Кровь дракона

К обеду «молодежь» все-таки успела, хоть и с опозданием. Ким цвел смущенным румянцем, Тан выглядел, как обожравшийся сливками котяра. - Приятного аппетита, - пожелала обоим Бриджит, усмехаясь. - Благодар-р-рю, - промурлыкал дракон, взявшись ухаживать за своим Хранителем. На обеде присутствовали три дамы из свиты ее высочества, шестеро каких-то весьма серьезного вида вельмож, то ли советники, то ли министры. И все втихую поглядывали на дракона, недоумевая, что он тут делает. Видимо, слухи о том, что принц Киммириан обзавелся личным Перворожденным, еще не достигли их ушей. Ким ничего никому не объяснял, улыбался загадочно, светился счастьем и благосклонно принимал заботу. Тан смотрел, как растет недоумение на лицах и внутренне веселился, отпуская мысленно замечания. Ким уже с трудом сдерживал смех, старательно делая серьезный вид. - Мальчики, - укорила их Бриджит. - Хватит веселиться, ешьте. - А мы едим, леди, едим, - кивнул дракон. - Все очень вкусно. Только паштет из голубиных язычков вместо перца коринским порохом приправили, а так все очень вкусно. Коринским порохом назывался малоиспользуемый яд, по вкусу похожий на черный перец. - Выкинуть эту дрянь и разобраться,- кивнула Бриджит воздуху над правым плечом. Хвала Хорасу, что никто из присутствующих отраву не попробовал, а сам Тан к любым ядам был иммунен, хотя мерзостное послевкусие пришлось заедать. Одна из дракониц убрала опасное блюдо. «Отец, ты как?» «Да что мне будет-то? Разберитесь, кто из поваров причастен. Это не по пути подсыпано, а во время приготовления». «Сделаем». Бриджит хмурилась, перебирая в памяти всех, кто мог желать зла ее семье. - И часто у вас дорогих гостей такой вкуснятиной потчуют? - вполголоса поинтересовался дракон. - На моей памяти первый раз за несколько лет. - Надо же! Я, прям, гордиться скоро начну, как мне повезло. - Не вижу никакого везения... Вам нужно скорей разобраться с происходящим. - Разберусь, леди, не волнуйтесь. Бриджит вернулась к трапезе. А вот Киму аппетит явно наличием яда в еде отбило. «Хочешь, перекусим где-нибудь в таверне, в городе, мой серебряный?» - предложил ему дракон. «Было б неплохо, милый. Я очень хочу есть». Дракон поднялся, плюя с высоты Драконьего Края на этикет: - Прошу прощения, ваше величество, ваше высочество, мы удалимся, с вашего позволения. Прогуляемся. - Да, разумеется, - Ивэйн кивнул, позволяя молодежи нарушать все правила этикета. «Куда пойдем? В «Корону» или в «Щит и ласточку»? «В «Корону». И надо бы подумать, как нам отправить Гораха к менестрелю». «А может, наоборот? Менестреля к Гораху заберем?» - предложил Тан. «Ну, можно и так. Главное, чтобы перевоспитал». Дракон только усмехнулся: перевоспитать трехтысячелетнего дракона? Ну-ну. Только в том случае, если вдовый Горах вдруг увидит в парне-менестреле своего Хранителя, в противном же - ничего из этой затеи у Кима не выйдет. «Идем, посмотрим, что хорошего дают сегодня в таверне на обед». Они сытно отобедали, потом почти дотемна гуляли по городу. Ран-Аверин был красив, Тан знал о нем гораздо больше, чем Ким, и рассказывал историю строительства и жизни города так, словно сам при этом был. А впрочем, наверняка был, столица Раннии была не так уж и стара, всего лишь седьмую сотню лет разменяла. - А потом булочница принцу и говорит: «Вы, сударь, мне не золото суйте, а за каждую булочку, что уронили, поцелуйте». Вот так, собственно, принц Терренант со своей будущей королевой и познакомился. - Какая чудесная сказка, - восторгался Ким. - Ну, не совсем сказка, детка. Как-никак, твоих семижды «пра» деда и бабки история. - А как ты думаешь, - Ким решил сменить тему, - Лад найдет своего дракона? - А это как Сератус решит. Если вышел