A life long rain

Дети, пусть и занятые приёмом пищи, во время которого профилактически не подразумевались разговоры, всё же с невыносимой тоской поглядывали друг на друга, ожидая случайно вырвавшегося слова оппонента, чтобы охотно подхватить тему. Еда оказалась настолько калорийной, что после четвёртой скромно дозированной порции живот Конан предупреждающе сжался от тяжести продукта, а проглотить рис, дабы не пропали наверняка потом и кровью заработанные деньги Цунаде, мешали рвотные позывы глотки - трапеза оказалось пересоленной. Но нет, повариха - увесистая женщина с мрачным выражением лица, иногда посещающая тесное пространство перед кассой, вовсе не казалась влюблённой, так что можно было сделать выводы об нарушении вкуса вследствие неприятного сердечного отёка - очевидно не надо было волноваться до предобморочного состояния. Хаюми занимала себя бесцельным оригами бумажных салфеток, поочерёдно складывая то бабочку, то птицу, не сильно заботясь о всё большей размытости краёв складок. Текстура была неудобно мягкой, категорически протестуя распадом пошаговых форм. - Хе-хе, - уронила звонкий смех на пустующую тарелку Шизуне, аккуратно вытирая белоснежной салфеткой кончики губ. Было заметно, что несмотря на вынужденную воспитанность, её следование этикету никак не воспрепятствовало неожиданному проявлению веселья. - Как вы думаете, - лукаво сощурила блестящие коварством очи она, - куда так надолго отлучились Цунаде с Джирайей? - А тебе не всё ли равно? - с безразличной скукой отозвался наевшийся досыта Яхико, лениво провожающий случайных прохожих за ледяным стеклом кафе. - Как это?! - искренне вознегодовала девочка, от удивления сильнее упершись раскрытой ладонью о лакированную поверхность стола. - А-а-а... - наигранно-понимающе протянула она, не скрывая, впрочем, ухмылки сарказма. - Ты же у нас... этот... - брюнетка смолкла, подбирая подходящее слово, довольная внезапно обострившемся к ней вниманием, - непосвящённый, вот! - триумфально выдала она, приподняв указательный палец. Конан была вынуждена сглотнуть неприятный комок риса, дабы от неё, фактически занятой трапезой, законно отстали. Тема, которую решила затронуть подруга, ей определённо не нравилась. - Чего-о? - неподдельная обида проскользнула в его возмущённом голосе. Похоже, назревал конфликт. - Ты совсем ещё зелёный, - надменно изъяснила Шизуне, сожалеюще поведя плечом в сторону. Провокации, всё же, исчерпали себя благодаря низкой умственной активности куноичи, полностью поглощённой иными думами. - Неинтересные вы, - разочарованно фыркнула она. - Там у них, может быть, тако-ое разворачивается, а вы...! - для завершения комизма оставалось лишь артистично приложить руку к откинутому лбу. - Скоро уже домой пойдём, - поспешно вставила свои пять копеек между искромётными репликами Конан, натянуто улыбаясь. Брюнетка немигающе уставилась на подругу, подпирая щёку сложенной ладонью, бесстрастно постукивая по скуле кончиком мизинца. После отрешённо подцепила ногтём падающую на черносливные очи прядь, медленно закручивала, оттягивая ту до структуры тугой тетивы. - Что там делать-то? - наконец проворчала раздражённо, устало вздохнув. - Даже поесть нормально нельзя! Остаётся надеяться, что съеденное затормозит процесс голодания хотя бы до завтрашнего полудня. - Какие мы умные слова знаем, - в свою очередь съехидничал мальчик, обрадовавшись настолько скорой возможности продемонстрировать собственное остроумие. - Ребята, перестаньте, - с отчётливо звенящим в голосе напряжением, примирительно произнесла Хаюми, прерывая ответный возмущённый выпад подруги. - Незачем ссориться. Сейчас спокойно доедим, после ляжем спать, а завтра с утра пораньше, не дожидаясь, когда жара прочно установится, поскорее покинем деревню. И всё. На словах это действительно выглядело пустячным, но, пауза, томительным безмолвием нависшая над запачканным столиком, вновь взволновала приглушённую эмоциональную сторону недавних размышлений. К счастью, напряжённую обстановку, грозящую перерасти в ненужный диспут, развеяло внезапное появление временно отошедших взрослых. Взъерошенная Цунаде, за несколько шагов до края стола, неуклюже запуталась в привычной расстановке ног при ходьбе, терзаемая сомнением о двусмысленности близкого расположения беззаботно шедшего рядом с ней мужчиной. Её