Кровь дракона

Анносеаннирали, четвертый брат королевы альвов Кориансааллей, нервно теребил перчатки, восседая в седле своего звивера. Поездка к драконам - это вам не прогулка по парку, это ответственность. Королева считала, что этот визит вежливости послужит брату хорошим уроком, заставит его остепениться: у драконов не забалуешь. - Не хочу туда... Не туда... Ну почему я? То ли дело было - проехать с посольством по людским землям, не переться в горы к этим... чешуйчатым бестиям. Конечно, власти у драконов куда как побольше, чем у людишек, но там вряд ли удастся так просто подговорить симпатичную девочку или мальчика покувыркаться пару ночей. Негде разгуляться. Чтоб на его сестрицу трухлявый клен рухнул! Не рухнет, но помечтать-то хочется. - Вперед, что ли. Его спутники согласно защебетали. Аннир поморщился: сестрица выбрала ему, похоже, самых безмозглых из своей свиты в сопровождение. За что она так ненавидит его? К счастью, звивер бежал вперед очень быстро. Все просьбы подождать и не спешить Аннир игнорировал, пригнувшись в седле и подгоняя тварь острыми шипами на каблуках своих сапог. Можно было бы и голосом, но он же не дикарь, орать, срывая горло? Впереди мелькнула гора. Живая, дышащая. Открыла глаза: - Ну, наконец-то. И развернулась в дракона. Аннир остановил звивера, принялся ждать свиту. Ящер поводил боками, как-то поскуливая. Дракон поглядывал на Аннира со все возрастающим неодобрением в громадных аметистовых глазах. И чего ему не нравится? Альв высокомерно задрал голову, отворачиваясь: какая разница? Эти древние Крылатые, мало того, что имеют наглость именоваться Перворожденными, так еще и смотрят на тебя, как на букашку! - А вот и вы. И что так поздно? - Аннир смотрел на свиту раздраженно. - Но, ваше величество... - Молчать! - Но... - Еще одно слово - и отправитесь домой! Дракон за спиной недовольно взрявкнул, и Аннир осекся. - Простите... - Я советник Горахартанурферанарр. Предлагаю вам спешиться. Сейчас прибудут еще пятеро Крылатых, ваших звиверов мы понесем в когтях. - Я принц Анносеаннирали, - альв поклонился, спешиваясь. - Мы общались с вами... Письменно. - Да, я в курсе, - дракон смотрел с какой-то неявной, но ощутимой насмешкой. Как на неразумное дитя! Принц принялся ожидать, пока прилетят драконы, с каждой минутой раздражаясь все больше. Чего они тянут? Посмеяться над ним решили? Спешиться и стоять, как дурак, ждать? Его едва не сбило с ног мощным порывом ветра, потом еще одним, потом залепило лицо волосами с другой стороны: рядом с посольством садились драконы. Чуть поменьше первого, не отливающие металлом на чешуе - просто алые, рыжие, кирпичные. Владыка прислал за гостями Ниморра молодняк. Неслыханное оскорбление. Альв скрипнул зубами, взглянул на советника с нескрываемой ненавистью. Ничего, это он тоже переживет. Горахартанурферанарр наблюдал, как альвы рассаживаются на драконов. Если их принц-выскочка думал, что советник прострет ему свое крыло, то он глубоко заблуждался. Горах не собирался подставлять свою спину этому высокородному прыщу. Аннир молча взобрался на спину предоставленному ему дракону. Ничего, это просто стоит пережить. Сестра благоволит этим тварям... Хотя, нет, все с точностью наоборот - это Крылатые благоволят королеве альвов. Ладно, они не вечны. Их тоже можно уничтожить. Можно помечтать, как вот эту медно-красную махину разрывает на мелкие клочья каким-нибудь смертоносным заклятием. Дракон еще и вираж заложил, Аннир вцепился в его шею. Скотство какое-то! И почему эти твари считаются возлюбленными детьми богов?! Это альвы должны ими быть! «Ничего, я