Господин Инквизитор

Молли понимала, что они никогда не выберутся из стальных когтей Инквизиции. Осталось совсем немного, и она хотела провести те несколько дней, что им отмерено, рядом с любимым. Хупер старалась, чтобы он не понял, что она обо всем догадалась и потому была безмятежно нежна, стремясь каждую секунду, каждый миг слиться с ним в поцелуе или же просто прикоснуться к нему. Иной раз это было так остро, отдавать себя целиком, впуская его в свое тело. Кульминация приносила наслаждение, граничащее с болью, ведь тогда Молли осознавала, что все движется к концу, и они никогда не смогут остаться на веки, соединенные своей любовью. Она никогда не родит ему детей. У них не будет белого домика с крохотным садиком. Им не суждено состарится вместе... Но тихо замерев в сильных объятьях, положив голову на плоскую безволосую грудь, она слышала биение его сердца и это было самое главное. Холмс придумал целую теорию, что Катерхэйм самое безопасное место, где их не будут искать долгое время. Ведь это совсем близко от столицы, кроме того дом Кэтрин перебрали чуть ли не по кирпичику и теперь он не представляет интереса Инквизиции. Ламия согласилась, умолчав, как видела по телевизору, что они объявлены в розыск. Значит их время, несмотря на все старания, подобно песку, стремительно утекало сквозь пальцы. Шерлок не ожидал такого от Майкрофта. Это было совсем не изящно, не в духе Холмса старшего, как дуэль бейсбольной битой против остро-заточенной рапиры. «Брат устал ждать!» - грустно усмехнулся бывший инквизитор. Молли объявили сбежавшей из тюрьмы воровкой, а его, Шерлока, её пособником. Инквизиция по-прежнему хранила свои секреты, скрыв истинное положение дел от обывателей. За их голову была объявлена неплохая награда, так что такая мера должна была принести свои горькие плоды. Бывший инквизитор вел автомобиль по проселочной дороге. Миновав оранжерею, он по гравию завернул к одноэтажному домику. - Я не пойду туда, - тихо всхлипнула Хупер. Повернув к адепту Света объятое ужасом лицо, она промолвила: - Там... Дети! Они доехали до города. Шерлок знал, что в Катерхэйме множество домов сдается в наем. Хотя с наличностью у него было туго, им нужен был ночлег. Маленький дом подслеповатой старушки казался идеальным вариантом. Холмс подкинул монетку, оставленную ведьмой из Корнуолла, предоставив все на волю случая. Решка – да, орел – нет. Он хлопнул ладонью, прижав фунт к рукаву серой парки. Елизавета II на аверсе – они остаются в Катерхэйме. Молли обхватила его за талию и положила русую голову на плечо, соглашаясь с ним.

***

- Магистр Холмс, - почтенно поднявшись с кресла, поприветствовал седовласый адепт Света, вошедшего в кабинет рыжего мужчину. Тот лишь царственно отмахнулся, хотя ему был приятен вид младших инквизиторов, которые при появлении будущего Пресветлого Отца вытянулись по струнке. - Я хотел поговорить с тобой наедине, старший инквизитор Лестрейд. Воины Света, поклонившись, покинули помещение. А Майкрофт лишь лениво улыбнулся. «Если они думают, что я как отец Томас на долгие годы запрусь во дворце, то они глубоко заблуждаются. Я останусь здесь». - Доложись, Грег. - Они сняли домик... Мы не приближаемся, как вы и приказали. - Почему ты ни словом не обмолвился, что в Катерхэйм стягиваются неинициированные ведьмы из близлежащих графств? Лестрейд резко побледнел. - С этого момента координатор операции мой секретарь – Плутарх. Ты мне еще понадобишься в Лондоне. Грег вздохнул, ведь с его плеч рухнуло бремя ответственности. Но оставалось одно обстоятельство, что душило сомнением его изнутри. Он боролся между своим долгом к Церкви и желанием предупредить Шерлока. «Я могу сделать анонимный звонок из телефона-автомата», - решил старший инквизитор. - Как здоровье... Одри? – Майкрофт, словно прочтя мысли Лестрейда, осклабился. Грег со всей силы сжал руку в кулак под столом, стремясь сохранить бесстрастную маску на лице.

