Брешь

      Ева не могла перестать наблюдать за Сириусом, подмечая каждую деталь в его изменившемся облике. Он был свеж, чист, воодушевлен, и лишь периодически тяжелый, с налетом грусти взгляд выдавал то, что пришлось ему пережить в Азкабане. Когда они встретились впервые, Сириус был исхудавшим, в грязной одежде со спутанными темными с первой проседью волосами. Его лицо напоминало череп, обтянутый кожей, а сам он походил скорее на человекообразное существо нежели полноценного человека. В этом не было ничего удивительного, поскольку очень долгое время ему приходилось скитаться в обличии пса, и именно в один из таких разов они познакомились. Впоследствии Сириус Блэк стал для неё очень близким человеком, а фактически — частью семьи.       — А где бабуля? — поинтересовалась, наконец, Ева, закончив с тарелкой супа, которую вопреки протестам перед ней поставила миссис Уизли.       — Лира на задании, — махнул рукой Сириус. — Вечно твоей бабушке на месте не сидится!       — Что есть, то есть, — хмыкнув, согласилась она, переведя взгляд на Гермиону, которая сидела сбоку.       — А чей это дом? — спросила вдруг она, очнувшись от наваждения и принимаясь разглядывая старую, но когда-то изысканную кухню.       — Это дом моих родителей, — мрачно ответил Блэк, и Ева мгновенно уловила смену его тона.       — Так что произошло? — поспешила та сменить тему, и Сириус перевел на неё взгляд. — Что случилось с мистером Уизли? И как здесь замешан Гарри?       Тот вдруг сделался крайне серьёзным.       — Артур был на задании Ордена, — многозначительно ответил он, но Ева не знала, что означает этот самый «Орден», — и Гарри увидел, как на него напал Воланд-де-Морт.       Гермиона почти неслышно ахнула, а Ева поморщилась.       — Увидел? — уточнила она. — Что значит «увидел»?       — Я не очень этого понимаю, но между Гарри и Тёмным Лордом, видимо, существует некоторая духовная связь. И только благодаря этому Артур остался жив.       — И где Гарри сейчас? — спросила Гермиона, но в этот момент в кухню вошёл сонный Рон в спальных шортах и майке. Заметив свою подругу и Еву, он побагровел от смущения.       — О… вы здесь, — только выдавил он.       Гермиона не смутилась его внешним видом. Она вскочила со стула и подошла к рыжему, отчего тот прямо-таки скукожился.       — Где Гарри? — требовательно спросила она.       — Третий этаж, первая дверь слева.       И Гермиона стремглав убежала по указанному направлению, оставив всё ещё смущенного Рона на месте. Ева улыбнулась:       — Да не стесняйся ты так!       Тот перевел взгляд на Еву и все же поспешил удалиться из кухни. Сириус усмехнулся ему вслед, а Хейг повернулась к нему с нетерпеливым выражением лица.       — На задании «Ордена»? — уточнила она. — Что это такое? Бабушка ведь тоже в этом замешана? Я точно знаю, но ничего рассказывать мне она не хочет!       — Орден Феникса, вот что это, — хмыкнул Сириус. — Это организация, которую создал Дамблдор для борьбы с Темным Лордом. Я, Римус, Артур, Молли и, конечно, Лира, состоим в ней. Мы делаем всё, чтобы остановить Волан-де-Морта и его приспешников. В этом, в общем-то и вся соль.       — Звучит значительно и опасно, — заметила Ева, пододвигаясь ближе. — И что именно вы делаете? Часто ли у вас происходят прямые столкновения?       — Да вообще нет, — ответил Сириус, разглядывая жидкость в граненном бокале. — Сейчас время такое — все работают втайне и скрытно, поскольку наш доблестный министр в упор отказывается принимать факты во внимание. Так или иначе, у всех свои задания, которые раздает Дамблдор, и каждый прилагает немало усилий для того, чтобы добиться успеха.       — Бабуля в последнее время снова в каких-то разъездах, — заметила Ева, внимательно глядя на реакцию Сириуса. — Это связано с Орденом, да?       — Даже если и так, я не в праве говорить тебе этого, Волчонок, — кисло улыбнувшись, сказал Сириус. — Иначе мне несдобровать.       — Ой, брось! — возмутилась Ева, откинувшись на спинку стула. — Ты уже забыл, кто помогал тебе в Хогвартсе, рискуя своей шкурой?       — Этого я никогда в жизни не забуду, — совершенно серьезно сказал Сириус. — Но с тех времен многое изменилось, и, хоть у тебя и есть Лира, я так же несу за тебя ответственность.       Ева недовольно скрестила руки на груди и проворчала:       — По-моему, после всего пережитого на третьем курсе я заслуживаю знать, что происходит.       — Я абсолютно согласен, — сказал Сириус с улыбкой. — И тем не менее, финальное решение принимать не мне.       Ева фыркнула, отведя недовольный взгляд, тогда как Сириус с чувством потрепал её по голове. Этот жест был запрещенным — так он делал прежде, когда хотел взбодрить её, и это заставляло девушку моментально растаять. Когда Ева украдкой взглянула на Сириуса, то по выражению его хитрого лица поняла, что он об этом прекрасно знает. Это заставило её улыбнуться против воли.       — Ну хорошо, — смилостивилась она, хотя и тон её оставался недовольным. — Ну а ты тогда чем занимаешься? Это-то можешь рассказать?       Ещё до того, как Сириус ответил, она догадалась, что ненароком наступила на больную мозоль. Он мгновенно скис, опуская взгляд не менее недовольный, чем её.       — Могу — ничем я не занимаюсь, — отозвался он. — Последние несколько месяцев я не выходил из дома.       Ева тяжело вздохнула.       — Прости, — сказала она, мигом сменив тон на сочувственный. — Представляю, как тебе не по себе сидеть в этом отстойнике.       Сириус только махнул рукой, давая понять, что не хочет говорить на эту тему, и Ева не стала настаивать. Она догадалась, что Дамблдор, должно быть, запер его тут как раз потому, что разыскиваемый всем волшебным миром волшебник попросту неспособен действовать скрытно, но в то же время ей было за него обидно. Сириус первым в истории сумел сбежать из Азкабана и годами ускользал как от общественности, так и от дементров. Уж кто-кто, а Сириус точно знал всё о скрытной жизни.       — Ладно, это неважно, — бросил он, желая сменить тему. — Лучше расскажи, что у тебя там с Малфоем!       Этот удар был таким неожиданным, что Ева так сильно поперхнулась соком, что Сириусу пришлось похлопать её по спине.       — В каком это смысле? — просипела она, боясь даже представить продолжение разговора.       — Ты рассказывала о том, что он поймал тебя за наказанием однокурсницы, и что потом ты устроила бойню в женском туалете с ней, — с этими словами на лице Сириуса расплылась та самая задорная улыбка, с которой он вспоминал собственные школьные годы.       — Гордишься мной? — усмехнулась Ева, чувствуя колоссальное облегчение.       — Не то слово! — хмыкнул он. — Но не увиливай! Что было дальше?       — Ну-у, — протянула она, прокручивая все минувшие события, — Снейп заставлял меня оставаться после уроков, потом все утихло на некоторое время. Я думала, что Джойс успокоилась и на рожон больше не полезет, только вот её папаша, работающий в Министерстве, подкинул ей видео… — Ева замялась, вспоминая о той ужасающей сцене. — На нём Маллиганы расправлялись с коренным поселением Свазиленда… и вот. Я чуть было с неё три шкуры не спустила, когда она начала насмехаться над всем этим кошмаром, но нас быстро разняли. Снейп заставил нас обеих оставаться после уроков, только она получила месяца три, а я — всего три недели. Вот и, собственно, всё, только вот…       Она умолкла, чувствуя, как в горле образуется тошнотворный ком. Последний месяц, что она провела в Хогвартсе, был слишком насыщенным, и хорошего за прошедшее время случилось мало, но, оказавшись рядом с близким человеком, она вдруг ощутила, как внутри неё что-то ломается.       — Я слишком сильно старалась держать себя в руках, но сделала только хуже. Гарри, Джордж с Фредом и остальные — они просто исчезли в тот день, и мне было непросто, — говорила Ева, всеми силами стараясь не смотреть на Сириуса. — Если бы я снова увидела, как она глумится над произошедшим, я бы не выдержала и сбросила её с Астрономической башни, и меня пугают мои мысли. Чёрт возьми, Сириус, мне это так надоело… Я впервые за всё время больше не хочу возвращаться в Хогвартс.       — Послушай меня, — твердо сказал Сириус, придвинувшись к Еве. — Двенадцать лет я сидел в Азкабане и боролся с дементорами за свой рассудок. Здесь я в полном порядке только из-за того, что мной владела одна единственная мысль, которую дементоры не способны были забрать у меня — это мысль, что меня обвинили несправедливо, и что настоящий преступник разгуливает на свободе. Конечно, мне помогли мои способности анимага, но я не мог надеяться только на них. Я боролся изо всех сил и выиграл. А когда удалось попасть в Хогвартс на третьем курсе — ты помнишь, что было? Все, перед кем я появлялся в своем настоящем обличье, визжали от ужаса. Но я всё же смог донести правду до многих людей, они смогли мне поверить. Ты помнишь тех, кто первыми поверили мне?       — Да, — тихо выдавила Ева, избегая смотреть в глаза Сириусу. — Это были я и бабуля.       — Всё верно, — кивнул он. — Вы помогли мне, но если бы не ты, ничего бы этого не было. Мы с тобой многое пережили на твоем третьем курсе, но если бы ты не была той, кем являешься сейчас, ничего этого не было бы.       — Но Петтигрю всё равно сбежал... — отозвалась Ева, но Сириус только качнул головой.       — Да плевать сейчас на этого крысёныша! — сказал он. — Важно то, что я здесь, и я жив. Если бы ты не заверила Лиру в искренности моих намерений, никогда бы я не вернул расположение своей тётушки. Да и неизвестно вообще, был ли бы я сейчас жив.       — Был бы, — уверенно сказала Ева, шмыгнув носом. — Точно был бы.       — Может быть. Но ты была со мной почти весь свой учебный год в Хогвартсе, и ничто в то время так не скрашивало моё положение, как твоя помощь и компания.       Ева ничего не ответила, вновь шмыгнув носом, а Сириус ободряюще стиснул её плечо.       — Хогвартс — это не навсегда. Однажды ты его закончишь, но то, каким ты человеком будешь по его окончании, будет иметь самое важное значение в жизни. Скорее всего со слизеринцами ты никогда не найдешь общий язык, — добавил он.— Чему, прости, но я буду только рад. И всё же в Хогвартсе ты не одна — у тебя есть близкие люди. Потому-то ты и должна бороться, иначе потеряешь свой рассудок, как… твой отец.       Неожиданное напоминание об отце заставило Еву выпрямиться и посмотреть на Сириуса с недоумением.       — При чем тут отец?       — При том, что я лучше, чем кто-либо знаю, насколько он обезумел в Азкабане, — помрачнев, ответил Сириус. — Но так или иначе, основную мысль я до тебя донес.       — Да, я тебя поняла, — кивнула она, хотя до конца спокойствия не ощущала.       — С тобой все будет хорошо, — сказал он, вновь потрепав Еву по голове. — Ты справишься, потому что у тебя есть друзья, ну и… если уж тебе так сильно захочется сбросить ту выскочку с Астрономической башни, — при этом на лице Сириуса расплылась знакомая заговорщическая улыбка, — можешь не останавливаться! Двери этого дома для тебя всегда открыты. Будем скрываться от дементров вместе.       Ева рассмеялась, хотя и предложение было жутким.       — Ну спасибо! — Ева не могла не улыбнуться. — Вообще, спасибо за всё.       — Не за что! — легко сказал Сириус. — А теперь прекращай грустить! Каникулы вовсю, впереди Рождество в конце концов. Скучать будет некогда.       — Я на это рассчитываю, — с улыбкой сказала Ева.