еще отомщу». Как именно, Аннир еще не придумал, но, несомненно, это будет страшная месть. И тихая. В конце концов, он же не плебей какой-нибудь, орать, нападать открыто? Полет завершился, король кратко поблагодарил богов, спрыгивая. Этот ужасный полет... за него он тоже отомстит. Так, чтоб у драконов крылья отсохли! Аннир с неприязнью глянул на свиту, отчего-то выглядящую очень бледно. - Добро пожаловать в Ниморр, король Анносеаннирали, - прогремел под сводами пещеры голос рыжеволосого гиганта. Аннир его уже видел в Хрустальном Дворце. Этот... князь, глава клана Заката, Вентанамиршалиэрр. - Я рад находиться здесь, - альв постарался не скрипеть зубами на каждом слове. Дракон насмешливо вскинул бровь, но ничего не сказал, только сделал жест, приглашающий посольство следовать за ним. Аннир направился вслед за драконом, передернувшись. Камень, мертвый и холодный. Как здесь вообще можно жить? Как здесь будет жить он? Сестрица, чтоб ей вечно о корни спотыкаться, пригрозила, что его посольство будет бессрочным. Это же свихнуться недолго! «Сбегу», - мрачно подумал Аннир. - Я хотел бы представить вас будущему Повелителю Неба, - пророкотал дракон. «Пове... что? Откуда у драконов вдруг взялся король, пусть и будущий?» - удивился Аннир. - Хорошо, я сочту за честь, - он все-таки вспомнил подобающие слова. Они прошли высокий и очень широкий сводчатый коридор, украшенный каменными барельефами и драгоценными кристаллами, испускающими теплый, мягкий свет, и попали в огромный, размером с весь Хрустальный Дворец, зал. Стены его были покрыты резьбой до половины, а далее - отполированы, и их было всего три, вместо четвертой Аннир увидел толстые витые колонны, между которыми мерцала чуть заметная радужная пленка - защита на зиму от ветра и снега. На небольшом возвышении, окруженный советниками, восседал маленький золотой дракончик - изящный, как кот, и как оный же, обернувший хвост вокруг задних лап. «О... Красивый такой, - удивился альв. - А... Э? ЗОЛОТОЙ?!» - Ким, позволь представить тебе посольство Альвийского королевства: его величество Анносеаннирали, пятый брат королевы Кориансааллей, со свитой. Альв поклонился, только сейчас сообразив, что у драконов и впрямь появился золотой Крылатый. - Рад познакомиться, - промурлыкал золотой, изящно склонив украшенную пятирогой короной голову. - Мое имя Киммириан Саджет тор Эйдириал. - Рад знакомству, - Аннир с любопытством разглядывал дракончика. Выглядел тот от силы на пятьсот лет, а имя было странное, где-то он уже подобное слышал. Альв подумал, что надо будет еще разобраться, что тут такое интересное происходит. Задуматься ему не позволили: золотой развернулся и стек гибкой лентой с возвышения, на ходу перевоплощаясь в невзрачного, невысокого, какого-то серенького юношу. От драконьего великолепия в нем остались только серебряные глаза да золотая татуировка на лбу, украшенная сверкающими капельками бриллиантов. Аннир протянул ему верительные грамоты. Юноша принял их, мельком взглянув на ненарушенную печать королевского дома Энтаандо, кивнул: - Надеюсь на плодотворное сотрудничество, король Анносеаннирали. Думаю, сейчас вам больше всего хочется отдохнуть с дороги, а через два часа я буду рад разделить с вами обед. - Почту за честь, - Аннир еще раз поклонился, не особо низко. Юноша смотрел на него холодными, почти ничего, кроме сдержанного интереса, не выражающими глазами, и от этого взгляда по спине альва прошелся холодок. Вот же... нелюдь! Аннир развернулся и покинул зал, свита последовала за ним. «Так, а провожатых вообще дадут?». Дали. Навстречу попался