***

Они снова занимались любовью. Второй раз Холмс всегда был более нежен и осторожен, сводя с ума своими ласками. Прижимаясь губами к чистой после душа коже девушки, он едва осязаемо чертил кончиками пальцев узоры на её бедрах и животе, принуждая алчно, в поисках удовлетворения, прижиматься к нему всем телом. Шерлок мучительно долго совершал фрикции, покуда Молли, выбравшись из-под горячего тела, сама не усаживалась на мужские бедра, направляя его плоть внутрь себя. В такие моменты она была по-варварски прекрасной и неистовой. Светлые волосы, разметавшиеся по плечам, движения маленькой груди, тонкие губы, раскрытые в крике - все это возбуждало инквизитора. Сжимая её тонкую талию, он замирал, уносимый волнами экстаза. Целуя её чуть подрагивающие голубоватые веки, он, засыпая, раздумывал о том, кем же являлась на самом деле Молли Хупер. Так и не найдя ответ, Шерлок погрузился в тяжелый сон. Было тихо и темно. Но в этой тишине было что-то извращенно болезненное, как бред психически больного. Вдалеке возникла маленькая белая точка, которая приближаясь, росла, принимая очертание обнаженного тела Молли. Она как будто парила в пустоте. Русые волосы шевелил несуществующий ветер, а глаза были прикрыты. - Ты меня пробудил! – Ответила сама Тьма губами ламии. Глаза приоткрылись. Белков не было. Только красные зрачки на черном фоне. Его резко вытолкнуло из сумрачного сновидения в причудливый калейдоскоп воспоминаний. Его уставший мозг зацепился за одно из них, и Шерлок очутился, сидящим за столиком, в маленьком кафе Корнуолла. - Спрашивай, инквизитор! - Но ведь это сон, - Холмс рассеяно осмотрелся по сторонам. Ни студентов, ни официантки здесь не было. Лишь рыжеволосая ведьма, сидящая напротив. - Не трать время на доказательства нереальности происходящего. Спрашивай! - Есть ли возможность сохранить жизнь Молли? - Только инициировав её! - Но как? - Ты... - начала ламия, но изображение стремительно складывалось, как бумажное оригами. До бывшего адепта Света лишь донесся далекий голос: - Знаешь ответ. И он понял все. Кем являлась девушка и каково её предназначение. На одной чаше весов находилась жизнь его возлюбленной, на другой судьба этого прогнившего изнутри мира. Неправильного мира, где допускалось умерщвление младенцев, набравших более пяти балов по шкале МХ-10. Где неинициированные ламии десятками гибли в приютах, а те, которые выживали не могли найти своего места, ограниченные в правах беспрестанным контролем Инквизиции. Там, где велась тысячелетняя война мужского начала со всем женским. Где еще недавно горели безжалостные костры Инквизиции, которые могли вспыхнуть вновь... Шерлок поклялся, что сделает все, чтобы Молли выжила.

***

Майкрофт Холмс, облаченный в кроваво-красный бархатный балахон, стоял на возвышении кафедры. Скоро его инаугурация, момент истинного триумфа, которого он ждал столько лет. - Пресветлый Отец, - вывел из мечтаний приятный баритон нового секретаря, - Ваших приказаний ждет инквизитор Плутарх. Холмс, взяв в руки протянутый телефон, прижал его к уху. - Можете начинать операцию. Избавтесь от ведьмы! - Но маги... Великий, - возразил Плутарх, с ужасом понимая, что эта заминка может стоить ему не только карьеры, но и жизни. – Как поступить с вашим братом? - Никто не должен выжить! – Он завершил звонок. «Авраам был готов принести в жертву своего единственного сына!» - зловещие слова, произнесенные отцом Томасом, стали пророчеством.