срок его заточения, то непременно найдет. И разбудит. Увидим зимой, мое сокровище. - Надо успеть покататься с него до пробуждения. - Успеем, обязательно. Вот вернемся домой, и сразу же отправимся кататься. - И ты тоже будешь кататься со мной? Правда? - Э-э-э... А почему бы и нет? Буду, - усмехнулся дракон. - Здорово! - Ким счастливо улыбался. Декада до начала Большой осенней ярмарки пролетела незаметно. С утра и до обеда они ошивались во дворце, с помощью Тана выводя на чистую воду всех, чьи помыслы были нечисты. Глава клана с легкостью читал чужие мысли, высматривал в памяти злоумышления и нелицеприятные секреты и сдавал уличенных леди-рыцарю Бриджит. Потом они с Кимом шли обедать, гулять, выезжать Гатара, к ночи снова возвращались во дворец. И вот, наконец, наступило утро праздника. К тому моменту успел явиться и изнывающий от любопытства менестрель. А Тан подумал, и решил все же вызвать Гораха в столицу людей. Связывался с советником он при Киме, продемонстрировав ему еще одну свою способность. В спальне накинул на стену заклятие зеркала и дальнего видения. Зеркальная поверхность пошла рябью и прояснилась, показывая уже не их отражения, а сидящего за столом мужчину. Горах вскочил. - Мой князь? Что-то случилось? Ким понимал, что дракон говорит на языке Перворожденных, и его позабавило то, что титул главы клана артефакт-переводчик перевел как «князь». - Ты мне нужен здесь, Горах. Сегодня. - Хорошо, - задавать лишних вопросов тот не стал, - я буду. Тан снял заклятье и улыбнулся: - Ну, вот и все. Теперь подождем до вечера и пойдем знакомить. - Ага. А сейчас пойдем, поедим? - А идем на ярмарку? Там должно быть и съестное, с пылу, с жару. - Звучит вкусно. Идем, - воодушевился Ким. Ярмарка в столичном городе была шумная, яркая, пестрела всеми красками, мыслимыми и немыслимыми. Толпа шумела, волновалась, бурлила. Повсюду звучали крики зазывал, народ торговался, смеялся, радовался. - А вот и пирожки, - Ким потащил Тана к одной из лавок. - Мои любимые. - Сколько осилишь? - дракон принюхался и облизнулся. - Я, пожалуй, с десяток. - Ну, я столько же... Пирожки были горячие, ароматные, гордо выпячивали румяные бока. - Два десятка, по паре с каждой начинкой, - скомандовал Тан. Пирожки им выдали, Ким оттащил Тана подальше, на свободное место, вкушать добытое. Тот только и успел - цапнуть у разносчика кувшинчик молока, запивать выпечку. - Фку-у-у-у-уфно-то как... - принц блаженствовал. Дракон проглотил вертевшееся на языке язвительное: «И никто не отравит», решив не портить аппетит и настроение юноше. Того повара, что приправил ядом паштет, нашли, но поздно - он уже и сам отравился, так что выяснить, кто ему приказал, из первых рук, не удалось. Над площадью поплыл голос. Чистый, красивый, прекрасный до безмолвного восхищения - видимо, Ирс был сегодня в ударе, зачуяв скорое явление обещанного дракона. - А вот и птичка наша певчая объявилась, - хмыкнул Тан. - Идем, протолкаемся поближе, послушаем? - Идем, - Ким согласился сразу же. Пел Ирс что-то альвийское, про единорогов, звезды и росу, которая сверкала хрусталем на чьих-то там ресницах. - Романтик, - фыркнул дракон. - Хор-р-рас меня забери. - А мне нравится, - протянул Ким. - Красивая песня. И поет он тоже очень красиво. - Поет он и в самом деле чудесно. А Горах, насколько я знаю, любит слушать песни, правда, все больше боевые, ну да менестрель обязан уметь петь все. - Он же тут деньги собирает, - Ким бросил певцу монетку. Ирс увидел блеск золота и поднял голову от своей лютни, узнал дракона и принца и разулыбался. - А скоро получишь своего дракона, - пообещал ему Ким. Певец кивнул, продолжая выжимать из народа слезы и деньги. Деньги сыпались градом, вскоре Ирс умолк, принялся