один из стражей, кивнул: - Следуйте за мной, пожалуйста, - и повел куда-то вверх по широким коридорам. Аннир шел за ним, оглядываясь и внутренне костеря сестру на чем свет стоит - сунуть его в каменный мешок! Стерва. Но, видимо, драконы понимали, что долго альвы в полностью закрытом помещении не протянут, комната короля оказалась на наружном ярусе Ниморра, там даже были широкие окна, закрытые цельными, прозрачными, идеально отполированными пластинами горного хрусталя. И деревянные панели, которыми были обшиты стены, и узорчатый наборный паркет, закрывающий камень пола. Обстановка была довольно простая: широкая кровать под тяжелым бархатным балдахином, стол для работы, два кресла, камин, несколько полок и небольшой чайный столик. Аннир вынужден был признать, что все пока довольно неплохо. Еще и свиту поселили в соседней комнате, оставив короля в покое. Всех четверых в одной. Аннир злорадно захихикал: пусть теперь помучаются. Он развернулся и пошел исследовать прилегающую к комнате пещеру с бассейном и небольшим водопадом. Отмылся, переоделся и решил исследовать коридоры рядом с комнатой. До обещанного обеда было еще около часа, главное, не заблудиться в хитросплетении этих коридоров. Аннир осмотрел парочку коридоров рядом, потом вернулся, прогулялся в другую сторону, услышал голоса, один со вполне узнаваемым акцентом - альвийским. «Тут есть альвы?» Голоса были юными, звонкими. О чем-то весело спорили, перебрасываясь рифмованными фразами. Аннир медленно пошел вперед, почему-то не спеша показываться на глаза. Не налетели обладатели голосов на него только от того, что король шел неспешно. Один из них, явный полукровка, ахнул: - Ой, простите, мы не... Ой! Ва-ваше величество? Аннир кисло улыбнулся: - Да, именно. А... Что-о-о? Боги, ну неужели вы решили, что мне и так слишком хорошо тут будет? Вот только ублюдка моего братца, по пьяни присунувшего какой-то человеческой шлюхе, мне не хватало для полноты счастья. Спасибо вам, золотые клены и предки. Смотрел он при этом не на полукровку, а на второго, выглядевшего человеком, но только не на взгляд альва, прекрасно различившего на пареньке сложное четырехслойное плетение кровной магии. - Это вы мне? - парень вскинул на него глаза, зло сверкнувшие очень и очень знакомо, фамильные просто глаза, цвета оливковых хризолитов. - Тебе, ублюдок, этот, - Аннир ткнул пальцем в Эльга, - хотя бы в законном браке появился. - Моя матушка тоже состояла в законном браке, так что не стоит разбрасываться оскорблениями, ваше величество, - титулование он попросту выплюнул. - Ага-ага. Только вот родила тебя не от законного мужа, - расхохотался Аннир. - И назвать ублюдка ублюдком - это не оскорбление, это факт, полукровка. А насчет шлюховатости твоей матери... если она была в законном браке, то тебе магию крови, видать, ветром нанесло... А мой братец ни при чем... Ирс посмотрел на него с ясно читающейся жалостью во взгляде, передернул плечами и отвернулся. - Эльг, идем отсюда. Здесь неприятно пахнет спесью. - Иди-иди, а то тут внезапно запахло ублюдочной порченой кровью. Уже удаляясь, парень сказал, так, чтобы его наверняка услышали: - Не знал, что чистокровки выглядят такими жалкими. Видно, Харт прав, и близкородственные связи ведут к вырождению. - Надо держаться подальше от этого смеска, мало ли что ублюдок от своей шлюхи-матери при рождении подхватил, - отозвался Аннир, словно сам с собой. - И что это брата вообще понесло в бордель... Эльг, за поворотом коридора, крепко держал Ирса, жаждущего вбить слова альва в его поганую глотку, закрывая ему ладонью рот. - Идем, идем