A life long rain

Ивагакура мирно переживала последние жаркие деньки. Тихая и умиротворённая ветошь матового пепельного пейзажа сегодня контрастно выделялась на глянцевом фоне. Опустившийся туман солнечного света припудрил унылою серость, рассеявшись лучевой пыльцой. Яркие неоновые блики уплотненными прирученными молниями, казалось, застряли в мягко сползающих по вертикальной обрывочной наклонности горных водопадах, и вплетались в лоскутья переливающихся лазуревых оттенков расплавленным золотом. Даже грязная ложка пейзажного дёгтя, привычно размешивающая чистоту ясного атмосферного фона, сейчас почти не коснулась небесного полотна. Эхо, откликающееся от неприступных холодных горных хребтов, верхушками каменных зубьев протыкающих тонкие, подобно перьям, облака, теперь звучало звонче и беспорядочнее, мешаясь в децибельный винегрет. Гранитный строительный материал, что являлся единственным в деревне, нагрелся до степени получения пусть даже и незначительных, но ожогов, при долгом тактильном контакте. Вот как раз поэтому обитатели своих невыносимо душных жилищ суетящейся толпой заполонили узкие улочки. Настроение у Харуки, бодро лавирующей между группированными скоплениями людей невысоким бледно-кварцевым трепыхающимся силуэтом, подобно хрупкому мотыльку, попавшему в скопленный рой представителей более крупной комплекции, было приподнятым. Иногда пряди длинных белокурых волос, небрежно укреплённых на затылке тонкой лавандовой заколкой, выбивались из задуманного расположения и падали на её воодушевлённое разрумяненное лицо, но девочка не придавала этому особого значения. Сегодня и ей наконец удалось стать ещё одной счастливой носительницы статусного звания генина и гордо щеголять отливающей стальным блеском повязкой на лбу, подчёркивающей живое сияние малахитовых глаз. В её тринадцать лет данная причина счастья была весьма смехотворна, однако для блондинки это стало личным достижением. К тому же, в Деревни Камня, в отличие от прочих популяций шиноби, сложность экзаменов повышалась вследствие строгих требований к физической подготовке. Ниндзя катастрофически не хватало, а бдительные родители, кои никак не были причастны к такому стилю жизни, боялись подвергать своих чад пугающей перспективе. Долгое время Харука мечтала стать скульптором, что было самым доступным в их деревне, и специализироваться в этой профессии в ближайшем будущем, но ничего дельного не получалось. Конечно, занимательные статуэтки у неё выходили очень даже неплохо, однако явно выраженного таланта не наблюдалось. Упорно продолжая, не слушая целомудренные советы родителей, заниматься любимой керамикой, она могла сутками не выходить из своей тесной комнаты и, сидя за неровным столом, в густом свечении низко наклоненной лампы, вытачивать из камня новую фигурку или лепить непослушными, слегка трясущимися от волнения пальцами какой-нибудь незамысловатый горшок. К слову, неорганическая структура поддавалась ей легко, но ювелирная точность очертаний сильно хромала, частично и от того, что девочка терпеть не могла мелкие детали, предпочитая масштаб. Со временем ей надоело это увлечение, ибо пресловутая ломка личности из-за переходного возраста расставила совершенно другие приоритеты, назначая иную цель жизни. Как нельзя ощутимее у неё возникла потребность стать шиноби. Если разобраться, на выбор повлияла способная старшая сестра, чьи успехи в данной отрасли манили гораздо сильнее архитектурного дела. И заинтересованная Харука, непосредственно имеющая схожий генетический код, тоже смогла стать ниндзя. Плохо разбираясь в техниках ниндзя и не имея никаких удобных предрасполагающих данных, она тратила все свои возможные задатки на улучшение навыков в ниндзюцу и тайдзюцу. На её счастье, обучение особо не затянулась, даже несколько укоротилось, поэтому блондинка за год завершила начальную программу. Куночичи