A life long rain

Было решено сначала зайти домой к Цунаде - абсолютно каждый из их компании устал и требовался в нужном отдыхе. Прежде чем горе-путешественники переступили не то что порог желанного сейчас жилого помещения, а свернули в прямоведущий переулок, Яхико, ни с того ни с сего решив вдруг замечать любую подозрительную мелочь, водил их окольными путями, везде ища слежку. Взрослые, отвлекаясь на разговоры, бессознательно следовали за мальчиком, рассуждая о квалификации поисковых групп Конохи. - Она, конечно, ответственная женщина, но думаю, что жизнь какого-то там неизвестного пацана из чужой деревни, на которой, к тому же, Деревня Листа по сей день продолжает войну, им не сильно важна. Вот в таком случае всё решают деньги и хорошие связи. Просто обращаться к первому сыскному бюро было более чем опрометчиво - они бы просто расклеили объявления с просьбой о помощи поимки. Да-да, именно так, будто он не простой потерявшийся, а разыскиваемый преступник. Надеюсь, что мы увидим Нагато завтра же, если судить по способностям специально подготовленных шиноби, работающих там. Помнится о них всегда распространялась хорошая слава, хорошо если они вновь оправдают своё честное имя. - Естественно, клан Инудзука и Абурамэ - это тебе не какие-то слабачки, - согласно добавила Сенджу, но с промелькнувшим в голосе сомнением. - Да и сам Нагато, я считаю, за себя постоит, с его-то ринненганом! Главное, чтобы он же и не натворил бед. Правда, исходя из его неприспособленности и социофобии... боюсь, он не сможет не то что сориентироваться, но даже попросить у кого-нибудь помощи. Это если он, конечно, просто переместился за тридевять земель. Про худшее я и рассуждать не буду, - в подтверждении своих слов она замолчала, и разговор больше не продолжался. Хаюми пряталась в тени домов, мысленно благодаря архитекторов, которые примкнули к каждому первому этажу постройки продолговатый шиферный навес, защищающий от прямых лучей солнца. Есть хотелось немилосердно, желудок болезненно сморщивался, к тому же ещё и этот полуденный зной словно превращал тело в безвольный плавленный пломбир. С раскалённого асфальта поднимался пыльный печённый слой, забиваясь в нос и вызывая раздражённое чиханье. Неожиданно девочка почувствовала резкую колющую боль в области голени и, вздрогнув, остановилась, развернув корпус, пытаясь разобраться в чём дело. Около её растёртых в мозоль пяток лежал не отшлифованный камень размером с половину её кулака. Она нагнулась, чтобы поднять его с земли и от греха подальше закинуть в дремучие кусты, дабы его потом никто не нашёл и не использовал, нечаянно или умышленно в ущерб другим. Но на сей раз неприятные импульсы испытало на себе её правое плечо. Глухо стукнувшись о сероватый грунт, к ногам вновь подкатилось уже другое твёрдое ископаемое, после чего сквозь будничный гул голосов жителей, плотно сжавшийся в тесных переулках, отчётливо раздался издевательский и злорадный гогот. - Что за?! - гневно вопросила Конан, сжав пальцами повреждённый участок. Она яростно завертела головой, лихорадочно выискивая обнаглевших обладателей смеха, но в поле зрения попадались лишь мирно прогуливающиеся немолодые мужчины, да женщины с детьми, настолько малолетними и выглядевшими совсем уж безобидно, что синеволосая сразу исключила вспыхнувшее было в мыслях предположение. Оставался лишь один вариант - нападавшие притаились на крышах домов. - Ай! - пронзительно вскрикнул около её уха Яхико, скривившись от удара в висок и тут же принявшись растерянно озираться, видимо, тоже попав под жестокую раздачу. - Кто это сделал?! - возопил он зло. - Так и знал! - с какой-то азартной радостью воскликнул мальчик, сопоставив внезапный каменный дождь с теорией слежки. Хаюми успела заметить, что Цунаде с Джирайей да и Шизуне, пока ещё не досталось от пока невидимых хулиганов, и вынесла поразительно правдивый вердикт о возможной неприязни лишь к жителям Амегакуры. Пронзительный свист оповестил о новой опасности, однако синеволосая уже бы не успела увернуться, пребывая в растерянной неподвижности. К счастью, на помощь успел прийти Яхико, метко поймав приближающийся строительный