Немного побыть смертной

Фильм уже давно закончился, и экран компьютера потух. Анабель уснула где-то на середине, положив голову на стол. Из всей своей жизни девушка помнила только последние три года. Из событий, произошедших до чудовищной аварии, в которой Леман чудом выжила и даже осталась почти невредимой, Анабель не могла вспомнить ничего. Она не знала, кто она, откуда, сколько ей лет. И никто не знал. Никаких документов, никаких родственников. Машина, на которой девушка попала в аварию, была взята в аренду в каком-то агентстве на явно вымышленное имя. Пролежав в больнице две недели, она познакомилась с Дороти Адамсон, довольно легкомысленной особой, которая сломала ногу, нечаянно выпав из окна второго этажа во время вечеринки. Девушки, лежащие в одной палате, быстро подружились. Именно Адамсон предложила Анабель ее имя и фамилию — имя в честь актрисы, которой восхищалась Дороти, а фамилию — в честь города, в котором Адамсон родилась. Также, она, сочувствуя Леман, предложила пожить у нее, пока все не прояснится. Почти сразу же после этого девушку навестил адвокат больницы — Рэйнард Харрисон, который почти мгновенно влюбился в Анабель. Больница Брентвуд, где лежала Леман, предложила той помощь — поработать немного у них, пока к ней не вернется память (врачи считали, что это дело двух-трех месяцев). А адвокат был нужен, чтобы уладить формальности со страховкой, которой у девушки, естественно, не было. Очарованный пациенткой Харрисон сделал все, что мог, чтобы помочь Леман и с документами, и с жильем — он какими-то окольными путями выбил у правительства Шривпорта небольшую квартирку на окраине города, за которую платить надо было всего ничего — по программе помощи пострадавшим, Анабель могла жить в ней, пока ее здоровье не придет в норму. Начав работать в больнице медсестрой, девушка вдруг поняла, что знает и умеет делать многое из того, чем занимались врачи. Она познакомилась с Томасом Оуэном — главой отделения хирургии. Того заинтересовали навыки Леман и он предложил ей ассистировать ему на операции. Та прошла очень успешно и Оуэн, убедившись в том, что девушка крайне образована в области медицины, предложил той стать врачом-хирургом. Однако, глава больницы — Лорна Уоллис, опасаясь, что Томас влюбится в Анабель, не разрешила девушке пойти в отделение хирургии, предложив работу в травматологии. Леман согласилась и, довольно быстро освоившись в новом обществе, через три года стала главой отделения — все ее операции проводились просто блестяще, пациенты были довольны, а деньги текли в клинику рекой. Анабель купила собственную квартиру, небольшую, но зато близко к центру. Один из клиентов, у которого почти не было шансов выжить, после выздоровления подарил девушке шикарную машину. Все было прекрасно. Только вот память никак не возвращалась. Устав ждать, Леман сделала себе паспорт, по которому ей было 25 лет (возраст, идентичный возрасту Дороти) на момент потери памяти. И теперь она, Анабель Миранда (на этом имени настоял Томас — так звали его мать, на которую, по его словам, была очень похожа Анабель) Леман, была довольно известным травматологом в Луизиане. Анабель начала учить французский, по настоянию Дороти. А потом Томас влюбился в шведку (к крайнему неудовольствию мисс Уоллис) и упросил Леман вместе с ним учить шведский. Любовь просуществовала всего три месяца. Оуэн забросил шведский, в отличие от Анабель, которая прониклась этим языком и поставила себе цель выучить его. И вот уже полтора года, как она занималась по самоучителям и общалась со шведами на сайтах знакомств. И вот, наконец, знание этого языка пригодилось девушке. * * * — Я уже встречался с ней, — задумчиво произнес Эрик, закинув длинные ноги на столешницу и держа в руках листок с доходами бара. — Ты точно её не помнишь? Пэм чуть улыбнулась. — Я помню все симпатичные личики. А она не просто симпатичная. Я бы её запомнила, если бы видела раньше, — ответила она, заглянув через плечо Нортмана в документ. — Здесь ошибка. Должно быть больше на четыре тысячи. — Вампирша ткнула длинным красным ногтем в одну из строчек. — Ага, — рассеянно ответил Эрик. — Разберись с этим, — он протянул листок Пэм и откинулся на спинку кресла. — Да что с тобой? — изумленно спросила женщина, взяв бумажку и встав напротив Нортмана. — Я не могу вспомнить, и это меня раздражает, — ответил вампир. — Ну, если она тебя и знала когда-нибудь, то точно забыла об этом. Её подруга, та блондинка с шикарными губами, — Пэм мечтательно улыбнулась, вспоминая Дороти, — она говорила, что у этой Анабель — амнезия. Она ничего не помнит. Нортман взял следующий листочек со стола. — А что с ней случилось? — равнодушно спросил он. — Спроси у неё сам, — предложила вампирша. — Она наверняка будет вечером. Но я все равно не понимаю, чем она тебя так зацепила. Эрик пожал плечами. — Я уверен, что мы встречались раньше. Вот и все. — Ну да, — Пэм снова улыбнулась, в этот раз немного насмешливо. — Тебе только это от неё и надо — вспомнить, где ты её видел. Поэтому у нас теперь один столик пустует, а за её воду платишь ты. — Это не будет нам в убыток, — меланхолично ответил Нортман. — А она начнёт мне больше доверять. Вампирша закатила глаза и вышла из кабинета. — Я точно встречал её лет триста назад... — пробормотал Эрик и взял очередной листок с цифрами. На улице понемногу светало.