собирать монеты. - Где ты остановился, менестрель? - спросил его Тан. - Да пока нигде, думаю, приткнусь в какую-нибудь таверну. - В «Червонную Корону» ступай, скажи, что от меня. Денег за комнату с тебя не возьмут. - Хорошо. Спасибо, Мечник, - певец поправил струны на лютне. - Еще послушаем, или дальше гулять пойдем, мой серебряный? - приобнял жреца дракон. - Пойдем гулять. Я хочу танцевать. На другом конце ярмарки, устроенной на самой большой площади столицы и нескольких прилегающих к ней улицах, слышалась веселая музыка. Там выступали лицедеи и циркачи, и там же был устроен помост для танцев. Ким утащил своего дракона туда, совсем развеселившись. - Эгей, покажем здешним рохлям, как плясать надо? - подмигнул ему Тан, подхватывая на руки и одним прыжком взлетая на невысокий, до пояса ему, помост, гулкий и пахнущий свежим деревом и смолой. - Покажем! - жрец бесшабашно встряхнул головой. Простенькая серебряная заколка тут же улетела с косы прочь, серебристый водопад волос расплескался по спине юноши. Дракон предусмотрительно проверил свою косищу: не хватало еще по волосам потоптаться. Грянула плясовая, и каблуки дракона, подкованные лучшей сталью, выбили дробь на помосте. Ким завертелся рядом, завился лентой. Вместе они составляли совершенно чумовую пару: мощный, плечистый воин, выбивающий какую-то несусветную, бешеную чечетку, и тонкокостный, гибкий юноша, змеем вьющийся вокруг него. Вившийся, вернее, пока Тан не ухватил его под руку и не закружил, все ускоряя и ускоряя темп, под который подстраивались музыканты. - Как пляшут-то! Аж помост дымится, - восторгались в толпе. Если к началу пляски на помосте еще танцевали другие пары, то к концу остались только Тан с Кимом. Дракон вскинул свою пару на плечо и прошелся с прискоком по кругу, завершая танец. Им аплодировали, встречали смехом. На помост посыпалось серебро и медяки, даже пара мелких золотых монет блеснула. Дракон расхохотался. - Ну вот, наплясали, - Ким не скрывал веселья. - Можем пойти и купить еще пирожков. Или жареного на углях поросенка... М-ням, - Тан облизнулся. - Давай! Поросенок - это вкусно. Аппетит у Тана был воистину драконий, а у Кима, с течением времени, приближался к такому же. Чем больше он пил кровь дракона, тем больше его телу требовалось энергии. Потому поросенок Тану практически не достался. Впрочем, там он был не один, и от второго дракон урвал себе большую половину. Запивали не хмельным - хлебным квасом, кисло-сладким, кусая истекающее жиром и соком мясо и пышную лепешку - одну на двоих - размером с тележное колесо. - Все, мне хорошо, я хочу завалиться в спячку, - признался Ким, передергивая плечами. - Давай сегодня переночуем в «Короне»? - предложил Тан. - Что-то мне не хочется возвращаться во дворец. - Давай, заодно посмотрим на встречу двух любящих сердец. - Гипотетических пока еще, - хмыкнул мужчина. - Ну, менестрель существо влюбчивое. Уж в одном они точно сойдутся - оба будут нежно любить Гораха. - Хм, - только и сказал Тан. Советник Горахартанурферанар людей, да и вообще всех смертных созданий Хораса не любил никогда. Особенно после того, как нагляделся на своего князя Вентанамирршалиэрра, когда тот вернулся из поездки к альвийскому двору выгоревший, как пепел. Выяснилось, что тогда умер его побратим-альв, и Горах еще крепче уверился в том, что смертных к себе подпускать нельзя. А уж привязываться к ним... Впрочем, и к драконам привязываться тоже нельзя, они тоже бывают смертны. Его обожаемая супруга тому примером. Потому он на всякий случай не любил и Хранителя князя, мало ли что. Горах вообще мало кого любил. Даже своих детей - троих, уже давно взрослых, не баловал знаками внимания, общаясь с ними подчеркнуто-холодно, как