Взаимовыгода

На следующий день погода резко испортилась. Все небо заволокло серыми тучами, накрапывал мелкий дождь, дул промозглый ветер. Природа отлично отражала мое душевное состояние. Холодно и безнадежно. Зато блоха, похоже, прибывал в прекрасном настроении. Он весело скакал по номеру, собирая вещи и аккуратно складывая их в сумку. Я же, в отличие от него, скидывал все как попало. Когда Орихара начал напевать какую-ту дурацкую песню, я не выдержал. — Блоха, ты чего такой веселый? — Хмуро спросил я, пытаясь найти зажигалку, чтобы прикурить. — Я весь в предвкушении завтрашнего дня и встречи с моей павшей валькирией, — он сейчас лопнет от счастья. — И тебе не страшно умирать? Или, может, ты передумал? — С надеждой спросил я и ужаснулся тому, как звучал мой голос – почти умоляюще. — Нет, ведь завтра исполнится мечта всей моей жизни. Я попаду в Вальгаллу! — Он заливисто рассмеялся, сейчас как никогда походя на психа. Я, наконец, нашел зажигалку, сел на кровать, закурил и потер виски. Кажется, у меня начинается мигрень. — Шизу-чан, чего расселся, нам скоро выходить. И ты не мог бы не курить здесь? — Возмутился Изая, морща нос. — А ты не мог бы не умирать? — Совсем тупой? Сколько раз я говорил, что я не передумаю? — Разозлился блоха. — Да, я тупой, потому что я вообще тебя не понимаю, — согласился я, ложась на кровать и закрывая глаза. Ни одной мысли. Только невыносимо болит голова, все сильней после каждой затяжки. Но я все равно продолжаю курить, стряхивая пепел прямо на дорогой ковер. — Шизу-чан, — Изая проводит теплыми пальцами по моему лбу, отчего накатывает новая волна боли. — Не трогай меня, — глухо говорю я. Блоха сердито выдергивает сигарету из моих пальцев и выходит на балкон, где я оставил пепельницу. В любое другое время информатор бы немедленно получил за свои действия, но сегодня у меня такая апатия, что моя нечеловеческая сила даже и не думает пробуждаться. — Сука. Какая же ты сука, Изая, — произношу я еле слышно. И это вовсе не из-за выброшенной сигареты. С трудом встаю с кровати и продолжаю собирать вещи. — Выходим через десять минут, — бросает Орихара, вернувшись в спальню. *** Уже по дороге в аэропорт я кое о чем вспоминаю. — А что там с Шики? — Спрашиваю я блоху. — А что с Шики? — Удивляется он. — Ему же тоже нужна дуллахан. Он может помешать нам. — Уже нет, — Орихара нехорошо ухмыльнулся. — Его больше нет в этом мире. — Ты что, убил Шики?! — В ужасе спросил я. — Я не убивал его и даже не давал на это распоряжений, — засмеялся Изая. — Автомобильная катастрофа. Пьяный водитель. Высокая скорость. Одним словом, не повезло. Несчастный случай. — Когда это случилось? — Потрясенно спросил я. — Четыре дня назад. Если честно, я испугался, что из-за этого досадного происшествия может пойти что-то не так, но мои опасения оказались напрасными. Якудза быстро выбрали нового главаря и ему сейчас точно не до валькирии, надо разобраться с текущим положением дел. — А в устроенной тобой войнушке есть лидеры? — Нарочито небрежно спросил я. — Я – единственный и неповторимый лидер, — самодовольно заявил блоха. — Ты понял, что я имел в виду. — Доллары численно превосходят своих соперников, но как такового лидера нет, потому что эта война не их. Они всего лишь пешки. Мои пешки. По сути, они воюют ни за что, хотя каждая группировка думает, что отстаивает свои интересы и ценности. Весело, правда? — Орихара усмехнулся. — Почему же полиция бездействует? — Спросил я, с облегчением чувствуя, что боль в голове начинает понемногу утихать. — Доллары. Я же говорил, что