступа ни к интернету, ни к фф не будет. Соответственно, предупреждаю сразу, глава будет ближе к середине марта. Я очень постараюсь пораньше, но тут уж как получится.