же. Я же тебе говорил, предупреждал. - Уф-ф-ф! Аннир вернулся к себе в преотвратнейшем настроении, уселся на пол посреди комнаты и сосредоточился, заплетая плющом стены, пол и потолок, лишь бы не видеть камня. Растения, чувствуя настроение альва, получались ядовитыми. Какая же мерзость! Ну, удружила сестрица! Жить в одном городе с полукровкой, рожденным от шлюхи... бр-р-р! Надо написать брату. Судя по тому, что он уловил, этот мальчишка - сын второго по старшинству, Айверралиэно. Даже странно, что он не забрал его в Энтаандо, а только наложил скрывающие чары. И от кого он его прятал, интересно? Аннир сотворил магического вестника и отправил к брату всего с двумя фразами: «Ты сдурел, совать свой член, куда ни попадя? Что мне теперь делать с этим ублюдком, убить лично не предлагай, я твои обязанности выполнять не стану». У полукровки была татуировка Хранителя. Вот пусть братец сам приезжает и разбирается с этим выблядком. В дверь постучали. - Ваше величество, нас приглашают на обед. - Да, уже иду. «Надеюсь, этого ублюдка там не будет». Боги сжалились: кроме главы клана и его золотого, в обеденном зале присутствовали только альвы из посольства. Аннир даже разулыбался и был мил весь обед. Не стоит портить отношения с драконами с первого же дня. Может, Верр тут останется послом? Все-таки, у него тут выродок. Обед, вопреки ожиданиям, был прекрасен, это примиряло с неприятной действительностью. Хоть пожрать можно вволю, и не травы и овощей, чем в последние годы грешили повара Хрустального Дворца по настоянию ударившейся в новомодные увлечения королевы, а сочного мяса, достойной мужчин пищи. Ну разве это еда - горсти травы? Траву надо выращивать для украшения, а не есть. Тоже мне, фигуру она бережет. Старшие братья были избавлены от этого унижения, у них были свои обязанности, вдали от Хрустального Дворца, а вот его, как самого младшего, сестрица неотлучно держала при себе. И почему вдруг сподобилась отослать, да еще и так далеко? Неужели, так повлияла его последняя шалость? Всего-то немного подействовал на нервы ее последнему кавалеру. А тот сам виноват. И все-таки, с чего это вдруг? Ну, ничего, его вытащат отсюда, вот узнает Даммис об этом. И вытащит. После обеда глава клана заверил Аннира, что работа над привезенными им договорами начнется не ранее, чем на следующий день, а пока господин посол может спокойно отдыхать, если понадобится - любой Крылатый будет счастлив показать ему город, хотя он, Вентанамиршалиэрр, посоветовал бы узнавать Ниморр самостоятельно. - Ваша сестра специально оговорила одно условие: ваше пребывание в Ниморре будет весьма длительным, до ее личного распоряжения. - Что? - альв уставился на него. - Она не могла так сказать... - Почему же? Могу ознакомить вас с верительными грамотами, ваше величество, - дракон, как показалось Анниру, ехидно усмехнулся. - Не надо, - буркнул король. - Я верю. Значит, даже Даммис ничего не сможет сделать... Вот же попал, как в Хорасово подхвостье! Ладно, он и это перетерпит. Но однажды вернется... Плохо быть младшим. Очень плохо быть младшим из пяти королей. В комнате его ожидал вестник, птичка покружила над его головой и упала в руки свитком с печатью Айверралиэно. Аннир сломал печать, развернул послание. Брат изысканно, без единого матерного слова, уведомлял, что Аннир может засунуть свой язык и руки себе в задницу и молчать в тряпочку, если не желает огрести не только от драконов, но и от него, Верра. И что Айверралиэно сам решит, когда, как и с какой целью ему нужен этот бастард, и это младшего не касается ни на полноготка. «Ненавижу