их очень-очень много. Вот и среди копов их предостаточно. Им выгоднее, если они не будут мешать. — Но почему? — Допытывался я. — Шизу-чан, это слишком сложный механизм, ты все равно не поймешь, — ехидно протянул Орихара. Тем временем мы уже доехали до аэропорта и поспешили на регистрацию. — Тогда хотя бы скажи, что именно по твоим расчетам должно произойти завтра? — Потребовал я. — Завтра, когда около небоскреба Саншайн 60 столкнутся абсолютно все группировки и вцепятся друг другу в глотки, начнется финальная битва. По ее завершению на поле боя спустится король, тот, кто стоит за этой безжалостной, но бессмысленной бойней, и придет за ним дуллахан и назовет его героем и скажет, что он достоин великих почестей в Вальгалле. Взмахнет она своей косой и пронзит сердце героя, и полетит душа героя в рай. После этого неотесанный болван с блондинистыми волосами проткнет чудесную валькирию легендарным проклятым клинком Сайкой. Такой трагичный конец, что впору прослезиться, — пафосная речь блохи закончилась его ехидным смехом. — Очень смешно, — проворчал я. — Но я все равно не понимаю, почему ты герой. Герой – тот, кто отдал за свою родину и свой народ жизнь. А ты тут причем? — Шизу-чан, — Изая недовольно вздохнул. — Попробуй мыслить шире. Я организовал все это, и я героически отдам жизнь за свою мечту, при этом ее исполнив. Гениально, правда? Я ничего не ответил, так как все равно нихрена не понял. Все это казалось неправдоподобным бредом. *** Весь полет я благополучно проспал. Блоха растолкал меня, когда мы приземлились в родном Токио. — Пойдем, найдем такси, — сказал Изая, после того, как мы получили свой багаж. Я согласно кивнул. Такси было поймано, и Орихара назвал незнакомый адрес. — Куда мы? — Тут же спросил я. — Ты не помнишь? Там живет Сонохара-сан. — Зачем нам к ней? — За Сайкой. По-моему, это было очевидно, — недовольно сказал блоха. — Я думал, завтра. — Нет, — лаконично ответил Изая и замолчал. Так и ехали в тишине. В Токио погода тоже не радовала: шел дождь, и было холодно. Я смотрел, как капли стекают по стеклу, и думал о брате. Завтра я получу ответы на все свои вопросы. Завтра я узнаю, почему дуллахан забрала моего брата. Завтра я выполню обещание, данное Каске - я отомщу за его смерть. И завтра я потеряю Изаю. Когда мы доехали до Икебукуро, я заметил, что людей на улицах было меньше, чем обычно. Откуда-то издалека донесся звук выстрела и чей-то дикий крик. — Чертовы банды, с ума совсем сошли. Куда смотрят власти… — испуганно пробормотал таксист и крепче сжал руль. — Опасно нынче в этом районе, парни, — обратился он к нам. — Ничего-ничего, скоро здесь будет снова относительно спокойно, — улыбаясь, ответил Изая. — Надеюсь, что так, — вздохнул таксист. — Где вас высадить? — Вон около того дома, — показал пальцем блоха. — Только не уезжайте, мы скоро вернемся и поедем дальше. — Ну, я даже не знаю, — замялся таксист. — Здесь сейчас несколько опасно… — Не волнуйтесь, никто вас не тронет, — заверил блоха и бросил ему несколько банкнот. — Вот вам за ожидание. Таксист припарковал машину около дома Сонохары, и мы с информатором пошли к девушке. Изая позвонил, и дверь сразу же открылась. — Проходите, я ждала вас, — пригласила Анри. — Ты знала, что мы сегодня придем? — Спросил я. — Орихара-сан меня предупредил. Вы пришли за Сайкой, — девушка кивнула сама себе. — Все правильно, Анри-чан. Как я и говорил, завтра Шизу-чан вернет ее. Странно взглянув на нас, Сонохара ушла в комнату и вернулась оттуда с черно-золотым чехлом. Глаза ее вдруг загорелись красным, и я