с чужими. Понимал, отчего это так, пожалуй, только Тан. Потому и относился к советнику немного снисходительно. Это Гораха злило, что иногда прорывалось вспышками раздражения, как на том совете, где глава клана представил своего Хранителя. Любой другой князь уже бы задал трепку советнику. Тан лишь фыркал, глядя насмешливо и понимающе. Зато сам Хранитель, похоже, обиделся, шипел на Гораха, фыркал, норовил то и дело куснуть. И ладно бы, мог куснуть в прямом смысле. Но мальчишка кусался словами, и куда больнее, чем любой другой. Гораха это и смешило, и пугало одновременно. И этот приказ... Ведь точно исходил от него. Только вот зачем? Лететь в столицу людей... Горах передернулся, но заставил себя одеться согласно статусу, в пику князю, который в людских землях разгуливал в самом простом платье. Хвала Хорасу, хоть волосы сейчас не обрезал, только заплел так, чтоб не мешались. У самого Гораха грива была не столь внушительна, всего лишь до пояса, и заплетать ее дракон не любил, предпочитая убирать драгоценными зажимами. Но Хранителю все равно надо будет устроить какую-нибудь безвредную пакость. Посадить бумаги разбирать, к примеру. Особенно, альвийские. Да, так он и сделает. Благо, что писали чертовы тонкоручки мелкими убористыми почерками, тонкими перьями и столько, что их перепиской можно было отапливать если не весь город, то половину точно. Горах полюбовался собой в зеркале, поправил волосы и смахнул пылинку с рукава. Красив, что и говорить. А теперь пора лететь. Он вылетел из Врат Ниморра, с тоской покосился вверх. Это у Тана хватало смелости подниматься туда, где небо черно, а дышать почти невозможно, чтобы, ринувшись вниз, в мгновение ока оказаться в нужном месте. Он, Горахартанурферанар, своей шкурой дорожит. Признаваться самому себе, что попросту боится не справиться и разбиться, было немыслимо. Так что крыльями, махать-махать-махать. «Как и полагается любому настоящему дракону», - мысль отдавала заплесневелой книжной мудростью. «Настоящий дракон» долетел до столицы уже к вечеру. Крылья отваливались. Было как-то обидно и досадно: он ведь еще совершенно не стар, чтоб так уставать! Пришлось признать, что просто давно уже не летал на такие расстояния. В столице явно был какой-то праздник. Горах вздохнул и пошел искать князя. Это Вентанамиршалиэрру было легко: настроился на нужный объект - и пошел по чутью, как по ниточке. Горах измерил шагами все людные улицы Ран-Аверина, пока не вышел к какой-то таверне. В горле уже першило от пыли и жажды, и советник шагнул в гостеприимно распахнутую дверь. Встретили его пение, хохот, звон кружек. И Хранитель князя на столе, тянущийся куда-то к балкам. Дракон остолбенел, перегородив вход, и потому ему чувствительно наподдали промеж лопаток, посылая внутрь. Горах споткнулся о выбоину в полу, нелепо растопырил руки и почти выбежал на середину зала. В этот самый момент Хранитель добыл с балок перепуганного котенка. И радостно плюхнулся в руки Гораху. - Ой, какой мужчина, один, без охраны и симпатичный. У советника язык прилип к гортани, он не нашелся, что сказать, только судорожно открывал и закрывал рот. Вообще, здесь и в человеческом облике Горах растерял значительную часть своей надменной холодности. И казался гораздо моложе, ровесником Тана. - Что, совсем ничейный? - паясничал Ким. - Мой будет. Тан, ты не против, если он будет жить с нами? - Если только на тебя претендовать не будет, - лениво протянул голос князя, Горах дернулся, разворачиваясь в ту сторону, сделал два шага и сгрузил Хранителя на колени Тану. Судорожно вдохнул и отчеканил: - Вы хотели меня видеть, Глава. - Сядь. Выпей вина и успокойся. Ким глазами просигналил Ирсу, что тот может присоединиться к застолью. Потом