тебя, скотина высокомерная, а ублюдку твоему я еще попорчу... либо лицо, либо жизнь. И что ты сделаешь на расстоянии, интересно?» На зачарованном пергаменте проступила приписка: «Только протяни к нему руки, мелкий, и я выдерну их тебе с корнем и вставлю в задницу, и даже Кори скажет, что ты таким и родился. Сиди тихо в Ниморре, как мышь под метлой, если не хочешь разозлить королеву еще больше». Аннир с рычанием швырнул в стену подвернувшийся под руку кубок. Несчастная посудинка смялась, выдавая, что сделана из чистого серебра. Потревоженные лозы плюща зашелестели и заизвивались, как змеи. Альву очень хотелось кого-нибудь убить. Но убивать здесь нельзя. Ладно, хотя бы... О, и верно! У него же в свите есть безотказная подстилка, этот... как там его... Линни, вроде бы? - Ты, - он возник на пороге комнаты, отведенной свите. - Ко мне, быстро. Юноша, на которого указал король, подхватился и метнулся к двери, провожаемый брезгливыми усмешками и многозначительными взглядами. Линнаанни был всего лишь третьим сыном королевского сокольничего, но умудрился без оглядки влюбиться в короля, да при том еще в самого сволочного и жестокого из братьев королевы. - Хотя, нет, я передумал, лучше ты, - Аннир ткнул в самого брезгливо ухмыляющегося. - Быс-с-стро к своему королю. Обижать свою любимую игрушку Аннир никому не собирался разрешать, это позволено лишь ему, а никак не каким-то там придворным, от которых Линнаанни раньше успешно отводил грозу капризов короля. Линнаанни покорно остановился, хотя в его глазах и читались непонимание и обида. Зато вот на лице выбранного королем виконта Энлаантаази промелькнула целая гамма чувств, от изумления до ужаса. - Я предупреждал, что к моим игрушкам нужно относиться почтительно? - рявкнул Аннир. - Я говорил, что не потерплю таких гримас? - Д-да, ваше величество, - проблеял альв. - Вы решили, что мои слова - пустой звук? Следуйте за мной, виконт, пора преподать вам урок, вы двое... - Аннир устремил взгляд на оставшуюся парочку. - Когда виконт доползет обратно, в порядке возрастной очередности проследуйте ко мне. - Сир, - бедный Линнаанни, прекрасно зная, что последует за наказанием короля для него лично, рискнул обратить на себя внимание его разгневанного величества, - сир, я прошу, не надо. Я сам виноват... - он лепетал что-то еще, с мольбой глядя в злые глаза короля. Аннир поморщился: - Ладно, я сегодня что-то необычайно добр, аж сам удивляюсь. Расстели мне постель. Извивающиеся, словно змеи, серебряные волосы и ядовитый плющ, показавшийся вокруг, ясно показывали - добр его величество, ой как добр он сейчас. Юноша проскользнул мимо него, неслышно промчался по коридору и ринулся выполнять поручение, даже не глядя на «украшения», злобно шелестящие листвой и тянущие к нему свои лозы. Через пять минут постель короля была готова, а Линнаанни - обнажен, лежал в ней, немного вздрагивая от холода простыней, согревая их своим телом. - Еще один косой взгляд на мою игрушку - сверну всем шеи, - спокойно произнес Аннир. - А то что-то меня задрало быть добрым и терпеливым. Один шепоток - сверну всем шеи. Попытаетесь дотронуться до моего имущества - сверну всем шеи. Или разорву на части растениями. Или просто запущу семена терна в ваши вены и уйду. Доброй ночи, дражайшие, - и вышел, жалея, что нельзя хлопнуть дверью. Линнаанни никогда не обольщался насчет своего положения при короле Аннире. Он был для его величества всего лишь вещью, игрушкой, которую можно сломать, как только она надоест. К нему так и относились: иногда, когда на Аннира находил стих, он приказывал своим