Брешь

      Ева не могла отделаться от мысли, что у неё на лице написан этот ужасающий факт: «Я целовалась с Драко Малфоем». И хуже этого было только невыносимое сердцебиение и гул в ушах, которые не дали ей вовремя услышать приближающиеся шаги.       — Только не говори, что теперь будешь меня избегать! — с улыбкой во весь рот поинтересовался Драко, нагоняя раскрасневшуюся девушку. Ева вздрогнула, посмотрела на него с негодованием, но почти сразу продолжила свой стремительный путь в Большой Зал — только пятки сверкали.       — Еще чего! — фыркнула она, нервно бросая взгляды по сторонам. Вокруг было полно студентов, неспешно скользящих вдоль коридора, и ей казалось, что все они смотрят на них и знают. Знают, почему её лицо горит, почему Драко идет вслед за ней и так нахально улыбается. Ей казалось, что на её губах появилась метка, которую никто не мог бы спутать, и это вызывало в ней желание разреветься на месте от безысходности.       — В таком случае остановись и давай поговорим, — непринужденно продолжил Малфой. Как бы Ева не паниковала, она всё же смерила его оценивающим взглядом и не остановилась.       — Я хочу есть, — бросила она. — Но если хочешь извиниться, можешь сделать это на ходу.       — За что ты хочешь извинений? За хранение дневника или за поцелуй, который я тебе подарил? — лукаво поинтересовался Малфой.       — За что считаешь нужным, — сдержанно ответила Ева и поджала свои губы в смущении. От внимания Драко это не ускользнуло — он стал напоминать кота, объевшегося сметаны.       — Я не буду извиняться, — сказал он с наглой улыбкой. — Только не за то, что тебе явно понравилось.       — Тогда нам и говорить не о чем, — Ева всё-таки остановилась и, поборов свою панику, взглянула на Драко. Он тоже остановился. — Я уже поблагодарила тебя — ты даже позволил себе больше, чем положено, — при этом упоминании на лице Малфоя снова растянулась самодовольная улыбка. — Не хочу больше играть в твои игры!       — Ты просто дуешься, потому и говоришь так, — насмешливо сказал тот, хотя было видно, что услышанное ему не понравилось. — Не говори того, о чем потом будешь жалеть.       — Я и так жалею, — сказала Ева, отведя взгляд, — что подумала, будто ты обладаешь хоть какой-то порядочностью.       — Я только что тебя спас! — возмутился Драко, мгновенно разозлившись от её слов. На лице его не осталось ни следа от былой уверенности. — Но ты как всегда не способна оценить это по достоинству!       — А я и ценила, — возразила Ева, снова на него взглянув. — Пока не узнала, что ты втайне читал мой дневник, и не... поцеловал меня.       — Ещё скажи, что тебе этого не хотелось! — фыркнул он, сощурившись.       Ева сурово смотрела на него несколько секунд, а затем спокойно и размеренно сказала:       — Даже если я этого и хотела — это не дает никакого право делать что-либо против моей воли. Ты можешь паясничать, сколько тебе угодно, но твой выпендреж меня никогда не привлекал.       Драко смотрел на неё молча и грозно, но Ева не сказала больше ни слова в ответ. Когда молчание затянулось, она молча развернулась и пошла прочь, оставив собеседника наедине с самим собой.       Когда Ева вернулась в спальню, чтобы заняться подготовкой к трансфигурации, то застала там Аяно. Та сразу же отложила свой учебник в сторону, завидев соседку, и устремила испытующий взгляд.       — Ну?       — Всё нормально, — сдержанно отозвалась Ева, плюхаясь на кровать. — Три недели буду оставаться в библиотеке и помогать мадам Пинс.       — Всего три недели? — удивилась Аяно, чьи брови взлетели верх. — Как-то маловато.       — Считаешь, что нужно больше? — хмыкнула Ева, стараясь не смотреть той в глаза.       — Учитывая отношение Снейпа к тебе — да, — ответила Кавагучи. — А что насчет Ричи?       — Ей дали три месяца.       — Ну точно странно, — Ева чувствовала в её взгляде подозрение. — Ты всё-таки рассказала Снейпу всё, как есть?       — Я не успела ничего сказать, потому что Малфой…       Ева запнулась, со злостью выругавшись про себя, но было поздно. На миг уголки губ Аяно дернулись в попытке улыбнуться, но она сдержалась, одарив приятельницу насмешливым взглядом.       — Да? Так что с там с Малфоем?       — Он рассказал Снейпу про видео с Африки и даже показал ту самую пленку, которую Джойс хотела скрыть, — вздохнув, ответила Ева. Отступать было уже некуда. — Не знаю я, почему он это сделал, и хватит на меня так смотреть! — прошипела она, не выдерживая этого напряжения.       — Да успокойся, — легко и невозмутимо сказала Аяно. — Не знаешь, так не знаешь. Главное, чтобы тебя это так не парило.       Ева предпочла ничего не отвечать, спрятавшись за учебником трансфигурации, но ей упорно казалось, что она чувствует на себе снисходительную ухмылку на лице Аяно. Впрочем, стоило ей бросить опасливый взгляд на приятельницу, то следом она понимала, что ошибалась.