***

      Дом Сириуса только с виду казался небольшим, но на деле же являлся полноценным лабиринтом с бесчисленным количеством комнат. Всё здесь говорило о запустении, и даже появление людей, включая неугомонную миссис Уизли, не избавило помещения от затхлого запаха. И тем не менее бойкая женщина не переставала упорствовать, Рон сообщил Еве, как половину лета они провели за упорными попытками привести жилище в приличный вид, судя по всему, ближайшие дни ей предстояло к ним присоединиться.       Ева неспешно поднялась на третий этаж и на миг остановилась у окна, за которым была видна заснеженная улица. В доме было довольно зябко, и это вынудило её приподнять ворот своего свитера повыше. Ей не терпелось спуститься вниз, поближе к очагу и приятной компании, однако в поисках Сириуса и комнаты с гиппогрифом она совершенно неожиданно для себя набрела на неожиданную комнату в самом конце коридора.       Внутри не было практически ничего из мебели, однако все стены были расписаны огромным древом семьи Блэк. Ева тяжело вздохнула и прошла к этой стене чуть ближе, разглядывая изображенную чистокровную семью, частью которой она формально значилась, но по сути никогда не была. Она нашла глазами выжженное пятно на месте портрета своей бабушки, и такое же на месте её давно умершего мужа Альфарда, а вот портрет их дочери Сагитты остался нетронутым. Видимо, Вальбурга считала, что в отличии от своих родителей, их дочь не совсем пропащий человек. Рядышком Ева увидела и своего отца Элайджу, который был связан тонкой золотой ниточкой с её мачехой. Сердце совершило неприятный кульбит, когда она взглянула в лицо своего молодого отца, уже обзавёдшегося двумя страшными шрамами на лице. Детей у этой пары, судя по древу, не было.       Ева рассматривала каждого человека, изображенного на гобелене, размышляя над тем, насколько удивительные устои у чистокровных семей. Миссис Блэк нечасто говорила о родственниках своего супруга Альфарда, однако если и говорила, то эти истории Ева запоминала на всю жизнь. Здесь было много по-настоящему пугающих персон, половина из которых в своё время творила много ужасов. Здесь были и приспешники Гриндевальда, и Волан-де-Морта, но каждый их портрет оставался в целости и сохранности, тогда как портреты Лиры, Альфарда, Сириуса и Андромеды Тонкс были навсегда утрачены, но это были чуть ли не единственные представители чистокровных семей, к которым Ева испытывала в общем нежные чувства. Такая выборка лишний раз подчеркнула, насколько она далека от воспитания чопорной элиты волшебного мира.       Как назло в этот момент её взгляд зацепился за человека, который своим появлением в её жизни ещё больше увеличил эту пропасть.       Драко Малфой. Её не родной по крови троюродный брат.       Ева коснулась пальчиками портрета юноши и почувствовала шероховатость нанесенной краски. Он выглядел так же, как и сейчас — с той же самодовольной ухмылкой и лукавым взглядом. Еве вспомнилось, что похожий взгляд она видела, когда он неспешно оторвался от её губ, и в следующий миг она отдернула руку, словно обжегшись. Сердце моментально пустилось в пляс от одного только воспоминания о произошедшем.       За дверью вдруг послышались шаги, и Ева обернулась как раз в тот момент, когда дверь раскрылась, и на пороге появился Джордж.       — Вот ты где! — заулыбался тот, проходя внутрь. — Мы тебя за Сириусом послали, а ты запропастилась где-то!       — Я заблудилась, — сказала Ева. — Сейчас позову.       — Да не надо уже, — ответил Джордж, приблизившись к подруге. — Он уже сам спустился. Да и вообще — лучше бы тебе не спускаться сейчас. Я предчувствую, что маа с минуты на минуту заставит нас пахать, как вьючных лошадей, так что спрятаться здесь не такая плохая идея.       Ева усмехнулась, вновь поворачиваясь лицом к стене с гобеленом и стискивая локти ладонями. Джордж скользнул по нему безынтересным взглядом, после чего спросил:       — Знакомилась поближе со своим семейством?       — Я не часть этой семейки, — хмыкнула она, и указала пальцем в сторону портрета отца. — Видишь. Мой папаша даже детей не имел.       — Ну и радуйся, — фыркнул Джордж, принимаясь разглядывать портреты Блэков. — Я бы блеванул, если бы мой светлый лик поместили бы рядом с такими ублюдками. Хотя, надо признать, родители мои должны быть где-то здесь...       — Вообще-то не все Блэки ублюдки, — напомнила Ева, взглянув на Джорджа. — Но в целом ты прав. Быть частью этой семьи было бы просто невыносимо. Каждый раз об этом думаю, когда смотрю на Сириуса.       — Он крепкий орешек, — согласился Джордж. — Много дерьма повидал.       — Он здесь как в той же тюрьме, — пробормотала Ева, нахмурившись. — Мне одного взгляда было достаточно, чтобы понять, как ему здесь непросто. Я переживаю за него.       Но Джордж только отмахнулся.       — Брось, Хейг, он большой дядька, — сказал тот. — После всего произошедшего старый домишко его не сломает.       — Не сломает, — согласилась Ева. — Но это не значит, что я могу за него не переживать.       — Ну, — сдержанно проговорил Джордж. — По крайней мере ты можешь не ждать, что он встрянет в какую-то передрягу. Он в безопасности в этой дыре.       Ева сразу поняла, на что он намекает, после чего робко взглянула на него.       — Сириус рассказал, что произошло, — мягко сказала она, чем привлекла внимание Джорджа. — Мне очень жаль, что мистер Уизли подвергся такому ужасному нападению. Не представляю, что вам всем пришлось испытать в тот момент. Как он себя чувствует?       — Всё позади, он идет на поправку в Мунго, — уверенно отозвался он. — Но тогда... да. Это было жёстко.       Ева коротко похлопала его по плечу и следом заметила, каким взглядом Джордж проводил её ускользающую ладонь.       — Рада слышать, что он в порядке, — сказала она. — Ну а ты как?       Как она и ожидала, Джордж только улыбнулся.       — За меня уж можешь не переживать, Хейг, — легко сказал он. — Я в полном порядке.       Но Ева внимательно наблюдала за его эмоциями на лице и не до конца ему верила. Она точно знала, что близнецы могут быть эмоциональными настолько, насколько несерьезными. Так же, как и с Сириусом, Ева чувствовала, что они здорово испугались, когда пришли страшные вести про ранение мистера Уизли.       — Ты сама какая-то поникшая, — неожиданно сказал Джордж, заглядывая ей в лицо. — Я видел, как ты о чем-то эдаком с Сириусом говорила. Опять со слизеринцами проблемы?       Ева взглянула на него с прищуром.       — Ты что, подслушивал?       — Если бы подслушивал, то не спрашивал у тебя, что именно случилось, — резонно заметил Джордж. — Удлинителей ушей тогда рядом не оказалось.       Ева закатила глаза, но не разозлилась. Только неопределенно повела плечом и сказала:       — Ничего нового, Джордж. Просто находиться в Хогвартсе в этом году особенно невыносимо.       — Что ж не сказала? — фыркнул Джордж. — Я б тебе набор Забастовочного завтрака подогнал. Бесплатно даже.       — Вы не всегда бываете рядом, — отозвалась Ева, отведя взгляд. — Такова доля учащихся на разных факультетах.       Неожиданно на её плечо опустилась ладонь и притянула к себе. Джордж сделал этот исподтишка, несильно похлопывая её, однако Ева всё равно ощутила легкий дискомфорт от сокращения дистанции между ними.       — Если бы ты сказала об этом раньше, я бы тебе проходу не давал, — с хитрой ухмылкой сказал он. — Хочешь, буду тебя в входа в гостиную встречать и провожать до уроков или Большого зала?       — Обойдусь, — фыркнула Ева, отпрянув. — Иначе слизеринцы меня совсем заклюют.       — Ну ты ведь всегда можешь пустить в них заклинание невидимого хлыста, — заметил Джордж со смешком. — Ну а я подложить обидчику блевательный батончик. Зрелище будет стоящее, я тебе обещаю. И действенное.       Ева заулыбалась против воли как раз в тот момент, когда снизу миссис Уизли громогласно позвала Джорджа. Вся его уверенность тут же куда-то испарилась, а на её место закралось страдальческое выражение, но Еву это лишь насмешило.       — Ладно уж, — сказала она, легонько хлопнув его по предплечью. — Пошли. Не оставлю тебя в одиночку разгребать многовековой мусор чистокровных нацистов.       Джордж положил руку на сердце, и с выражением особенного расположения заявил:       — Если будешь слишком часто говорить такие вещи, мне придется на тебе жениться.       Но Ева только фыркнула:       — Обойдешься. Но мечтать не вредно.