тренировалась, не жалея себя, на последним издыхании, стирала в кровь костяшки пальцев, при монотонных, но не утративших вдохновлённого яростного порыва, ударах о кору дерева. Чакра не успела восстанавливаться, предусмотренная несколькими исполнениями дзюцу стихии земли, а не сразу дюжиной подряд, что было категорически противопоказано. Организм девочки был устроен так, что при подобных перегрузках циркуляция чакры, к слову, немного по-другому расположенная, нарушалась и непроизвольно причиняла урон органам. Особенно страдали сердце и лёгкие. Это неудобное обстоятельство стало ударом ниже пояса, то, что являлось обычной повседневностью шиноби для Харуки было нешуточно смертельно. Однако для безрассудной и привыкшей полагаться на простое авось девочке это не приходилось достаточным аргументом. Ночью, после тяжёлого трудового дня, её самочувствие резко ухудшалось и, метаясь в порыве горячки, она давала себе непоколебимый зарок в том, что навсегда оставит задуманное, довольствуясь неподдающейся керамикой, но, с появлением нового утра резко меняла своё решение. Тогда вчерашние приступы казались страшным сном, тело было готово к любым нагрузкам, чему она себя и посвящала, прекрасно понимая, что будет вследствие серьёзно об этом жалеть. К успеху её гнала одна мотивация - самоутверждение и преодоление собственных возможностей. Путь домой проходил сквозь мозолистую длань асфальта, шуршащим разбросанными детьми фантиками и треснутыми стеклянными бутылками из-под спиртных напитков. Семья Харуки жила прямо у подножья скал, где низвергались огромные шумные потоки водопада, мощными струями ударяясь о вспененную поверхность горной речки, и величественно раскидывали кроны сосны единственного куцего хвойного леса в Ивагакуре. Но всё-таки это было тихое местечко и, что немаловажно, благоприятно устроенное на чернозёмной почве. Девочка предпочла проходить через лес, там ей нравилось подолгу растягивать отведённое на прогулку время, застывающее где-то в колючих высоких ветках, сквозь которых просачивались обрывки насыщенно-синего неба, а сами пушистые композиции жёсткой тёмно-зелёной хвои распадались на небольшое расстояние, как молекулы в жидком состоянии. Кора тянущихся вверх стволов деревьев, в нижней части которых неэтично выступали короткие обрубки ветвей, желтела на солнце, и неслышимо поскрипывала. Тонкие, склонённые к земляным выступам тени придавали растительной кусочной поверхности полосчатость, словно межевая ту. Извилистой протоптанной лентой была вышита ориентировочно вызубренная как пять основных правил ниндзя тропинка, прорезая многоотеночные лоскутья травы. Здесь царило безмолвность и спокойствие, но в то же время оживлённость, как и в любой природной сфере. Блондинка продолжала идти, не сбавляя непредвзятого темпа, упруго отпружинивая от пыльной дорожки, обнимая лес просторным взглядом. Сквозь крепкие частокольные ряды уже замаячил фасад её родного дома. Внимание Харуки неожиданно привлёк некий системный сбой в параллельном расположении перпендикуляра стволов сосен - некоторые, собранные в небольшую кучку, были сломаны надвое и грузно склонены к более устойчивым собратьям, другие же вообще неподъёмно лежали посреди тропинки, преграждая путь. "Ураган, что ли, недавно здесь прошёлся?" - недоуменно предположила девочка, в миг принимая бдительный вид, стараясь идти аккуратней. - "Что-то не припоминаю". По мере её приближения к пострадавшим после возможного стихийного бедствия деревьям, перед её глазами выстраивалась более неясная и странная картина. На опустевшей полянке, строение которой сейчас походило на кратер, была образована широкорадиусная лунка - земля поразительно округло была придавлена вовнутрь, словно на неё сбросили с высоты огромный латунный мячик, а сами её края, редко окантованные примятой травой, перепачканы дегтярным цветом. Пытаясь унять внезапно