всмотрелся в лицо певца повнимательнее и едва не присвистнул: парень, судя по всему, пропал, прикипел взглядом к Гораху, и уже ни на что не реагировал, только пальцами перебирал по воздуху. Видно, новую песню складывал. Пришлось нежно пнуть Тана, призывая на помощь. Но дракон быть помощником в деле соблазнения одного упрямого советника одним человеческим менестрелем отказался, развел руками: «А что я могу сделать? Только Гораха напоить, вернее, заставить его опьянеть». «Думаешь, это поможет?» «Понятия не имею. Он отчаянно боится к кому-нибудь привязаться, а потом этого кого-нибудь потерять. Переживать потери он не умеет». «Ну, отвязаться от Ирса ему будет сложно» «В общем, поим дракона, сгружаем его и Ирса в одну комнату и сваливаем». «Давай», - согласился Ким. Напоить Гораха оказалось не так уж и сложно, он был непривычен к людским крепким винам, да еще и Тан силой своей убрал у него сопротивляемость алкоголю. Ирсу Ким дал пинка от всей души и пообещал, что дракона тот не получит, если не отомрет. Певец встрепенулся, пошел обхаживать пьяно и беспомощно усмехающегося Гораха. - Пойдем в комнату, там можно будет лечь и поспать, - шипел Ирс сладкой змеей, отираясь около дракона. Мужчина благосклонно внимал, потом позволил себя поднять и приобнять за пояс. - Пс-спать? А... ик... ага! Чт я уста-а-ал... Летел, летел, долго так летел... - Ну, ты прилетел, - поддакнул менестрель, помогая ему подняться и конвоируя в комнату. - Сейчас я тебя уложу, раздену... Дальше Ким уже не слушал, ржал как молодой конь. Его перекинули через плечо, уволокли дальше по коридору, в комнату, которую снял Тан. - А я вот не летел, и совсем не устал, - жарким шепотом признался Киму на ухо дракон, раздевая его. - О-о-о? - жрец заинтересовался, обнимая своего дракона. Под его ладонями мощно перекатывались твердые, как булыжники, мускулы. Горячие губы дракона уже трогали, распаляя, кожу в самых чувствительных местах. Ким отдавался на волю этих губ с величайшей охотой. Тан умел и любил заставлять его кричать от страсти, это было для него, как изысканная приправа к великолепному блюду. Сам Ким вообще не горел желанием помалкивать. А потом к его голосу присоединился мелодичный голос Ирса из-за стены. Менестрель своего дракона умудрился и раздеть и завести, мягко и терпеливо доводя полусонного Гораха до более-менее заинтересованного состояния. А привыкший все делать основательно, в любом состоянии рассудка, дракон и в постели оказался весьма основательным и последовательным. Ирс не ожидал от пьянущего мужчины великих постельных подвигов, но действительность его не разочаровала. Горах был красив, силен, не намного уступая Вентану. Ирс после всего растянулся на драконе, прижимая его собой к постели, оплел руками и ногами и заснул, счастливо улыбаясь. Предосторожность оказалась не лишней: утром проспавшийся и проснувшийся дракон попытался слинять из-под менестреля, но незаметно это сделать не вышло, да еще и волосы - темно-красная, с медным блеском, грива - запутались в пальцах Ирса. - Куда? - менестрель хотел спать, так что вернул дракона обратно, поерзал по нему, устраиваясь уютней, уткнулся в грудь носом и попытался сладко дремать дальше. - Туда, - туманно сформулировал мгновенно заалевший от непривычного смущения и гнева дракон, уразумевший, что лежит голышом под юным человечком. - Ну, еще полчасика, - умильно попросил Ирс, потягиваясь. - Ты кто, вообще? - Ирс, забыл, что ли? Мы ж вчера... полночи знакомились. Судя по тому, как затуманились глаза дракона, красивые, надо сказать, густо-фиолетовые, с золотыми искорками, Горах как раз вспоминал это «знакомство». А судя по тому, что твердело и начинало упираться в живот Ирсу, кое-какая часть дракона