***

      За всеми переживаниями, связанными с геноцидом в Свазиленде и, конечно, Малфоем, Ева одной из последних заметила, как поредели столы гриффиндорцев. Не было видно ни одной рыжей головы Уизли, ни самого Гарри — и это наблюдение заставило Еву здорово напрячься. Что-то определенно произошло, но никто не мог дать четкого ответа. Сами пропавшие на письма не отвечали, Гермиона лишь в общих чертах сказала, что произошли некие семейные обстоятельства, и даже миссис Блэк не давала каких-то уточнений. Это заставляло здорово переживать, но Ева знала, что стоило им всем встретиться, как те непременно расскажут всё, что с ними приключилось за неделю до Рождества.       И всё же была новость, которая заставила Еву в нетерпении ерзать на месте и буквально светиться от радости. Миссис Блэк объявила, что Рождество они проведут не как обычно в их поместье, а в гостях у Оджи, после чего остаток каникул Ева проведет там. Когда она прочитала эту новость в письме, то не могла поверить своим глазам, однако это было абсолютной правдой. Впервые за последний месяц Ева расплылась в искренней широкой улыбке, и даже предостережение о неком серьёзном разговоре не убавило её пыл. Она не виделась с другом больше года и не ожидала полноценной встречи в целые зимние каникулы. Лучших праздников было и представить сложно!       Ева рассекала по территории школы как ни в чем не бывало, словно ничего и не произошло. Она видела Ричи Джойс — удивительно бледную и раздраженную (Хейг знала, что её бабушка устроила полномасштабный разнос её отцу, и останавливаться на этом явно не собиралась), однокурсники постепенно перестали обмусоливать детали их драки и увиденного террора, а Драко Малфой был тих, невозмутим, но ощутимо мрачен. Пару раз они пересекались взглядами, но, хоть Ева и чувствовала странное трепыхание в груди, это не могло ей испортить положительного настроя на каникулы. Ожидание встречи светило внутри неё, словно самый мощный на свете Патронус.       И потому уезжала она со спокойным сердцем, думая лишь о долгожданной встрече.

