Холодный и теплый одновременно

Вкус машинного масла у меня во рту. Как могло случиться, что я целовал робота, я не знаю. Тем более не просто какого-нибудь незнакомого робота, а очень даже знакомого, который верой и правдой служил мне в виде любимого автомобиля. Теперь даже слово «любимого» звучит иначе, чем раньше. Желтая механическая железка стоит в стороне с подавленым, на сколько это возможно у автоботов, видом. Я бы не хотел винить его, если бы он не сделал то, что сделал. Наверное, он почувствовал, понял причину нашего с Михаэлой разрыва. Она все поняла, и ушла. Она поняла это раньше, чем я сам это понял. Она пожелала мне счастья, но я видел слезы на ее глазах. Мне было жаль, что все так вышло, но я не мог больше ее целовать. Это произошло после того последнего боя с десептиконами, когда погиб Оптимус. С первыми лучами утреннего солнца я проснулся другим человеком. Я излечился от странных символов, звучащих в моей голове. Но вместе с этим перестал понимать самого себя, перестал замечать то, что видел раньше. Например, как хорошо смотрится Михаэла в белом полупрозрачном платье, или то, как от ее улыбки исходит тепло. Сейчас я просто видел девушку, которая была обеспокоена моим поведением, моим резким переходом от начала к концу. От любви к внезапной серости. От ее теплых губ, до моего заинтересованного взгляда на своем соседе по комнате. И тогда она ушла… А потом пришел он. Я был чем-то расстроен, и отправился в ночной клуб развеяться. В особый ночной клуб, в котором нет места утонченным блондинкам. Вместо них здесь образцовые брюнеты. Хотя есть и блондины… Один такой парень подошел и ко мне. Он спросил, чем я расстроен, и угостил выпивкой. Я не отказался. Мы о чем-то говорили, я старался не говорить причину своего настроения, а он и не настаивал. Мы пили, а я думал, какие красивые у него глаза – иссиня-черные, как ночное роскошное небо. Меня всегда влекло к астрономии. Я протянул руку, и коснулся его лица. Он продолжал смотреть на меня своим космическим взглядом, а через секунду его губы оказались прижаты к моим… Я сразу почувствовал странный привкус машинного масла у него во рту. Я подумал, что он – автомеханик. А потом… через закрытые глаза почувствовал холодное, неживое прикосновение к своим щекам, как будто я прислонился лицом к капоту машины. Я открыл глаза. Вначале я ничего не понял, а потом…Он отпрянул от меня первым. В клубе было слишком шумно, все пьяные, никто ничего не понял. А я видел, как он ушел, громыхая железным покрытием, все еще полу-робот, полу-человек. Его желтая спина ссутулившись прошла через выход. Я сидел, глядя в то место, где только что был мой автобот, и мой первый парень, которого я поцеловал. Хотелось бы скорчить недовольную мину, и признать, что я все еще не в себе, но вместо самобичевания, я вскочил, и побежал за ним. - Постой! – крикнул я в густую темень ночи. Никто не отозвался. Его ведь там могло и не быть. Я вглядывался, пытаясь разобрать хоть чей-то силуэт, но улица была пуста. В клуб возвращаться не хотелось, там было слишком весело. Мне не хотелось веселиться, и я направился домой. Я брел, прокручивая в голове события сегодняшнего вечера. Внезапно за спиной послышался какой-то звук. Тихий, но очень знакомый звук двигателя. Я обернулся. В нескольких метрах от меня стоял желтый Chevrolet Camaro. - Что же не в человеческом обличие? – спросил его я. Он трансформировался в привычного для меня трансформера. Но только непривычного размера – чуть повыше меня. Я был удивлен. Но не настолько, чтобы забыть, что только что случилось. Между тем колонки его радио исполняли незнакомую мне песню «Прости меня, если сможешь…» Я стоял перед ним, а он передо мной. Внезапно во мне что-то ойкнулось, захотелось подойти к нему, прикоснуться… Но я стоял как вкопанный. Мысли метались у меня в голове, одна безумней другой. Он – парень, он – машина, он – трансформер, я – целовал его, вкус масла у меня во рту, он мне нравится… От последней мысли, я чуть было себя не возненавидел. - Что же ты со мной делаешь?.. – спросил я желтую немного поржавевшую конструкцию. Он затих. Музыка погасла. Мне казалось, он поник. Я подошел к нему, заглядывая в его камеры-глаза, которые были далеки от человеческих. Я вспомнил, как когда-то смотрел в глаза Михаэлы, вспомнил, сколько всего видел в них. Я ничего не видел в глазах робота. Но я чувствовал… я чувствовал. И он – тоже. Еще год назад я бы в жизни не поверил в существование живых машин. Еще только год назад я и не подозревал, что такое вообще возможно. Хотя, я и не мог гадать, что мне начнут нравиться парни… Я молчал. Мне хотелось прикоснуться к нему, ощутить тепло его тела. Он – очень холодный, металлический, из неизвестного науке металла. Грубая фактура, шестеренки, но ведь под ними – бурлит настоящая жизнь! Моя ладонь прикоснулась к его лицу, он закрыл глаза. Совсем как человек, словно бы он чувствовал эти прикосновения. Наверное, я сошел с ума, потому что, когда он, то есть, когда его рот прикоснулся к моему, я ответил на поцелуй, потянулся к нему губами…