портным и ювелирам сделать из Линнаанни картинку, причем, мог заставить его одним лишь жестом переодеться в женское платье, натянуть странную сбрую из ремешков и серебряных цепочек, или же не одеваться вовсе, только украсить себя драгоценностями. Мог не вспоминать о нем неделями или же не отпускать от себя целыми днями. До него у Аннира уже были игрушки, впрочем, тех хватало примерно на неделю, после чего они надоедали королю. Линнаанни на положении его вещи находился уже три года. «Я остепенился» называл это Аннир. - Постель согрета? Неплохо. Хоть от тебя есть какая-то польза, - Аннир потрепал игрушку по щеке, после чего впился в губы Линнаанни терзающим поцелуем. Плющ послушно раздел короля, унес вещи на кресло. Линнаанни не знал, как назвать то, что связывало его волю, его разум, не позволяя не то, что попытаться, а и даже помыслить о борьбе за свободу или иное отношение. Едва рука короля касалась его, разум словно застилало пеленой слепого обожания. Он готов был вывернуться из кожи вон, расстелить ее ковриком, если бы только Аннир приказал это сделать. Никакая боль, никакие унижения не могли вырвать его из этого состояния. Аннир в этот вечер оторвался от игрушки, только окончательно утихомирив гнев, коротким жестом исцелил, поморщился, содрал запятнанные кровью простыни, с кровати, бросил в угол. - Вымойся. И отправился к столу, отправить вестника королеве. То, как остальные альвы посольства смотрели на его собственность, ему очень и очень не понравилось, после официального послания он сделал об этом приписку, в которой предупреждал, что, если на его игрушку еще раз косо посмотрят, он пришлет уважаемой сестре-королеве глаза ее ставленников, засушенные, бусами. Линнаанни к купальне практически полз. Исцеление короля всегда было чем-то сродни еще одной пытке. Оно залечивало раны, вывихи и переломы, но оставляло боль, которую нельзя было показывать. Поэтому на белом, как снег, лице юноши после всего застывала, как приклеенная, неживая улыбка. От теплой воды стало немного легче, Линнаанни позволил себе одну минутку помечтать о том, как было бы здорово опуститься на дно бассейна, выдохнуть воздух и вдохнуть воду... А потом принялся смывать с себя свою кровь и чужое семя. Король присоединился, набрал воды в соединенные ладони, несколько мгновений смотрел на нее, словно о чем-то задумался, потом вздохнул, выплеснул воду. На поверхности бассейна проявились серебряные цветы. Линнаанни завороженно смотрел на них, не решаясь дотронуться. Высшая магия, ему недоступная. Ему вообще магия была практически недоступна, так: вырастить из бутона цветок, заставить распуститься почки. Создать на пустом месте, из ничего живое растение он не мог. - Почему ты за них заступился? Юноша вздохнул и опустил голову. - Я не... сир, если бы вы взяли их вместо меня, наказав всего лишь за взгляды, мне не дали бы житья. Дома была возможность закрыться в своей комнате, а здесь у меня ее нет. - О, вот как. Ладно, думаю, что подстилку в углу я тебе организую. Впрочем, можешь занять кровать, она мне все равно не нравится, отвратительно мягкая. Линнаанни посмотрел на него расширившимися от удивления, смешанного с ужасом, глазами. Красивые у него были глаза, признал Аннир: ярко-голубые, с какими-то серыми и медовыми прожилками, словно лепестки орхидей. И ресницы угольно-черные, словно подведенные. Когда на них выступают слезы, выглядит это просто изумительно. - И что ты так на меня уставился? Моя постель не достойна твоей задницы? - П-простите, сир... Я лучше схожу и попрошу кого-нибудь, чтобы поменяли вам перину... - пролепетал