мучил выбор направления поведения - флегматичный или же опасливо социофобный, она металась меж апатичными жестами и резким одёргиванием в противоположную от него сторону, желая не произвести впечатление обладания скрытностью тайны. Сенджу мнилось, что взгляды всех находящихся в помещении кафе, вплоть до незримых наблюдателей с портретов и равнодушных пьяниц, были изначально направлены на них двоих, справедливо укоряя тех в спонтанной сплочённости. Словно лишь по внешности можно было легко догадаться о возможной встрече в нежелательном для как минимум одного месте. Дети вновь приветствовали их молчаливым любопытством, однако, вслух никто из них конкретизировать общие по духу догадки не решался. Но пристально смотреть за вроде как обычным пресным настроением обоюдно отлучившихся никто не запрещал, чем настороженные друзья и воспользовались. - Как Ваша голова, Цунаде-сан? - предельно вежливо поинтересовалась Шизуне, неохотно отодвигаясь к холодному окну, притесняя недавний широкий размах занятности места, освобождая его половину для своего измученного учителя. - А? - отрывисто вскинула голову она, обращая недоуменное лицо в непонимающей растерянности. - Ты это о чём? Не успела брюнетка с торжествующим злорадством подтверждённой гипотезы победоносно возреть на угрюмо притихшего Яхико, как Цунаде, молниеносно додумавшись об досадно опущенной ошибке, поспешно перебила её. - Всё нормализовалось, - нервно улыбнулась она. - Артериальное давление выровнялось, мигрень прошла, - от несвойственного ей волнения перешла на медицинскую формулировку та. "Понятно, почему теперь всё хорошо" - вот что выражал тут же последующий ехидный взгляд ученицы, направленный цепочкой от хмуро сосредоточенного Джирайи вплоть до осознавшего оплошность своей неверной позиции мальчика. - Ну, мы уже поели, - деловито вошла в роль ответственной за попечённых девочка, небрежно откидывая расслабленную руку вдоль жёсткой стенки ограждения отсеков столов, чуть не повалившая вслед за увеличившим грузность телом оное. Мигом откинув с собственного амплуа смехотворную на данный момент компетентность, она с рассерженным выдохом сложила руки на вздрогнувшей груди, уничижая силой зрительного контакта любую оптическую помеху, попавшую в обострённый фокус. - Да и нам что-то есть уже не хочется, да, Джирайя? - с нажимом на минимально проскользнувший в ровном голосе намёк обратилась к мужчине она, полностью полагаясь на его сообразительность. - А как же саке? - обиженно протянул он, не уловив зашифрованную в тоне просьбу незамедлительно покинуть это кафе. - Пьянчуга, - вырвалось у неё с непроизвольным презрением, хотя высокомерность была нелепа, ибо первым любителем алкоголя на деревне слыла именно она. - Будет тебе саке. Дома, - дополнила мысль Цунаде под нескрываемо удивлённым взглядом мужчины, обнадёживая потребность в крепком напитке туманностью обещания. Почти сразу к ним удивительно вовремя подскочил услужливый официант с счётом. Джирайя воровато выхватил из его рук тоненький прямоугольный лист и, для убеждения прищурившись, дабы избежать мнимости вследствие недавно появившейся дальнозоркости, собрался для начала с выражением продекламировать круглое число, однако поперхнулся изумлением, пересёкшим способность к изложению итоговый цены. - Лучше тебе этого не видеть, - только и смог сказать он. - Ага, дешёвая забега-аловка, - передразнил он недавние высказывания девушки, - мало стоят блю-юда. Конан, переборов всеобщее оцепенение и недавние спазмы желудка от перенасыщения, лихорадочно стала пережёвывать остатки риса, сквозь подступающие слёзы отвращения проглатывая неаппетитный продукт. - Дай сюда, - невозмутимо приказала девушка, требовательно протянув ладонь, морально приготовившись к любому аффекту изумления. - Две тысячи? - разочарованно зачитала убытки она. - И это, по-твоему, много? - перевела разговор в совсем иное русло Сенджу, усмехнувшись. - Всего какая-то пятая часть месячной зарплаты, - пренебрежительно фыркнула она, бесстрашно доставая из кармана нужную сумму свежо хрустящих банкнот и с развязной беспечностью легко попрощалась с деньгами, вручив их в закостенелые от постоянного просящего раскрытого положения кисти официанта. - Сдачи не надо, - вальяжно бросила та в завершение. - Благодарю, - сдержанно отозвался тот и поспешил