еще раз со смесью удивления, восхищения и отвращения увидел, как проклятый клинок выходит из ладони девушки. Анри бережно убрала катану в чехол и с поклоном протянула ее мне. — Будьте с ней осторожны, Хейваджима-сан. И, пожалуйста, верните ее мне при первой же возможности. — Хорошо, — рассеянно произнес я, принимая Сайку. Как только катана оказалась у меня в руках, я с изумлением обнаружил, что от нее исходит тепло и почувствовал странную вибрацию, словно она дышала. Сайка в прямом смысле слова была живой. Мне стало жутко и тут же захотелось вернуть ее своей владелице. Вдруг я услышал странный гул в голове, как будто где-то далеко говорило сразу много голосов. Невозможно было понять, о чем именно они переговариваются, но ясно было, что о чем-то зловещем. — Хейваджима-сан, с вами все в порядке? — Робко спросила Анри. — Что-то странное творится…я слышу сотни голосов, но не могу понять и слова… — Это Сайка. Когда вы ее вытащите, вы сможете отчетливо услышать, о чем именно говорит проклятый клинок. Эти голоса всегда звучат в моей голове, и сейчас тишина кажется мне странной и опасной, — девушка поежилась. Было очевидно, что без Сайки ей было неуютно. — И что же она говорит? — Спросил я, чтобы знать, к чему готовиться. — Она говорит, что хочет любить. Всех, без исключения. Не забудьте, Сайка попытается завладеть вами. Будьте осторожны, так как в ее понятии любить – значит резать и подчинять себе. — Очень мило, — выдавил я. — Да, Шизу-чан, будь осторожен, а то порежешь половину Токио, — поддакнул Изая. — Тебе легко говорить, блоха, — огрызнулся я. — Не тебе иметь дело с проклятым клинком. — Скажите, то, что сейчас происходит в Икебукуро, как-то связано с вами и с Сайкой? — Спросила Анри. — Может да, а, может, нет, — туманно ответил информатор. — Как бы так ни было, не беспокойся. Скоро все кончится. А теперь нам пора. Спасибо большое за помощь. Прощай! — Орихара помахал Сонохаре рукой и вытолкнул меня за порог. — Теперь куда? — Спросил я его. — Попросим таксиста отвезти тебя домой, — ответил блоха, с интересом глядя на Сайку. — Как тебе? — Он кивнул на катану. — Жутковато, — честно ответил я, пытаясь не обращать внимания на гул в голове. — Слушай, Изая, — неуверенно начал я, опуская взгляд. — Может, это…ну, сегодня переночуешь у меня? — Оя, — удивился Орихара. — Извини, Шизу-чан, не могу, дела-дела. Надо сегодня еще кое-что уладить, так сказать закончить все на земле. Я только вздохнул. Так я и думал. *** Оказавшись дома, я первым делом положил Сайку подальше, на шкаф. Голова прекратила гудеть, и я с облегчением отправился курить. Блоха сказал, что завтра зайдет за мной, и мы вместе отправимся на место финальной битвы – небольшую площадь около небоскреба Саншайн 60. Что же произойдет завтра на этом месте? Какая она, эта дуллахан? И что будет, если она не придет? Что будет, если блоха просчитался? «Изая останется жив», - пронеслось в голове. Как жаль, что Орихара почти не ошибается. Я нашел в холодильнике какое-то замороженное мясо и приготовил его на ужин. Поев, я немного посмотрел телевизор, принял душ и отправился спать. Но сон не шел. В голову постоянно лезли мысли о завтрашнем дне. А еще о блохе. О его необычных глазах, которые, как я заметил, становятся краснее, если Орихара злится или когда он возбужден. За неделю отдыха я привык, что он всегда лежал рядом, под боком. Можно было протянуть руку и прижать его к себе, провести рукой по мягким волосам, обвести контур губ, лизнуть ухо, прикусить нежную кожу на шее, поиграть с сосками, погладить впалый