была его не прочь повторить. Менестрель сразу же выпутал пальцы из волос дракона, с энтузиазмом откликаясь на призыв к утренним ласкам. И мужчина только застонал, откидывая голову и вцепляясь уже сам в волосы парня, направляя его и придерживая, словно умоляя не торопиться. Ирс старался делать все медленно, чтобы дракон в полной мере мог и прочувствовать, и насладиться, и оценить. Для существа, больше тысячи лет ни на кого не смотревшего и ни с кем не спавшего, Горах проявлял чудеса выдержки. Отчасти потому, что прошлая ночь немного сняла напряжение. Ирс ласкал его воодушевленно. В постели для менестреля никаких преград не было, постельные забавы он любил, потому сейчас старался показать все, чему научился за прошедшие годы. Мужчина позволял ему делать все, что заблагорассудится, опасаясь повредить хрупкого человечка. Он всегда искренне недоумевал, как Хранитель Главы выдерживает неистовый напор бронзового дракона. Ирс продемонстрировал, что люди не такие уж и хрупкие в иные моменты. В какой момент Гораху попросту снесло крышу, он потом так и не вспомнил. Очнулся уже гораздо позже, когда под ним слабо застонал и дернулся менестрель: - Ох... крут же ты... Обнимать его Ирс не переставал. - Ты жив? - искреннее удивление и толика облегчения на красивом лице Гораха его изрядно повеселили. - А что мне будет? Ох, ты великолепен. - Я мог нечаянно убить тебя, - резонно возразил Горах, приподнимаясь на руках и рассматривая своего неожиданного любовника. - Ну, не убил же. Но как ты был восхитителен! Самолюбие дракона было задето: - Всего лишь был? А вне постели я уже ни на что не годен? - Вне постели ты был пьяным червяком, которого я волок на себе сюда. Горах задохнулся, не найдя слов. Через минуту все же дошло кое-что: - Пьяным? Но я... у меня... Ар-р-рш-ш-ш! Вентанамирршалиэрр!! - Не просто пьяным. Ты был совершенно никакой. Но лапал ты меня весьма успешно. Мне понравилось. Скулы дракона сравнялись цветом с его шевелюрой. Он не мог сообразить, как реагировать на оскорбительные, по сути, реплики мальчишки-человечка. Вроде бы, можно предложить золота, откупиться. Но это его «понравилось», сказанное с таким придыханием, с лукавым прищуром в хризоколловых глазах... Ирс засмеялся. - Что именно тебя так смущает? И вообще, может, ты представишься? Или мы еще недостаточно близко знакомы? Дракон вздернул подбородок, что в его положении смотрелось комично, и процедил: - Горахартанурферанар. Некоторые несознательные личности зовут Горах. - Хорошо, Горахартанурферанар, не нервничай так. Я очень сознательный. Человечек сумел вытянуть голосом все необходимые ноты имени, оно звучало совершенно правильно, но... - Харт, - со вздохом произнес советник. - Лучше так. - Как скажешь. Меня зовут Йирсеентаанди, надеюсь, что выговоришь. Язык у тебя умелый, я знаю. Дракон побледнел, теперь уже не от смущения и даже не от злости. Просто рывком повернул голову парня, рассматривая ухо, длинно выдохнул: - Йирсеентаанди, ты в курсе, что твое имя значит? - Нет, но оно красивое. Ай, оно значит «Сверни мне шею, Харт»? - Оно значит: «Дитя, рожденное под золотыми кленами». А у альвов золотой клен - символ королевской крови, - пояснил дракон. - Но в тебе нет ни капли альвийской крови. - Ну и что? Маме кто-то посоветовал это имя. - Дурная шутка была, если так. Альвы обычно трепетно относятся к вопросам крови. Ты, мне кажется, не всем представляешься полным именем. - Ирс. Просто и понятно. - Тебе идет, - дракон даже усмехнулся, рассматривая испятнанные алыми, почти фиолетовыми следами шею, грудь, плечи, живот человечка. - Мерза-а-авец, - сладко облизнулся менестрель, потянувшись. - Иди сюда, еще хочу. У Гораха - или уж Харта - от его тона аж потянуло внизу