пустившийся в чёчеточный ритм пульс, блондинка, перепрыгивая через обваленные деревянные преграды, поспешила к центру происшествия. И каково же было её удивление, когда она увидела, что в середине обширной ямы лежал какой-то человек! - Э-эй! - срывающимся на дрожащий шёпот голосом позвала она незнакомца. - В-вы живы?! Либо тот уже был мёртв, либо находился без сознания, иначе отсутствие реакции на звук было бы более чем подозрительным. Преодолевая страх, но подчинившись разъедающему ржавчину сомнений любопытству, Харука спустилась вниз, на корточках, постепенно, находя плавную траекторию точки опоры в виде почти вертикальных стенок сыпающейся тёмно-бурой почвы. Помимо всего прочего, она имела за собой вредную привычку, что говорится, сувать нос не в своё дело, неумолимо приближаясь к всему таинственному и неизвестному, подобно мотыльку, летящему к губительному свету лампы. "В любом случае я смогу защититься", - ободрила себя этой мыслью она. - "Как-никак уже настоящий генин!" Неизвестный человеческий индивид оказался мальчиком, чьё лицо спряталось за багровыми густыми волосами. На нём был надет серый халат, сквозь остроугольный вырез на груди которого проглядывала сетчатая кофта, а на ногах тускло поблёскивали высокие сапоги из тонкой чёрной резины. Первым делом девочка попыталась определить к какой деревне принадлежит этот пришелец, всё ещё боясь подходить ближе, доверяясь лишь своей интуиции. Больше всего её смущала необычная обувь. Мучительно перебирая в памяти одеяния Песка, Камня, Листа и Облака, она не могла вспомнить хотя бы косвенно похожего. На ум пришла только одна сумасбродная идея - Амегакура. Харука знала о тяжёлом военном положении этого поселения, поэтому сомневалась о наличии не то что шиноби, а даже обычных жителей - уж больно непригодной для нормальной жизни казалась ей эта деревня. Пересилив суеверный ужас, она потихоньку, на цыпочках, приблизилась к мальчику и медленно присела, не касаясь его туловища коленями. После этого протянула свою ладонь к его лицу, осторожно прикасаясь к тяжёлым тёмно-красным прядям и, удостоверившись в материальности незнакомца, убрала его чёлку с лица. Повязки с протектором не было. Значит, никакой он и не шиноби. Мертвенная бледность кожи натолкнула Харуку на мысль о его малокровии и недокормленном состоянии, что подтвердило догадки о его жительстве в Деревне Дождя. Однако мышечный склад щёк был не дистрофическим, как она привыкла думать, а слегка припухлым. Завороженно рассматривая строение лица неизвестного ей человека, она невольно подмечала снисхождение природы, не наградившего его ни одним изъяном. Оно почудилось ей гладким восковым слепком, настолько пропорциональным казалась каждая черта. Посетовав на собственное несовершенство, она не стала уже заранее относится к мальчику неодобрительно и скептично, неожиданно ощутив непонятную симпатию. Приложив подушечки пальцев к едва выступающей на шее сонной артерии, она проверила его жизненное состояние. Слабое подрагивание - явное сердцебиение, но почему-то девочка и без этого была уверена, что незнакомец жив. От него не исходил тот могильный, мертвенный холод, лишь тихая пульсация тепла, присущая живому. Блондинка могла без тактильного контакта определить тип потоков чакры, повышенная чувствительность мёртвым грузом лежала до начала её обучения ниндзя, появляясь и раньше в более слабой форме, но сейчас, в этой сумасбродной ситуации, проверять надо было тщательно. Осталось только привести его в чувство и как можно быстрее. Девочка прекрасно знала, что всех чужаков, нелегально оказавшихся в деревне ожидает суровое возмездие, и ей не хотелось, чтобы подобная кара коснулась этого хрупкого мальчика. Слегка похлопав его по щекам, она пугливо вскочила на ноги и отступила назад, во все очи наблюдая за его движениями. Согнутые пальцы, безвольно лежащие на земле