живот, коснуться его возбуждения… Черт! От сладких воспоминаний у меня встал. Я просунул руку под резинку трусов и сжал твердый член. Проклиная себя и представляя, как Изая делает мне минет, я начал быстро двигать рукой. Вот его тонкие губы скользят по моей возбужденной плоти, он специально не закрывает глаз, смотрит на меня таким соблазнительным взглядом. На дне красноватой радужки – похоть и желание. Посасывает головку, проводит языком по уздечке и начинает быстрее двигать головой. Я со стоном кончаю, пачкая живот. Образ Изаи между моих ног рассеивается. Я беру так удачно лежащие на прикроватной тумбочке влажные салфетки и вытираю сперму. Тихо рычу и утыкаюсь лицом в подушку. Без него так пусто и одиноко. Воспоминания – вот и все, что у меня останется. *** В итоге я проспал всего три часа, прежде чем меня разбудил звонок Орихары. — Шизу-чан, вставай, я приду через сорок минут, — сообщил блоха и отключился. Чувствуя себя совершенно разбитым, я поплелся в душ, где простоял добрых двадцать минут. На завтрак я выпил только стакан молока, ибо мне кусок в горло просто не лез. Когда раздался звонок в дверь, я болезненно вздрогнул. — Ну, ты готов? — Сразу же спросил Изая, глаза его так и блестели от предвкушения. Я молча кивнул, взял Сайку и вышел из квартиры. — Шизу-чан, давай быстрее, пока заварушка не началась, нам надо попасть на крышу. — На какую еще крышу? Зачем? — Поинтересовался я. — С крыши одного здания отличный обзор на площадь, и там нас никто не заметит. Подождем, пока они поубивают друг друга, спустимся вниз и будем ждать нашу прекрасную валькирию. Так мы и сделали. У здания, про которое говорил блоха, действительно было удобное расположение, оно не было высоким, но и в то же время оно не было низким, поэтому с него было прекрасно видно, что происходит внизу. А внизу явно что-то начинало происходить. На одной стороне площади я заметил довольно-таки много людей, каждый из которых имел при себе какую-либо вещь желтого цвета. С другой стороны стали собираться люди в синих банданах. — Так, Желтые платки и Синие квадраты уже здесь, очень хорошо, — довольно сказал Изая, доставая мобильник и начиная что-то быстро печатать. — О, а вон и якудза, — Орихара указал пальцем на другую группу, приближающуюся к площади. Было видно, что люди там постарше и посолидней. — А где же Доллары? — Спросил я, чувствуя нарастающее напряжение. — А ты посмотри на площадь, — посоветовал блоха. — Все те, у кого нет цвета – Доллары. Действительно. Сначала, я думал, что это обычные зеваки, но внимательно приглядевшись, понял, что они явно не просто так здесь гуляют: они настороженно смотрели на другие группировки и переговаривались между собой. — Сейчас начнется, — сказал Изая, садясь на край и свешивая ноги вниз. И он оказался совершенно прав. Вдруг поднялся страшный шум, и в руках у каждого оказались биты, железные палки, ножи, кастеты и еще какое-то оружие. У некоторых были пистолеты. Желтые платки кинулись на Синих квадратов, а якудза разбирались с Долларами. Смотреть на это было страшно, слышать это было страшно. Спокойная площадь, по которой любили прогуливаться влюбленные парочки, пенсионеры и мамы с детьми, мигом превратилась в кровавое место сражения. — Желтые платки сейчас окончательно добьют Квадратов, — через некоторое время прокомментировал блоха, болтая ногами. — А Доллары наваляли якудза! Какие молодцы! Я мог лишь пораженно молчать, наблюдая, как люди избивали друг друга. Как я мог это допустить? Почему не остановил Орихару? Вряд ли Каска хотел, чтобы моя месть свершилась