живота, он взрыкнул, наклоняясь и впиваясь в зацелованные губы парня. Ирс отвечал не менее жадно. Что б он там ни говорил про язык дракона, а у него самого он тоже был весьма хорошо подвешен. Для всего. - Ну, все, теперь, пока или Ирс Гораха, или Горах Ирса не заездит, они из комнаты не выползут, - хмыкнул Тан, отлипая ухом от стены. Ему ни капельки не было стыдно за свое подслушивание. - Я за них рад, - хмыкнул Ким. - Знаешь, я тоже. Если советник в кои-то веки подпустит к себе хоть кого-то, это пойдет на пользу всем. Счастливый захлебывающийся крик Ирса подтвердил его слова. - Идем, проверим, прибыли ли сестры. - Нет еще, - покачал головой Тан, - я бы уже знал. Но все равно, надо бы выбраться из комнаты, а то так всю ярмарку проспим. Еще попляшем? - И как попляшем, - прищурился Ким. За две декады ярмарки Гораха и Ирса они видели от силы раз пять: парочка то пропадала в рыночной толчее, где Ирс пел, а дракон ревниво охранял его от слишком назойливых поклонников, то скрывалась в комнате, не давая спать, есть и вообще жить постояльцам своей «жизнерадостностью». Впрочем, золото Гораха затыкало рты так же хорошо, как и острые слова певца. Ирс лип к нему, смеясь. Он расцветал на глазах, особенно, обласканный с ног до головы. И в его глазах светилось неподдельное счастье. Неискренность оба дракона различили бы мгновенно. - Я рад за них, - прошептал Ким. - Любо-о-овь, - насмешливо и ласково протянул Тан. - А вот и вестник, - он вытянул руку и поймал свиток пергамента, в который превратился золотистый сокол, растаявший в воздухе. - Наши невесты прибыли. - Идем встречать? - оживился Ким. Встречать сестер Винцлау к воротам города явилась целая процессия, во главе с леди-рыцарем. Тан усмехнулся: Бриджит не выдержала и решила утолить женское любопытство первой. Она выглядела пафосно и красиво в своем доспехе. Ее свита, сплошь закаленные ветераны в таких же начищенных, блистающих доспехах, на сытых, лоснящихся конях, тоже вызывали трепет. Но только не у близняшек. Те, одетые в неприметные дорожные костюмы, верхом во главе небольшого каравана, слаженно поклонились. - Добро пожаловать в столицу. Сестры переглянулись, и Ирма ответила за них обеих: - Мы очень рады тому, что нас пригласили, - умолчав о причинах и цели приглашения. - Я вас провожу, милые дамы. Идемте. "Милые дамы" переглянулись, улыбаясь: в их караване безоружных и слабых не было. Даже женщины прятали в корсажах стилеты, а под плащами - ручные арбалетики, достаточно, чтоб отбиться от небольшой банды на дороге. Бриджит развернула коня. За ней, перестроившись и окружив кордоном маленький караван, последовали рыцари. Ким встрече радовался бурно, улыбался и цвел так, словно это были его невесты. Дракон понимающе поглядывал на него: перестройка организма сопровождалась всплеском всех сил и эмоций будущего юного Крылатого, точно так же бурно он переживал бы горе или гнев. Король слегка нервничал, потому, в противовес племяннику, был спокоен и очень сдержан. Причем, сдержан во всем, от движений и эмоций, до одежды и прически. На нем было малое церемониальное облачение и почти возмутительно мало драгоценностей. Только регалии королевской власти: малая корона, цепь с искусно выполненным гербовым медальоном, два кольца с печатями: большой королевской и малой, рода тор Эйдириалл, и аметистовый браслет, который он стыдливо прятал под манжетой. - Я счастлив приветствовать вас, дамы, - поклон вышел элегантным и достаточно учтивым. Сестрички ответили глубоким почтительным реверансом, склоняя головы и опуская глаза, как того требовал этикет. Их как-то незаметно оставили втроем, все улетучились, не мешая знакомиться. Ивэйн разнервничался еще больше: его бросили на произвол