уйти, дабы Цунаде не успела переменить щедрое решение. Но девушка лишь с безразличным видом поднялась с сидения, что, впрочем, далось ей с трудом из-за общей изнурённости. - Ну что, оболтусы, - беззлобным наречением растормошила она угнетённо застывших детей, подцепляя брошенный на спинку стула тёмно-изумрудный халат, одним рывком накидывая его на сгорбленное тело, - сейчас уже комендантский час начнётся, а штраф платить не очень-то и хочется. Тут же взбудораженные заявлением подобного рода, ребята суетливо закопошились, вытирая руки о и так изрядно помятые салфетки. Конан задерживалась дольше всех, что при покидании кафе, что уже на осенённой ночным дёгтем улице. Она трезво осознавала ничтожный шанс на очередное тут пребывание и поэтому более ясным, пристальным взглядом цеплялась за любой осколок рутинной будничной жизни, так рачительно отличающейся от природного уныния Амегакуры. Поэтому всё чужое она сохраняла в небогатом складе воспоминаний, воровала поверхностные плёнки душевной сущности предметов, забирая их взором, утаскивая меж полуприкрытые кулисы век - ограничителей снов, воспроизводящих дневные впечатления, отражая в янтарной радужке. Благо, что обострены чувства - недаром прошли изнурительные тренировки по улучшению возможностей слуха и зрения. Она попыталась сохранить осколки приятной свежей погоды, расслабленно созерцая тихие русла переулков, выложенные будто лунной галькой, извилистой высушенной рекой ведущие в общую сеть, которые с бдительной заботой охраняли бодрствующие шиноби. Позволяла ароматам, звукам, ощущениям запечатлеться где-то в перифериях подсознательного. Настроение было просто замечательным - желудок сыт, организм отдохнул, межличностные конфликты не намечаются. Однако вот по друзьям, довольствующимися теми же условиями, не особо прослеживался схожий позитив. Где-то резко оборвался хриплый собачий лай, сверкнули в сплетении густых крон мигающие огоньки масляных ламп. Безукоризненный шёлк чернильного неба приглушил различия редких прохожих, укрыл подолом тихую пустынность переулков, виновато рассыпал звёздное крошево. Ветер опутал прохладными пальцами тонкую фигуру, вплетая тёмные блики в распущенные синие волосы, меняя зыбкую приставучесть теней, заставляя тех теряться и путаться меж коротких прядей, слабо освещённых тусклыми очами фонарей. Однако резкий озноб сразу же отступил, как и неприметно подкрался к сердцу - истлённый теплотой непреодолимого желания жить, перенасыщать себя импульсами окружающего мира, перестать удерживать порывы любопытства от его сиюминутного удовлетворения. Странная безмятежность и прилив бодрости пробудились в этом спокойствии, которое возникло в бесцельном наблюдении за ночным небосклоном, к смрадной черноте которого девочка уже привыкла. Оно было истинным, без тучевых помех открывало панорамные фрагменты необъятного космоса, о котором Конан имела такое же смутное представление, как о теперешнем местонахождении Нагато. Оно удивительно умиротворяло, заставляло верить в лучшее примером собственной безграничной свободы. И цвет - вроде бы пугающий своим самым насыщенным мраком, но основоположник, являющийся абсолютно любому человеку, пустячно закрывшему глаза. Бытовая, неотделимая краска. А серый - что взять с канонизации меланхолии и угнетающего своим едким прахом? Нагоняет уныние и въедается в природный пигмент кожи, разбавляя исконный живой румянец грубой пылью. Одинокий, ненужный грязный оттенок чистейшего белого и дегтярного - неудачное сочетание противоположностей. У жителей этой деревни была такая необходимая надежда - им дозволялось открыто лицезреть настоящую сущность просторов высоты, не то что обитателям захолустной Амегакуры, скрывающей свой облик за ветошью сырых пепельных лохмотьев, которые, как ей мнилось, скоро, сгнив, обратятся в прах, не в силах сдерживать то солнечное тепло, что они жадно прячут в своих толстых боках. Хаюми не в первый раз заметила, что непроизвольно сравнивает данные территории и почти всегда не в пользу её родины. А может... уговорить сенсея остаться здесь навсегда? Ну, естественно, после поимки Нагато, однако, на этот счёт она не волновалась, так как целиком доверилась поисковому отряду Конохи. Да и мнение мальчика, твёрдо решившего для себя не особо дружелюбно относится к здешним жителям, наверняка, изменится