Не моё имя

The XX - Crystalised (в ход пошла тяжелая артиллерия, одна из моих самых любимых песен) А Руби улыбается, показывая большие клыки, влажно мерцающие белизной. Кокетливо заправляет прядку за ухо. - Потанцуем? - говорит она, ставя на стол бокал. Феликс кивает, зачарованно смотря в ее глаза. Здесь и сейчас - он с ней, самой красивой девушкой на свете, с самыми потрясающими ногами и идеальной улыбкой. Она прижимается к нему бедром, ведет его куда-то на середину танцпола, а Феликс дышит ею. Травой и шерстью, кровью и цветочными духами. Руби пахнет совершенством. Концентрированной опасностью. *** Гаврошу остается только таять под поцелуями. Растворяться от каждого прикосновения, исходить на нет от любви в его глазах. Он вцепляется в отвороты плаща Киллиана. Словно в этом мире остались только они одни. Питер зажмуривается, утыкается носом в шею пирата, стараясь вернуться на землю, стараясь заставить свои колени перестать дрожать. Так хорошо просто не может быть. А Киллиан прижимает его к себе, дышит тяжело, словно только что пробежал пару миль. - Ты ведь знаешь, что я тебя... - хрипло шепчет он. - Молчи. Пожалуйста... молчи. Для того, чтобы понять, достаточно одного взгляда. Одного вдоха. Даже половины вдоха хватает Пэну. Питер кладет ладонь на щеку пирата. Смотрит в небо в его глазах, в котором только тонуть. И Питер тонет. Растворяется в океане чувств, задыхается от нежности, спрашивает тихо-тихо: - Обещаешь? - любить меня всегда. - Всегда. Киллиан спотыкается о кровать, падает на нее спиной, утягивая за собой Питера. Пэн думает о том, что, оказывается, говорить можно одними поцелуями. Что всю гамму чувств можно выразить лишь одним касанием ладони. Ночь накрывает их каким-то сладким, приторным безумием, стирает границы, возведенные ледяные стены, в которые Гаврош заключил свое сердце. Библия нью-эйдж горит синим пламенем. Каждая ложь в ней, каждое слово - шрам на душе Питера. Истина в том, что все люди - разные. Что нельзя все поделить на черное и белое. *** - Не могу поверить, что ты не видела Титаник. Черт, это же Титаник! - Эмма фыркает, подбирает под себя босые ноги, вытирает крошку мороженого с уголка рта. - Может, поговорим об этом позже? - зачарованно смотря в экран телевизора, на котором молодой Ди Каприо рисует молодую Кейт Уинслет, говорит Регина. Регина бросает взгляд на блондинку и ее вдруг пронзает осознанием того, что Эмма - ее девушка. Что это вот растрепанное, ласковое чудо с волосами цвета солнца сидит на ее диване, в ее доме, и никуда не собирается исчезать. Когда Эмма видит, что королева смотрит на нее, она подносит к ее рту ложку с мороженым. - Куси. В груди Регины разливается тепло. *** - Я, наверное, снова могу летать, - задумчиво говорит Питер. Выдыхает дым в приоткрытое окно, - Для этого, знаешь, нужно верить. Во что-то хорошее. - И во что же ты веришь теперь? - Киллиан сжимает в руке край одеяла. - В тебя. Пэн мнет пустую сигаретную пачку, смотрит на пламенеющий рассветом горизонт. Лёд, застывший в его глазах, медленно тает. Тлеет белесым дымом. - Я всегда хотел побывать в Лос-Анджелесе. Ни разу там не был. Чикаго, Финикс, Канзас-сити, Нью-Йорк, Лондон, Париж... столько городов я видел, но ни разу не попадал в Лос-Анджелес. - Может... отправимся туда? - говорит пират. - Мой корабль готов к отплытию. Питер недоверчиво смотрит на него. - Ты серьезно? *** - Очевидно, это их счастливый конец, - улыбается Белоснежка, держа в руке записку всего с несколькими словами. - Не пора ли нам найти свой? - спрашивает Дэвид. - У них всё будет хорошо, да ведь? - Конечно, милая. Ты же видела это в глазах Киллиана. *** Днем, едва проснувшись, Феликс спускается по водосточной трубе из окна комнаты Руби. Вслед ему летят джинсы, кеды и толстовка. Феликс тихо смеется, одеваясь на лужайке позади кафе "У Бабушки". Затем он идет к монастырю - проверить своих мальчишек. - Что здесь происходит? - спрашивает он, остановившись у лестницы монастыря, на которой сидят гамены, какие-то задумчивые и нахохленные, но в то же время с посветлевшими лицами. Словно они долго-долго болели и наконец-то выздоровели. - Привет, Феликс, - улыбается Кевин. - А Питер уплыл на корабле и сказал, что не вернется. Феликс выдыхает. Феликс счастлив. Пэн нашел свою надежду. Якорь в этом бушующем море жизни, за который можно держаться. *** Где-то в несуществующем море плывет корабль. На нем - двое. Прожженный пират и мальчик с дымными глазами.