материал, используемый не по назначению. - Вот гады, - процедил он сквозь сжатые зубы, раскрошив камень в кулаке на мелкие осколки. - Если покорно стерпим это - будет ещё хуже. - Да просто балуются дети, - примиряюще начала девочка, но вынужденными просьбами идти на уступки лишь подлила масла в огонь. - Они у меня ещё попляшут! - с нескрываемой угрозой в голосе пообещал мальчик и, наспех собрав чакру в ступнях, запрыгнул на чью-то гостеприимно открытую лоджию, растоптав попутно любовно взращенные цветы в горшочках, нежившиеся под полуденным солнцем. - Выходите, подлые трусы! - закричал он храбро. - Стоять!! - со срывом на истерические нотки заверещала она. - Джира...! - хотела было отчаянно позвать учителя Конан, но вдруг передумала, разумно, как ей показалось, считая, что это лишь их проблемы. Запоздало прикрыв макушку в ожидании новой порции ударов, она обнаружила странно длительную передышку злоумышленников. Осторожно продвигаясь гуськом, не опуская заложенных за голову рук, она поспешила к недалеко ушедшей компании, которая совсем не заметила их отсутствие, да и вообще отрешённо продвигаясь по улице, зачастую устало оступалась от ровного шага, ненароком задевая прохожих плечом или коленом. - А-а-а!! - внезапно прогремел вопль над головами беспечных людей. Ему сопутствовал шум воды и ряд гулких, тугих всплесков, а потом и вовсе банальная канонада топота. "Доигрался", - с нескрываемой досадой подумала Хаюми, однако, каково было её удивление, когда прямо перед ней в мгновение ока спустился целый и невредимый Яхико, сверкающий, как начищенный бильярдный шар, но всё же немного потрёпанный. - Д-долго они ещё будут помнить и остерегаться шиноби Д-деревни Дождя! - немного сбивчиво, но победоносно продекламировал он, похоже, вышедший из предполагаемого сражения отнюдь не проигравшим. - Что ты сделал? - перепуганная до смерти, спросила она, прекрасно помня, какой друг бывает в моменты особой злости. - Да ничего особенного, - нарочито небрежно бросил тот, с деловым видом щёлкая ногтём по невидимым пылинкам на воротнике его халата. - Преподал им полезный урок на будущее. - О, бо-оже, - вырвался у неё обречённый стон. - Ладно, с этим разберёмся чуть позже. Сейчас нужно мотать удочки, зная, как коноховцы постоят друг за друга. И, крепко схватив его за рукав, девочка что есть силы рванула к небольшому двухэтажному зданию, до которого оставалось чуть меньше двух десятков метров. * * * Нетерпеливость остро щекотала напряжённые нервы. Каждый сходил с ума по-своему: Шизуне покусывала костяшки пальцев, Джирайя барабанил мыском ноги, а Яхико бороздил замкнутое пространство душной лестничной площадки от одной грязной голой стены к другой, не менее ободранной. Конан, терзаемая обычным любопытством, никак не могла дождаться, когда они вновь смогут поговорить с глазу на глаз, но так как в тесном и прокуренном пролёте был разборчиво и ясно различим каждый шорох, это не представлялось возможным. Цунаде, сдав ключи на хранение незадачливой соседке, сейчас никак не могла её дозваться настойчивым стуком. Наконец мучение медленно протекающих секунд было прекращено - заспанная, несмотря на два часа дня, невысокая молодая девушка в махровом фиолетовом халате, свободно висящем на её худой фигуре, почёсывала огненно-рыжие волосы, мокрыми прядями обёрнутыми вокруг широких бигудей. Зевая, она вполуха выслушала гневную тираду блондинки и, вяло покопавшись на полке прихожей, отдала ей брякающую железную связку. Пробормотав что-то вроде: "до свидания, спокойной ночи" та, еле волоча ногами, побрела в глубь комнаты напоследок оглушительно громко захлопнув за собой дверь. Назло ключ никак не хотел попадать в замочную скважину, лишь оставляя царапины на металлической гравировке. Спустя целую, как показалось ребятам, вечность, они всё же зашли в квартиру и сразу зажмурились до слёз от острого света солнца, проникавшего в каждый уголок комнаты. Шизуне, быстро сориентировавшись, рванула к шторам, обжигаясь яркими лучами, в которых мерцали белёсые искорки, и наспех занавесила окно. В ничуть не изменившийся квартире было жарко и так пыльно, что дети, словно по команде, начали