дрогнули. Постепенно сокращение мышц слабо коснулось остальных конечностей. Веки незнакомца судорожно распахнулись и явно непонимающе уставились на ясное небо. Харука приметила, что белки у глаз отсутствовали - полусфера очей была налита фиолетовым цветом, опоясанной чёрными окружностями. Проскользнула догадка о причастности их необычной структуры к происходящему. Сначала мальчик удивлённо озирался, не проронив не слова и наконец, болезненно скривившись, присел. - Где Яхико и Конан? - задал он вопрос непосредственно у ещё одной обитательницы ямы. - Кто это такие? - в свою очередь полюбопытствовала она. - Где я вообще тогда нахожусь? - с явным усилием продолжил допрос тот, прижимая макушку ладонью, после чего спустил её на боковую сторону лица и нервно сжал, впиваясь пальцами в переносицу. Глаза жгло какое-то сильное напряжение, неглушимым очагом засевшее в нервных окончаниях. Сразу брызнули слёзы - солнечный свет причинял мгновенную резь. - В Деревне Скрытого Камня, - поспешила оповестить его Харука, не отрывая взора от очнувшегося. - Каким ветром меня сюда занесло? - Не знаю. Это я у Вас хотела спросить! - Погоди... А ты кто такая? Девочку задело неэтичное "тыкание", к тому же, она сама поддерживала вежливый тон, но всё же ответила. - Я первая, насколько я поняла, кто обнаружил тебя, - она сделала мстительный акцент на это местоимение, - здесь. Иду я такая по лесу, вдруг вижу - деревья поломаны, словно смерч прошёлся, подошла поближе - увидела как ты лежишь без сознания. И вообще, тебе ещё повезло, что я не позвала старожил Ивагакуры - они бы раз и навсегда отбили у тебя желание вот так вот неизвестно откуда появляться и причинять разрушения! - Спасибо, - спохватился мальчик. - И долго я здесь? - День максимум. Вчера этого безобразия ещё не было! - Как же так, - в отчаянии прошептал озадаченный юноша. - Неужели, ребята погибли?.. - он зажмурился и стиснул зубы в порыве бессильной злости. - Что ты там бормочешь? - недоуменно покосилась на него Харука. - Не трать время на разговоры - я дам тебе кров на ночь, пока не вернулись родители, а они будут против, я уверена. Потом я постараюсь помочь тебе вернуться домой. - Равнодушие никогда не являлось её чертой характера. - Только учти - я уже почти тюнин, - для сохранения собственной безопасности, действуя хотя бы обычным запугиванием, сообщила она. - У меня много знакомых дзёнинов, - на всякий случай добавила она, чтоб уж наверняка. Незнакомец проигнорировал её заявление, всё ещё безрезультатно сверля взглядом землю. - Как тебя зовут хоть? - немного обижено от отсутствия внимания к своей персоне спросила девочка. - Нагато, - был ответ. - А тебя? - после секундной заминки в свою очередь осведомился он. - Харука. Тсукури Харука, - важно, словно официальность могла что-то значить, представилась блондинка. - Понятно. Приятно познакомиться, - слегка натянуто произнёс мальчик, меж тем напряжённо размышляя. "Я был точно уверен, что защитил друзей! Неужели, выжил только я один?.. Тогда как я оказался здесь? Неужели, ринненган опять решил сыграть со мной злую шутку?! Или это всё пространственные казусы? А может, и пустыня была иллюзией, и мы первоначально топтались около этой деревни? В любом случае, надо выглядеть более дружелюбно - шиноби Дождя никто особо не милует, а тут подвернулся такой удобный момент - мне действительно повезло, что эта девочка доверяет мне и хочет помощь. Сейчас главное поберечь силы, где-нибудь отдохнуть, и только потом отправляться в путь. Отсюда до дома идти как минимум полдня. Вот поэтому грех будет не воспользоваться помощью", - рассудил он, меняя угрюмый вид на более располагающий к себе. Это было выгодным лицемерием, но данная необходимость ничуть не заглушала совесть порядочного Нагато. - "И ничего я не буду так нагло себя вести! С каких это пор я так высокомерно рассуждаю? Эта девочка с виду добра, но