такой ценой. Но теперь слишком поздно. Как и сказал Изая, вскоре Синие квадраты и якудза были повержены, а Доллары накинулись на Желтых платков. Битва между ними была недолгой. Доллары превосходили Платков численно, к тому же, Платки были уже изрядно потрепаны Квадратами. Через несколько минут все было кончено. Те из Платков, кто мог еще бежать, в страхе убегали, но очень многие лежали без сознания, и что-то подсказывало мне, что некоторым вернуться в сознание уже не суждено. Доллары, явно довольные собой, стали расходиться. — Нам пора вниз, — сказал Изая, поднимаясь. Я неохотно, с дикой тревогой, пошел за ним. Внизу все оказалось еще ужасней. Кровь, кровь, кровь, она везде, много бесчувственных тел, до уха то и дело долетают стоны боли. Начинают собираться зеваки, пара женщин от увиденного падает в обморок, кто-то лихорадочно вызывает скорую и полицию. — Неужели и на этот раз все останется безнаказанным? — Я спросил у блохи, невольно содрогаясь. — О, нет, Шизу-чан, теперь все получат сполна за свои действия, об этом я позаботился, — ухмыльнулся блоха. Мы стояли в центре площади и глядели на поле боя. Ничего не происходило. Где-то вдалеке послышались сирены, и моя тревога усилилась. Сейчас приедет полиция, а мы стоит здесь, в самом сердце битвы, у копов, конечно, возникнут вопросы. Но вдруг время словно перестало существовать, и все звуки стихли, кроме одного: я отчетливо услышал лошадиное ржание, а потом и стук копыт. Медленно обернувшись, я обомлел. На вороной безголовой лошади к нам приближалась прекрасная всадница. На ней было черное, расклешенное к низу, длинное платье. Тонкие лямки и глубокое декольте открывали ее белые плечи и мертвенно-бледную шею. А на шее…на шее не было головы, вместо этого оттуда выходил черный дымок. Но голова у валькирии все же имелась: она держала ее в левой руке. У головы были короткие рыжие волосы и яркие голубые глаза, пухлые губы, острые скулы и аккуратный прямой нос. Без всякого сомнения, ее можно было назвать красивой. — Она великолепна, — очарованно прошептал блоха. Я, вспомнив, что именно она убила моего брата, завел за спину руку, в которой сжимал Сайку. Дуллахан величаво подъехала к нам и грациозно спустилась с лошади, ни на секунду не отпуская головы, которая вдруг заговорила холодным, пробирающим до самых костей, голосом. — Орихара Изая, я пришла за тобой. Блоха поклонился: — Я готов отправиться в Вальгаллу. — В Вальгаллу? — Переспросила валькирия. — Что ж, ты это заслужил. — Но сначала позволь мне узнать твое имя, — попросил Изая. — У меня много разных имен, но для тебя пусть будет Селти Стурлусон, — медленно ответила дуллахан. — Ты! Почему ты убила моего брата, Каску?! — Закричал я, вдруг чувствуя огромный прилив ненависти к этому существу. Валькирия, наконец, посмотрела на меня. — Хейваджима Шизуо. Твой брат отдал мне свою жизнь в обмен на твою. — Ч..что? — Шокировано спросил я. — Ты должен бы умереть, Шизуо, а не Каска, — валькирия, не мигая, смотрела на меня. — Я не понимаю… — Я должна была прийти за тобой, но перепутала и по ошибке зашла к твоему брату, — начала рассказывать Селти. — Когда я сказала, что ему нечего боятся и что мне нужен не он, а Хейваджима-старший, Каска начал умолять меня забрать его жизнь вместо твоей. Я согласилась, особой разницы ведь нет, сказано было: один Хейваджима. Я обещала, что через пару дней я приду за ним, пусть он и не пытается прятаться от меня, в противном случае, я заберу старшего. Я сдержала свое слово. У тебя замечательный брат, отдал жизнь за тебя. Ты можешь им