судьбы! Он не нашел ничего лучше, чем предложить усталым с долгого пути женщинам прогуляться в саду, и уже только там понял свою ошибку. К тому же, зацепился кружевной манжетой за какой-то выступ ограды, пропуская дам вперед, дернулся и с ужасом уставился на полуоторванное кружево. - Ничего страшного, милорд. - Снимайте, мы сейчас все исправим. - О, знакомое кружево! Король сам не заметил, как с него сняли и камзол и рубашку. А сестрички были хозяйственными, он отметил это как-то отстраненно, когда из-за корсажа одной, он пока не понимал еще, которой, появилась игла с намотанной ниткой, из поясного кармашка второй - маленькие ножнички и катушка, и через пять минут рукав был зашит, да так, что его взгляд не отличал, где именно. - Вот и все, милорд. - Благодарю... - он не знал, что еще сказать, одевался. Ему помогли так естественно и просто, что он даже не смутился, когда нежная, хоть и не изнеженная, ручка одной из сестер поправила его волосы, мимоходом тронув шею, а другая сестра в это время расправляла кружевной ворот и цепь поверх камзола. - Возможно, вы устали с дороги? - слова не хотели идти, цеплялись за язык, Ивэйн смущался все больше, понимая, как глупо выглядит. - Я был неправ, приглашая на прогулку? Может быть, вам будет удобней отдохнуть сперва? - Да, милорд, мы немного устали, - кивнула Ирма. - Отдых был бы очень кстати, - добавила Мирта. - Но мы понимаем, что вам хотелось бы познакомиться с нами. - Ничего страшного, у нас полно времени. Я провожу вас в ваши покои. Близняшек восхитили роскошь и красота дворца, за полгода приведенного в порядок силами всех мастеров-зодчих столицы, они сдержанно переглядывались, идя следом за его величеством к отведенным им покоям. - Аметистовые Комнаты - самое красивое, что есть во дворце, по мнению всех придворных. Они согласились с этим, подарив королю восхищенный вздох. - Воистину так, милорд. - Отныне они ваши, - король еще раз поклонился. Девушки ответно склонились, благодаря. В этой благодарности не было того, чего он так боялся: подобострастия и лести. Они приняли это, как должную заботу будущего супруга о своих нареченных. Ивэйн преодолел смущение, улыбнулся: - Слуги выполнят все ваши пожелания. - Тогда мы хотели бы удостовериться, что наши люди будут размещены удобно и быстро, сир. - Называйте меня просто Ивэйн, в конце концов, мы же вскоре станем супругами. - Ирма, - представилась старшая из сестер. - Мирта, - чуть кивнула вторая. Ивэйн дал себе обещание, что научится различать сестер, обязательно. Это ведь только на первый взгляд они были одинаковыми. Но различались улыбками, чем-то неуловимым, что позволяло сказать: вот эта, что слева, любит посмеяться, пошутить, она говорливее сестры, открытее. Младше. А вот та, что справа - старше, чуть серьезнее, молчаливее, она принимает решения, но дает право сестре озвучить их. У них и имена соответствовали: Ирма - чуть жестче, резче, словно взмах стали. Мирта - нежнее и мягче, но тоже не сахар, может стегнуть словами так, что потом долго очухиваться будешь. - Когда отдохнете, слуги покажут вам дворец. Или покажу я. Девушки переглянулись, улыбаясь: было кристально ясно, кого в провожатых они предпочтут. Ивэйн открыл перед ними двери покоев. Он сказал правду: аметистовые покои были самыми красивыми во дворце. По какой-то причине, королева Витария их терпеть не могла, так что Ивэйн мог считать их не оскверненными ее присутствием. Мягкое мерцание светильников, крохотные аметисты, сложенные в узор по стенам, шелк, которым были затянуты проемы - комнаты были прекрасны. - Какая красота, - восхитились сестрички. Непривычные интерьеры пока что были им в новинку, но обе уже прикидывали, что стоило бы поменять в обстановке дворца.