***

Они выбили деревянную дверь, врываясь в гостиную. Пять высоких инквизиторов, верных псов Майкрофта, под предводительством красавца Плутарха. Еще десяток инквизиторов, образовав кольцо силы, обороняли дом на улице, на тот случай, если ведьмы вздумали бы атаковать. Шерлок, закрыв ламию спиной, нащупал спрятанный за поясом пистолет. Один против шести, но ему и не нужно держаться долго. Лишь позволить себя убить раньше, чем они доберутся до Молли. - Жертва должна была быть иной! - в его сне прокричала старая ведьма из Корнуолла. И пазл сложился. Само проведение толкало его к Молли. Сначала участие в расследовании, потом предложение забрать ламию в поместье. Их сближение и короткое счастье. Все было предрешено... Тысячи лет назад. Он был жертвой, необходимой жертвой, которую должны были принести, чтобы предназначение Молли свершилось. Шерлок направил пистолет на ближайшего к нему инквизитора и выстрелил. Щелчок затвора словно пробудил от спячки адептов Света, и они открыли огонь. Первая пуля прошла насквозь плечо Холмса, вторая застряла в правом бедре, третья скользнула по шее, пробив сонную артерию. «Я умру через пять минут от потери крови. Надеюсь, этого будет достаточно... Для инициации Молли», - красное марево стало застилать взор Холмса, и он подобно марионетке, у которой в одно мгновение были обрезаны все нити, рухнул на пол. Хупер, истошно закричав, кинулась к инквизитору. Девушка, рыдая, опустилась на колени. Её руки обагрились кровью, когда она осторожно положила темноволосую голову на свои колени, прижав мужчину к себе, словно любящая мать больного ребенка. Она осыпала поцелуями худое лицо, которое уже покрывала смертельная бледность. - Будь проклята, ведьма! – Ко лбу Молли прижалась холодная сталь. Ладони, гладящие белую прохладную кожу, зажгло, словно от соприкосновения с раскаленным железом. Огонь заструился по тонким венам, подымаясь вверх, достигая сердца. Шквал боли, настолько сильной, когда все выворачивало наизнанку, выжигало изнутри, из-за которой призываешь смерть, лишь бы пытка прекратилась, захлестнул все её тело. Но боль пришла не извне, а была внутри девушки все это время. Она сжигала чувства ламии, её воспоминания и стремления, не оставив ничего кроме слепой ярости и желания уничтожить все. Плутарх, почувствовав невообразимый жар исходящий от ведьмы, малодушно отступил назад. Кожа Хупер раскалилась до алого, проступили прожилки ржаво-красных сосудов, а ярость исказила тонкие черты. В глазах, которые взглянули на молодого война Света не было ничего человеческого. Красное на черном. Очищение через смерть. И она вспыхнула. Порыв пламени охватил все вокруг, закружив в дьявольском вихре. Языки пламени объяли инквизиторов, сдирая плоть с костей, развеивая прах в огненном ветре. Раскаленные камни затрещали, и дом рухнул, но то, что представляла из себя Молли, не было погребено под развалинами. Взмыв в небо, она раскидала на много миль горящие головешки, которые стали началом крупных пожаров. Её сестры были рядом, ведьма чувствовала их присутствие. «Госпожа, как долго ждали мы твоего появления», - её сознания коснулась ликующая мысль Кэтрин. Но Молли лишь рассмеялась и её смех, исторгнутый огненными губами, был подобен раскату грома. Она стала расти, тело потеряло человеческие очертания, став плазмой, захватывающей все новые и новые участки. Сотни ведьм забились в экстазе, другие насторожено переглядывались, лишь Кэтрин обречено прижала руку к амулету. Но от инферно не спасет ни один заговор и артефакт. Огненный шквал накрыл ламий, их корчащиеся тела исчезли в одно мгновение. Горело все. Воздух, деревья, дома были объяты пламенем. Даже вода не была спасением, ибо у нее не было силы потушить адский вихрь. Огонь не щадил ничего, пожирая младенцев и стариков, очищая землю от расы паразитов, возомнившими себя подобными богам. Их Создатель отвернулся от своих детей, повязших в гнусных пороках и гордыни. Великий Инквизитор, облаченный в алый балахон, сидел на троне в мраморном дворце. Наступил «вечер мира» и он, принеся в жертву единственного брата, встретил его в одиночестве... Но в этом багряном хаосе, в гигантском огненном теле Молли, которое объяло всю Землю, теплилась лишь одна слабая мысль о Шерлоке. Ее возлюбленный покоился в сгустке пламени, которое окружало его, не причиняя вреда. Он был там, где пульсировало её сердце, свернувшийся в позе эмбриона, находясь на границе между сном и явью. Огонь властвовал над миром три дня. Потом пламя потухло.

***

Шерлок внезапно пробудился. Он лежал, подтянув ноги к груди, на ковре изумрудной весенней травы. Воздух был прохладен и свеж. Холмс слышал трель десятков птиц и куда бы он не переводил свой взгляд, везде простиралась бескрайняя зеленая равнина с цветущими кустарниками. Он, нащупав рядом с собой какой-то предмет, разрыл остатки железобетонной конструкции. От старого камня откололся небольшой кусочек, который мужчина легко перетер между пальцами, превратив в серую пыль. Между кустов прошмыгнула молодая лисица. Зверек продолжил свою охоту, не обращая внимания на инквизитора. «Сколько должно было пройти времени, чтобы каркас здания был полностью разрушен? Сколько сотен лет? Чтобы пригород Лондона превратился в безлюдную равнину? Молли!» - воспоминание о девушке болью пронзило его сердце. Бывший инквизитор, с трудом поднявшись на ноги, побрел вперед. Каждый неуверенной шаг давался с трудом, будто он вновь учился ходить. Он все брел и брел вперед, повинуясь внутреннему чутью, которое подсказывало, что ламия там вдалеке, за пригорком, у берега маленькой реки. Шерлок увидел её издалека. Девушка сидела, обняв колени руками. По белой спине разметались черные волосы с серым отливом, слабо пахнувшие гарью. Холмс присел рядом с ней, думая, что когда-нибудь привыкнет к этому. Молли слегка повернулась к нему. Глаза её остались черны как ночь, но жажда разрушения давно покинула их и на нежном личике застыла странная смесь неуверенности и ожидания. «Как ты думаешь, остались ли еще люди?» - Хотел спросить инквизитор, но с его губ сорвались лишь хриплые, как карканье старого ворона, звуки. «Я не знаю», - он услышал её голос в голове. «Мы попробуем их найти», - Шерлок притянул Молли к себе. Баюкая темноволосую голову на своем плече, он думал о том, как много им предстоит сделать. Ведь Молли не только смерть старого мира, она и начало нового.