в их пользу. Ну честное слово, они, не считая некоторых исключительных агрессоров, гостеприимны! Но, Яхико всегда будет настоять на своей амбиции - изменить в лучшую сторону Деревню Дождя, которую однозначно в ближайшее время безжалостно снесут с лица земли, не щадя детей и стариков, и стать хотя бы тюнином там весьма затруднительно, можно сказать - невозможно. Куцое правительство не исполняет предписанных обязательств, лишь бесполезно носит одно помпезное наречение, поэтому ему совершенно нет дела до бедняков, составляющих подавляющую часть населения. Дома у них фактически нет, только незаконно обжитая рухлядь на отшибе ржавой речки. Никто жалеть не будет, если в один знаменательный день им придётся покинуть её навсегда. А тут - роскошь уюта, поразительно родного, хоть и встречаемого вторично, что, конечно же, не хватало для конструктивного анализа всей подноготной деревни. Однако, было в этом настойчивом желании нечто эгоистично-наивное, учитывая то, что она не имела веского права голоса, привыкшая послушно полагаться на выбор мальчиков. Конан с любопытством заглядывала в ярко освещённые витрины ещё отнюдь не закрывшихся магазинов, мучила очи аккомодацией, пытаясь пресечь взглядом тканевую преграду штор, занавесивших безупречно вымытые окна, бликующие косыми лезвиями плоского известняка луны, остановившей свой плавный ход у небесного алтаря, застыв просящей сиротой. Сознание сейчас благодатно пустовало, отринувшее все хлопоты прошлого, просто постепенно откладывало воспоминанием укрытый сферообразным куполом пейзаж, цветущие деревья - дубы да лиственницы, острые кончики которых серебрил лунный свет, и робкое тепло, которое нельзя было схватить - неуловимо скрытое за полусогнутыми бережными пальцами рёбер. Кажется, оно появлялось при незримых объятиях, вот только не взаимных, рождающееся при осмотре счастливых беззаботных прохожих, редкими бродячими бездельниками рассекающие мягкую припухлость застоявшегося меж тесных стен улиц остывшего ветра. Скоротечное время за рассуждениями с претензией на метафизическую философию, всё же основой коей могла быть причинная связь, прошло мгновенно - дружная компания уже впритык подошла к дому. Судя по отсутствию освещения в заснувших помещениях, подниматься в нужную квартиру пришлось на ощупь, почти что вслепую - ночные космические тела плохо справлялись с ролью замены солнцу. На сон грядущий собирались гораздо охотнее, чем на завтрашний день, оно и понятно - сладкая дрёма наливала неподъёмным свинцом усталое тело, а перспектива комфортных футонов прельщала сильнее физических нагрузок, пусть те и были совершенно минимальны - знай себе да клади в рюкзак необходимые легковесные вещи. Хаюми, превозмогая изнеможённость мышц, капризно отказывающихся подтверждать свою выносливость, помогла с приготовлениями, разобрала согретые замкнутой конденсацией матрасы, расположив собственный около окна - для лучшего обзора местности, беспечно проигнорировав назидательное предупреждение о продуваемости половиц около конкретного стыка со стеной. Яхико предпочёл деликатно переместиться подальше от чрезвычайно вспыльчивых куноичи, неадекватно реагирующих на любые попытки вторгнуться в их якобы личное пространство. Джирайя с Цунаде перебрались на кухню и, предварительно захлопнув дверь, дымили чаем, о чём-то переговариваясь. Никаких подозрительных звуков слух не уловил, а, может, колебания барабанной перепонки просто не в полной мере передались составляющим ушей. Только тихие возмущения о неимении обетованного саке. Шизуне сразу же устроилась рядом с подругой, бессовестным храпом предлагая незамедлительно присоединиться к блаженному отдыху организма, однако девочка стойко перебирала безвозмездно вверенные ей бумаги, отсеивая листы средней пригодности, не брезгуя слегка помятыми краями или вкраплениями чернил. Когда с сортировкой было покончено, она триумфально плюхнулась на предполагаемую постель, довольно прижимаясь щекой к взбитой подушке, широко улыбаясь, поплотнее укрываясь тонким одеялом, подгибая коленки на уровень груди. Однако вот заснуть никак не удавалось, хотя все условия для этого идеально подходили к не привередливой девочке, привыкшей проводить ночь в безобразных лохмотьях. На душе было тревожно, мысли подтачивали свои зубья о черепную коробку, непослушно