гордиться. Я пораженно молчал. Значит, Каска пожертвовал собой ради меня? Но почему? Хотя вопрос, конечно, глупый. Я бы на его месте сделал тоже самое. Вдруг все встало на свои места. Вот почему Каска пытался выяснить, как можно убить дуллахан. Он хотел спасти себя и меня, но не успел… Но раз это судьба, которую брат выбрал сам, значит, мне не за что мстить валькирии? Значит, она просто исполняла волю госпожи Смерти? Мысли неслись в голове с бешеной скоростью, принять такое было необычайно трудно. Тем временем в правой руке у Селти появилось ведро с какой-то жидкостью. Лишь когда она облила этой жидкостью Изаю, стало понятно, что это была кровь. Красные капли стекали по волосам, лицу информатора, скользили по шее, насквозь пропитывали водолазку блохи. В воздухе повис тошнотворный запах, чуть сладковатый, с металлическими нотками. Изая стоял и счастливо улыбался, пока дуллахан шептала какие-то слова на непонятном языке. Вдруг дым, выходящий из шеи, стал сгущаться и подниматься вверх, обретая очертания большой косы. Не знаю как, но я понял, что дым этот вовсе не дым, а тень, что коса была сплетена из тени. Валькирия взяла полностью сформировавшуюся косу в руку и занесла ее над блохой. — Сегодня ты навсегда покинешь этот мир, Орихара Изая. Ты пойдешь туда, откуда не возвращаются, и будешь вечно принадлежать тому миру, — торжественно произнесла дуллахан, замахиваясь. Еще мгновение – и я никогда больше не увижу блоху. Нет, я не хочу снова терять дорогих мне людей! Плохо понимая, что делаю, я молниеносно вытащил Сайку и кинулся вперед, закрывая Изаю и пронзая валькирию клинком прямо в сердце. Раздался истошный вопль. Кричала ли это дуллахан, кричал ли Изая, а может быть, крик принадлежал мне, я не знал. Я видел только, как валькирия выронила голову, и та покатилась по земле. В ее глазах застыло удивление. Тело дуллахан начало медленно оседать, а потом распадаться на множество теней, которые извивались, точно змеи, и исчезали, растворяясь в дневном свете. Тут мою голову пронзила резкая боль, и раздался голос. «Любить, я хочу любить, любить, любить, любить, любить, любить, любить, любить, любить». Голос звучал так ясно и заставлял беспрекословно подчиняться ему. «Орихара Изая, Орихара Изая, Орихара Изая, Орихара Изая, Орихара Изая, Орихара Изая, любить, любить, любить, любить, любить, любить, любить, любить, Изая, Изая, Изая, Изая, Изая, Изая, Изая». Не чувствуя своего тела, я развернулся к информатору и сильно толкнул его в грудь, отчего он оступился и спиной упал на землю. «Изая, Изая, Изая, Изая, Изая, Изая, Изая, Изая, резать, резать, резать, резать, резать, резать, резать, любить, любить, любить, любить, любить, любить». Я поставил ногу ему на грудь, придавив его, чтобы он не смог вырваться, и приставил острие катаны к его горлу. «Режь его, режь его, режь его, сделай его своим, навсегда, навсегда, навсегда, подчини его, люби его, люби его, люби его». Вдруг я увидел в глазах Изаи то, чего не видел прежде. Дикий страх. Неподдельный ужас. «Давай, сделай это, он будет твоим навсегда». Нет! «Подчини его себе». Нет, мне не нужен раб! «Полюби его!» Я и так люблю его! С огромным усилием, я отвел проклятый клинок от горла Изаи и откинул его от себя, падая на колени рядом с блохой. Как сквозь толщу воды до меня донесся испуганный голос блохи: — Зачем?! Шизу-чан, ты охуел?! Зачем ты убил ее? Зачем?!! — Надрывался Изая. Я повернулся к нему и крепко прижал его к себе, утыкаясь носом в липкие волосы, вдыхая отвратительный запах крови. — Я не мог потерять тебя, Изая. Прости.