это не повод лукавить! Такое ощущение, что вместе с гендзюцу у меня рассеялся и здравый рассудок! Но одно дело если бы я сам навязывался, а инициатива принадлежала ей, так что, как я думаю, крайним я точно не окажусь". - А... из какой ты деревни? - Из Амегакуры, - не стал таить Нагато, доверившись девочке. - Правда, что там всегда идёт дождь? - Харука мысленно похвалила себя за сообразительность. - Ну да. Довольно-таки неприятное местечко, - мрачно ухмыльнулся он и вновь схватился за голову, кривясь. - Как ты с-себя чувствуешь? - заботливо спросила Тсукури, немного запинаясь. - Голова болит, - честно сознался он. - Пойдём-ка быстрее отсюда! - мальчик приблизился к девочке и для убедительности протянул руку. - Не на... - она хотела отказаться, но вдруг резко переменила своё решение, хватаясь за его узкую ладонь. К удивлению блондинки, бледная кисть довольно-таки крепко сжала её и нетерпеливо потянула за собой вверх. В то же краткое мгновение какой-то скрученной волной импульсов плескавшаяся и раскатывающаяся боль брызнула в черепную коробку и вызвала брожённое головокружение. Гортань мигом судорожно сжалась, дыхание перехватило, а ноги налились свинцом. Оцепенело раскрыв глаза, она схватилась за виски, пытаясь вернуться в нормальное состояние, объясняя это резким скачком артериального давления. "Вот говорили же мне - нельзя сильно волноваться! Не то опять начнётся приступ". - Вспомнив о неприятном состоянии, она мигом утихомирила шалившие нервы. Ловко цепляясь за первые попавшиеся выступы, Нагато шаг за шагом преодолевал наклонную рассыпчатую поверхность и, как только ноги обоих ребят коснулись твёрдой земли, расцепил пожатие, прикладывая выпрямленные пальцы "козырьком". - Мой дом находится всего в нескольких метрах, - сообщила Харука, кивком указывая в правую сторону. Она начала идти по тропинке, подзывая рукой мальчика. - В двух минутах отсюда. Кстати, забыла сказать - он отнюдь не пустует. Веди себя естественно, словно мы давно знакомы. Правда, сестру не так просто одурачить... Она очень бдительная! Что же придумать? - Ничего не надо придумывать. Скажем как есть. Ничего криминального, я думаю, в этом нет, - он заложил руки за спину и наклонил голову, подстраиваясь под шаг девочки, чтобы спрятаться в её тени от нагло бьющего в глаза солнца. - Наивный, - добродушно усмехнулась она. - Ты ещё не знаешь, как в нашей деревне относятся к чужакам! - Как? - У-у-у! - загадочно протянула та. - Лучше тебе не знать! Честное слово, тебе очень повезло, что нас ещё не заметили! Сейчас бы такой переполох начался! - Странные вы... - вынес вердикт красноволосый. - А ты ещё необычайнее, - не осталась в долгу Тсукури. - Хотя бы на твои глаза посмотреть - то-то диво! - Что в них не так? - тут же напрягся он. - Обычные глаза, что такого? - Нагато усиленно строил из себя саму невинность. - Я так не думаю, - категорично ответила та. - И вообще... - она так и не договорила, решив умолчать о недавнем головокружении. Мальчик не стал просить закончить фразу, лишь хмуро провожая взглядом сочную зелёную траву, росшую около дороги, к концу которой они уже подходили. Томящие сердце размышления вновь заняли его сознание, и он был вынужден безмолвствовать, предавшись анализу ситуации. Харука порывалась продолжить разговор, но как только собиралась произнести слово, тут же куксилась и смущённо смотрела на мыски сандалий Как только с поля зрения спали сужающие горизонт рамки сосен, пред взором юноши представилось крупномасштабное скопление каменных построек и высокие скалы. "Чем-то похоже на Коноху", - подумал он. Мигрень постепенно проходила, словно до этого она, имея некое агрегатное состояние, томилась в клетках деревьев, всё больше будоражась, а сейчас исчезла вместе с просторным потоком свежего воздуха, который послужил своего рода вентиляцией для мыслей и всего из этого вытекающего.