юноша. - О, то есть, ты мне отказываешь? Отлично, вот этого мне не хватало для полноты счастья! Цветы рассыпались пеплом. Теперь в глазах Линнаанни был откровенный ужас. - Н-нет, сир, я н-не отказываю... Как прикажете, ваше величество! Но... Где же вы будете спать? - На полу, там, где для моей больной спины лучше всего. На твердом и теплом полу. Иди уже, пускай тебе поменяют перину и постель, и ложись спать. И не издавай ни звука до утра. Когда король покинул купальню, на кровати уже была совсем другая перина: жесткая и не такая высокая, чистые простыни и свернувшийся маленьким клубком на самом краю Линнаанни. Судя по дыханию - не спал, но не шевелился и, как и было приказано, не издавал ни звука. Аннир забрался в постель, прикрыл глаза, пригреб к себе юношу. Теплое тело в объятиях странным образом успокаивало, король задремал быстро. Никогда, за все годы, что менял свои игрушки, любимцев и любовников, как перчатки, Аннир не засыпал с кем-то рядом. Раньше ему бы подобное и в голову не пришло - делить свою постель с тем, кого не считаешь за ровню? Бред! Но эта игрушка и впрямь ему чем-то нравилась. Ее можно было взять в постель, опять же, сопит рядом, убаюкивает. Изящное, не костлявое, а вполне гармонично развитое тело юноши было приятно пощупать, даже если и не хотелось немедленно взять. Короткие, по статусу, волосы - всего лишь до поясницы - были заплетены в тугую косу, чтобы не растрепывались. За нее было так удобно хвататься, заставляя его запрокидывать голову... Аннир понял, что сон сбежал, хотя усталость тоже улетучилась как-то незаметно. Он принялся расслабленно и лениво гладить игрушку, на ощупь та тоже была приятна, теплая, шелковистая, гладкая. И удовлетворенно заметил, что дыхание Линнаанни сбилось, под рукой чаще заколотилось сердце. Предвкушение наполнило душу почти восторгом: мальчишка так отзывчив и послушен, отчего бы не поиграть в новую игру? Немного жестокую, но ведь раньше он успешно чинил свою игрушку? А это просто другая игра. - У тебя красивые глаза. «Но мне нравится немного другой оттенок», - это вслух Аннир произносить уже не стал, почти нежно проводя пальцем по шее игрушки. Повинующийся его жесту плющ потянулся, обвивая шею мальчишки, слегка затянулся, пока что лишь намеком. Король улыбался. Линнаанни молчал: приказ не издавать ни звука король не отменял, так что приходилось ему следовать. Он только скользнул взглядом по тянущемуся вверх плющу, отмечая характерные алые кромки на листьях: ядовитый. И перевел вопросительно-испуганный взгляд на своего короля. - Просто не шевелись, - Аннир улыбался все так же очаровательно. - Ты же хочешь принадлежать своему королю? А моя магия - это часть меня, значит, ты должен хотеть и ее, вы прекрасно смотритесь вместе, ты знаешь? Эти листья чудесно оттеняют твои глаза. Которые скоро станут еще прекрасней, - плющ обвился сильнее, сдавил горло, перекрывая доступ воздуха. Вдохнуть Линнаанни не успел, хотя и ожидал чего-то подобного. Пришлось вцепиться руками в простынь, чтобы выполнить приказ не шевелиться, хотя очень хотелось рвануть сжавшие горло плети, вдохнуть хоть полглотка воздуха. Рот приоткрылся, в глазах мелькнул страх. - Когда твои глаза заволакивает эта дымка, они становятся еще прекрасней, - шептал ему на ухо король, прижимаясь всем телом к игрушке. - Как орхидея в тумане. И таким ты нравишься мне еще сильнее. Моя любимая игрушка, само совершенство, - плющ чуть ослабил хватку, ровно настолько, чтоб дать воздуху скользнуть в легкие Линнаанни. Ровно на один вдох. Как глоток отравленного вина для страждущего