Взаимовыгода

С момента последних событий прошел год. Ох, и непростой же это был год. Но обо всем по порядку. Что было дальше в тот роковой день, я помню плохо. Кажется, приехала полиция, а может, это была скорая. Кажется, нас даже забрали в участок, а может быть, это была больница. А может, и то, и другое. Но я хорошо помнил, как истерил Изая. Сколько я в тот день нового о себе узнал… Следующие несколько дней были как в тумане. Я возвращал Сайку, которую теперь боялся, разговаривал с Шинрой, тысячу раз объясняя ему одно и то же, одновременно пытаясь отказаться от каких-то сомнительных таблеток, которые он мне с таким усердием впихивал. Меня атаковывали репортеры. Копы вызывали на допросы. Позвонил Том, пришлось выйти на работу. Изая со мной не разговаривал. Где-то через неделю после случившегося, я собрал вещи и пошел к блохе. Так как дверь он мне открывать не желал, я ее попросту выбил, прошел в квартиру и сообщил, что теперь я буду жить здесь. Видели бы вы его лицо! Но, впрочем, это не помешало нам переспать той же ночью. Дальше – больше. Сначала, он выбрал технику игнорирования. Днем меня для него вообще не существовало. Зато ночью мы опять оказывались в одной постели и занимались любовью, грубо, жестко, не жалея друг друга. Я прикарманил себе запасные ключи Орихары, но пару раз он менял замки, поэтому мне приходилось опять ломать двери. Где-то через месяц, он попытался меня убить, но рука его дрогнула, после чего у него опять началась истерика. Он кричал, как ненавидит меня за то, что я разрушил мечту всей его жизни, за то, что чуть не убил его Сайкой, желал мне скорейшей и мучительнейшей смерти. Тогда я не на шутку взволновался. Не из-за его глупых проклятий, конечно. Орихара Изая перестал походить на Орихару Изаю чуть меньше, чем совсем. Его перестала интересовать информация. Его перестали интересовать люди. Единственное, в чем он был заинтересован, так это в придумывании нового ругательства в мою сторону. И вот тогда меня начали одолевать сомнения. Я испугался. Правильно ли я сделал, что спас его? Может, мне не следовало быть таким эгоистом, отпустить его, позволить ему осуществить свою мечту, пусть даже эта мечта и была такой сумасшедшей? Прошли еще три месяца. Ничего не менялось. Волнение мое усиливалось. Я вздохнул и пошел за советом к Шинре. К слову, Шинре мне пришлось рассказать об особенностях наших отношений еще тогда, когда я рассказывал ему обо всем в первый раз, так что он был в курсе. Шинра засыпал меня какими-то медицинскими терминами и сказал еще подождать. Авось, пройдет. Спустя еще один месяц я отчаялся. И, когда Изая устроил очередной монолог сквернословия в честь меня, я сказал, что ухожу и пошел собирать вещи. Какого же было мое удивление, когда блоха потащился и за мной и тихо попросил остаться. Вот тогда я не выдержал. Впервые за полгода во мне по отношению к Изае пробудилась дикая ярость, и я начал орать на него, выкрикивая, какая он эгоистичная мразь, тупая блоха, истрепавшая мне все нервы, что я не вижу смысла здесь оставаться, раз я здесь нахрен никому не нужен. И вдруг на лице блохи появилась та самая самодовольная усмешка, которую я не видел так давно, что уже и забыл, как она выглядит. И Изая не стал валяться у меня в ногах, он сказал мне какую-то колкость, в его глаза вернулась насмешка. Еще полностью не веря в чудо, я остался. С этого дня все кардинально изменилось. На следующее утро, я застал Изаю за ноутбуком, который он открывал последний раз, бог знает когда. На мой вопрос, что он делает, он, ухмыляясь, ответил, что работает. Я чуть не скончался от счастья. Всю неделю блоха сутками сидел за лэптопом, наверстывая упущенное. Позже, у нас в доме начали появляться незнакомые люди – его клиенты. Информатор Орихара Изая вернулся. Видимо моя вспышка гнева стала для него катализатором по возвращению в нормальное состояние. Так мне объяснил Шинра. А блоха нифига не объяснил, что за херня творилась с ним последние шесть месяцев. Но я и не спрашивал. Главное, что он пришел в себя. Затем как-то утром я заметил, что Изая был странно тихим: не язвил, не подкалывал, одним словом, не старался взбесить меня. В душу закрались нехорошие подозрения, но когда он сказал, что связался с родителями и что они хотят встретиться, я был, мягко говоря, поражен. Все прошло более чем успешно. Со встречи блоха вернулся счастливым. «Мы со всем разобрались и помирились. Они больше не обвиняют меня и хотят, чтобы я снова был их сыном», — Так сказал он мне. Я был за него очень рад. После этого я думал, что удивляться мне уже нечему, как однажды, после бурного секса, Изая внезапно серьезно произнес: — Прости меня, Шизу-чан. За все. И спасибо тебе, что все время был со мною, спасибо за то, что терпел мои истерики, спасибо, что убедил, что надо жить дальше и, наконец, спасибо, что помог мне преодолеть страх. Я больше не боюсь увидеть их. Я больше не боюсь. Ты простишь меня? — Изая заглянул мне в глаза. — Я давно простил тебя, блоха. — Шизуо, я… — Я знаю. Я тоже люблю.

the end

21.06.2012 – 30.08.2012.