***

      Выбравшись из такси, Ева оплатила проезд магловскими деньгами, приняла чемоданы из рук водителя и огляделась по сторонам. В совершенно обычном квартале Лондона ей предстояло найти нужную ей квартиру, но пока ничего не давало знаков о том, что где-то здесь могут происходить магические процессы. Люди сновали туда-сюда, торопясь закупиться подарками для близких, и не обращали ни на что вокруг никакого внимания — эта рождественская суета всегда приносила Еве чувство глубокого удовлетворения.       — Ты уверена, что это то самое место? — уточнила Гермиона, подойдя к Еве со своим чемоданом. Та мгновенно очнулась от наблюдения за прохожими.       — Должно быть, — неуверенно ответила она, заглядывая в письмо от миссис Блэк. — Но здесь только одиннадцатый и тринадцатый дома. Двенадцатого нет.       В замерзших руках Ева держала раскрытое письмо, в котором умная Лира Блэк зашифровала новый адрес Оджи. У них с бабушкой была собственная тайнопись, поэтому некоторые письма могли понять только они двое, однако сейчас Ева сомневалась в том, правильно ли она перевела шифр.       — Подойдём ближе? — предложила Гермиона, стискивая ручку чемодана.       Девушки приблизились к домам, и в следующий миг Гермиона удивленно выдохнула, заметив, как буквы в письме Евы собираются в тот самый адрес, который она всё-таки верно расшифровала:       «Дом 12, площадь Гриммо».       Затем письмо просто сгорело в руках.       Послышался странный треск, и Ева подняла глаза. Прямо в простенке между одиннадцатым и тринадцатыми домами материализовалась новая дверь с аккуратной табличкой под номером «12». Скользнув взглядом по этим цифрами, Ева судорожно вздохнула, не в силах сдержать рвущуюся наружу улыбку. Она так волновалась, что без конца поправляла свою белую пушистую шапку.       — Ох уж эта магия! — тихо произнесла Гермиона, первой очнувшись от наваждения.       — И не говори! — с трепетом произнесла Ева.       Девушки сорвались с места и направились к двери, постоянно оглядываясь, но маглов в округе не было. Кое-как затащив чемоданы на каменные ступеньки, они постучались в дверь, и та сама пустила их внутрь старинного дома. Преступив порог, Ева заозиралась по сторонам, вдыхая спертый запах. Она вдруг поняла, что смутно помнит это место из очень далекого детства. Именно этот дом прежде считался главным поместьем Блэков, а потому именно здесь когда-то давно проходили похороны Сагитты Хейг, дочери миссис Блэк. Тогдашняя глава дома Вальбурга запомнилась Еве на всю жизнь тем, как резво для своего возраста сцепилась с её бабушкой, и как быстро в тот день они покинули этот злополучный дом. Ева разглядывала темный и неосвещенный коридор, выхватывая отрывки очень смутных и смазанных воспоминаний далекого детства, которые сознание всё это время успешно отвергало, и чувствовала скорое сердцебиение. Она неспешно прошла вдоль по коридору, оставив чемоданы на входе, а пришла в себя, когда в коридор выпорхнула раскрасневшаяся миссис Уизли.       — Мерлин, девочки! — воскликнула она, привычно всплеснув руками. — Я и не думала, что вы приедете именно сегодня!       — Простите, миссис Уизли, — смущенно начала было Гермиона, но женщина только махнула ладонями и затараторила:       — Все хорошо, милые мои, скорее проходите! Бог ты мой, Ева, я тебя так давно не видела! Такая ты взрослая стала! Миссис Блэк говорит о тебе при каждом удобном случае! Проходите же скорее! Вы голодные?       — Нет, — только и успела вставить Ева, но в этот миг громкий и мелодичный голос, раздавшийся в конце коридора, выбил из её головы все мысли:       — Не слушай её, Молли! Она похудела за то время, что я её не видел, и это нужно срочно исправить!       Ева резко обернулась, с надеждой уставившись на лестницу, а после не сдержала восторженного вздоха. Конечно же, ей не показалось.       Улыбаясь во весь рот своей почти незнакомой, но очень обаятельной улыбкой, этот человек распахнул свои широкие объятия — словно мир весь хотел объять. И Ева, не размышляя ни секунды, на сорвалась с места и преодолела расстояние несколькими скачкообразными шагами. Она влетела в него с такой силой, что тот пошатнулся и рассмеялся, и этот смех, похожий на хриплый собачий лай, заставил Еву взвыть от переизбытка эмоций и только теснее сжать руки на его широкой спине.       До сих пор она не осознавала, как сильно она по нему скучала.       — Похоже я ошибся, — посмеиваясь, сказал Сириус Блэк, приподнимая девушку над полом. — Сил у нее хоть отбавляй!