воды. Линнаанни давно отчаялся понять, какими чарами опутан его разум, и что заставляет его желать своего мучителя, даже когда боль или унижение превышают те, что возможно терпеть, оставаясь в рассудке. Он и сейчас был возбужден, как последняя течная сука на псарне, разве что не извивался со скулежом под королем. Аннир слегка ослабил плющ, он не был уверен в своей концентрации в такой момент, однако хватка оставалась довольно ощутимой, позволяя дышать ровно настолько, чтоб не умереть от асфиксии. - Ты только мой, - мелодично переливался голос. - Я ни с кем не стану делиться. Если ты когда-нибудь надоешь мне, я убью тебя, но не отпущу. Если тебя коснется кто-то другой, я разорву его и тебя, ты мой, только мой, слышишь? Брать игрушку в такой момент было как-то особенно сладко, словно сознание раздвоилось, оплело плющом постель, перехлестнулось на самого короля, спутывая их тела, притягивая друг к другу. Линнаанни беззвучно открывал пересохший рот, но все же не сдержался - тихо, на выдохе, прерывисто застонал, подался навстречу, нарушая сразу оба приказа. Аннир решил отложить наказание на потом, сейчас было не до этого, не хотелось отвлекаться от своего развлечения. Король еще пару раз вбился в податливое тело и с довольным стоном распластался по нему. То, что мальчишка не кончил, придавало игре особую пикантность. Плющ с горла тоже не убрался, все так же позволяя Линнаанни дышать только поверхностно. - Нарушил приказ... Оба приказа. Завтра будешь меня сопровождать... И помалкивать, услышу от тебя за весь день хоть один звук - придется наказать непокорную игрушку, как следует наказать... Можешь ополоснуться в бассейне. Плющ аккуратно завернулся в ошейник без конца и начала. Юноша соскользнул с кровати и поспешил выполнить хоть этот приказ. Он надеялся, что в купальне удастся сбросить нерастраченное возбуждение. Как бы ни так. Стоило взяться не просто обмывать себя, а поласкать, ошейник сжался, к коже прильнули резные листики, с изнанки украшенные у начала черенка тонкими, крохотными иголочками. Не прокололи кожу, но намек Линнаанни понял, наскоро ополоснулся и поспешил назад. Возбуждение, словно назло, не спадало. - Если хочешь кончить, придется попросить меня. Убедительно попросить. - Пожалуйста, сир, - игрушка тут же опустилась на колени, - прошу вас... - Ты не очень-то хочешь, я смотрю. - Простите, сир, я хочу, пожалуйста, позвольте мне... - Линнаанни не знал, как еще просить. Поднял на короля умоляющие глаза, прекрасно понимая, что если ему придется провести в таком состоянии весь остаток ночи, то днем сопровождать его величество и не издать при этом ни звука он не сможет. А какое наказание будет в таком случае - он и думать не хотел. Аннир залюбовался его глазами и кивнул. Как же все-таки приятно ощутить себя практически всемогущим. - Я могу вернуться в купальню, ваше величество? Дрочить на глазах у короля Линнаанни еще не приходилось, как ни странно. - Иди, - сегодня Анниру развлечений уже хватило, потянуло в сон. Ему благодарно поцеловали руку, и мальчишка умелся прочь. Вот и славно. А завтра будет новый день. И новое развлечение. Оказывается, в этом каменном мешке можно вполне себе жить, с усмешкой подумал Аннир, закрывая глаза и проваливаясь в сон. Линнаанни, быстро доведя себя до разрядки, умылся и прокрался обратно в спальню. Король распластался, раскинув руки, так что места для его игрушки уже не хватало. Юноша тихо подбросил в камин еще пару крупных кусков каменного угля, придвинул кресло поближе и скорчился в нем, укутавшись пушистой шкурой, покрывавшей кресло вместо накидки.