отказываясь перебираться в подсознание, где и гармонично сложиться сновидением. Интересно... а Нагато сейчас тоже вот так вот мирно дремлет где-то в множестве миль отсюда? Молчащую тишину прорезали приглушённые всхлипы. Конан удивлённо приподнялась на локтях с помятой ткани футона, недоверчиво полагаясь на свои чувства восприятия. Плечи брюнетки судорожно дрожали, в основном единственные выдавая субтильное проявление. Ей показалось или Шизуне... действительно плакала? Первым порывом было беспокойно спросить в чём же дело, а после этого почти тут же бесследно исчез весь решительный настрой. Откровенно говоря, Хаюми не полагала, что подруга хочет её утешительного совета, так как шиноби не свойственно было выставлять напоказ свои эмоции. И это касалось как и стереотипно суровых парней, так и якобы вечных нытиков девушек, расценивалось всё без апелляций на принадлежность к полу. Поэтому Конан осталась один на один с разнообразными догадками, подтвердить которые побоялась. Наверняка, сказалась обычная усталость, но кто её знает?.. Под равномерное сопение девочка предалась темноте. Разбудили её ранним утром, когда в окнах, выходящих на восточную сторону, не успело засиять рассветное солнце, да ещё невежливо поторапливали, ссылаясь на то, что с установлением жары передвигаться будет совсем невмоготу. - Тогда бы ночью сразу и пошли бы, - хмуро ворчала Конан, однако прекрасно осознавала их правоту и старалась никого не задерживать. Сумка наполнилась вещами первой необходимости ровно на одну треть и это, несомненно, радовало - лишний груз абсолютно не прельщал. Шизуне суматошно вертелась около раковины, тщательно и медлительно умываясь, но так и не смогла скрыть воспалённые мешки под беспрестанно смыкающимися веками. Цунаде отозвала Хаюми в сторону и спросила насчёт её синих теней, на что та сообщила ей об их целостности и нечастом использовании - косметика поразительно долго оставалась в почти первоначальном виде на коже, несмотря на излишнюю влажность пота или дождевой воды. Погода не предвещала пасмурность, отсутствовали намёки на любой белёсый клочок облака, приятным напутствием веял прохладный ветер, улицы поражали минимальной загруженностью. Всё предшествовало успешной дороге. - Мы будем скучать, - со странным акцентом на местоимение сердечно произнёс Джирайя, стоя у порога, видимо, придавая особенное значение своей принадлежности к компании, контрастно выделяя себя. К слову, Яхико и Конан дружно поддержали учителя, а мальчик на прощание вздумал с напускной солидностью пожать гостеприимным хозяевам руки. Шизуне чересчур поспешно одёрнула ладонь, словно обжёгшись благожелательным теплом, что предлагала ей надёжная хватка пальцев. Конан насторожил этот испуганный жест, она даже попыталась логически связать его с вчерашним инцидентом. - Удачи вам! - пожелала Цунаде, иронично отвечая юному шиноби на его шуточное проявление взрослого амплуа. - Чтобы все из вас хотя бы тюнинами стали, не ниже! Проделав такой путь, негоже останавливаться на половине, а необходимо упорно стремиться вперёд, ясно вам, разгильдяи? - саркастично вопросила женщина, но после раскрыла свою фальшь тона, добро улыбнувшись. - Что ж, нечего растягивать прощание, чем быстрее мы покинем этот дом, тем тягостнее будет расставаться, - попытался обратить всё в некий серьёзный философский настрой он, дабы не угнетать напряжённую обстановку молчанием. - Встретимся ещё и не раз, куда деваться? Мир тесен, а совпадения не всегда бывают трагическими - пересекутся ещё наши дороги. И не смей долго убиваться по мне, Цунаде, стресс ещё сильнее состарит твоё немолодое лицо, - последние слова опасной тирады он бросал через плечо уже отойдя на приличное расстояние, готовый в любой момент уклониться от импровизированного снаряда - будь то мокрое полотенце или кунай, терзаемый беззвучным хохотом. - Дурак! - раздражённо неслось ему в спину. - Постеснялся бы при детях нести околесицу! - Однако, девушка и с места не сдвинулась, всё ещё раздосадовано сложив руки на груди, да неодобрительно цокала, угнетающе покачивая головой. - До свидания! - торопливо проговорили Конан с Яхико в унисон, тревожно прислушиваясь к стремительно удаляющемуся звуку шагов, после чего, издёрганно помахав кистью, ринулись вниз по лестнице вслед за позорно убегающим мужчиной.