чихать. Огромные сероватые хлопья комьями валялись впритык к стенам. - В-воды, - страдальчески прохрипел Яхико, протягивая руки к кувшину, стоящему на тумбе. Но тот оказался совершенно пуст. - И продуктов не осталось, - констатировала брюнетка, открыв дверцу миниатюрного холодильника. - Как же нам теперь утолить голод и жажду? - Так, прекратить сеять панику! - отчеканила Сенджу. - Я дам вам деньги на еду, сбегайте-ка в магазин, а мы пока наведём здесь порядок. Ничего, терпели же вы два дня, пару минут ничего существенно не изменят. - Мои ноги-и, - проскулила Конан, плюхаясь на мягкую обивку дивана, и блаженно расслабляя ноющие мышцы. Однако долго ей посидеть не удалось - вместе с друзьями, уже в готовности стоящими около порога, она была недвусмысленно выпроважена из дома за такой необходимой сейчас пищей. Вскочив, с тирадой: "чем раньше мы сбегаем, тем быстрее вернёмся", и получив подозрительно осуждающий взгляд Джирайи, запланировавшего всё, с учётом создавшийся ситуации от и до, пожав плечами, протянула открытые ладони для мелочи. - Возьмите две бутылки воды и что-нибудь перекусить, - раздавала распоряжения блондинка. - Но разве не будет более разумным приготовить сытный обед, а не довольствоваться какими-нибудь печеньями? - предложила Шизуне. - Вечером мы пойдём в кафе. Как-никак, завтра... - Понятно-понятно, - торопливо не дал ей закончить фразу мальчик, сконфузившись. - Ну, мы пошли! - объявил он чересчур бодро, настойчиво подталкивая девчонок в спины. - Можете погулять, если хотите! - запоздало крикнул им вслед учитель. - На улице хорошая погодка! Едва только топот детских ног утих, он резко повернулся к девушке, молча и выжидающе уставившись на её порхающую по комнате фигуру. Она суматошно искала спрятанную где-то половую тряпку и ведро, но, судя по бессвязным причитаниям, те серьёзно потерялись. - Цунаде, - позвал её мужчина, собравшись с духом. - Знаю, - остановила копошение та, но всё же не обернулась. - У тебя всё на лице написано, - он догадался по голосу, что Сенджу усмехается. - Говори уж, что тебе надо. - Понимаешь в чём дело, - поднялся он со стула, - у меня к тебе важный разговор, - мужчина нервозно начал постукивать пальцами по столу, а потом несмело сделал два шага в её сторону. - Ну, - поторопила его она, тем не менее не шевельнувшись ни единым мускулом. - В общем... это... - продолжил перестрелку междометиями Джирайя, потихоньку приближаясь к Цунаде. Неожиданно помещение осветила вспышка, выхватившая каждый контур находящихся внутри предметов, после чего последовал невыносимо давящий треск, словно высоко в небе разрывали напополам огромные листы бумаги, не менее оглушающим эхом раздавшийся по беззаботной Конохе. - Гром? - растерянно пролепетал тот, и в подтверждении его слов в окно забарабанили тяжёлые капли дождя. Он резко одёрнул занавески, неверяще вглядываясь сквозь мутное пелену в нависшие над деревней мрачные тучи. - Сенсей! - послышалось около входной двери радостно-отчаянное. - Похоже, погода отправилась вслед за нами! - К сожалению, в магазинах не осталось питьевой воды. Мы купили только печенье, - грустно подвела итог их прогулки Конан. - Да ну... всухомятку его есть никто не станет, - поёжилась Шизуне. - Ты уверенна? - не побрезговал угощением Яхико, уже разрывая полиэтиленовую упаковку. - Послушайте! - воззвала к всеобщему вниманию Цунаде, держа в одной руке нашедшиеся бытовые предметы. - Сейчас протрём пыль, отдохнем полчаса и пойдём нормально поедим, в конце концов! - Хорошо! - обнадёжившись, согласилась Хаюми, принимая влажную тряпку. Подбежав к высоким полкам, на которых стояла посуда, она стала тщательно проводить той по деревянной поверхности, наскоро стирая пепельный слой. К работе постепенно подключились Яхико, неуклюже водивший мокрой тканью по стеклу и, кажется, просто добавляя новые мыльные разводы, и Шизуне, помогающая подруге. С уборкой было покончено за пятнадцать минут. Резвый процесс шёл под такой привычный для детей звуковой фон и они, нарочно позабыв где конкретно находятся, представляли себе, что уже пребывают в Деревне Дождя. Скука по дому была настолько сильной, что, игнорируя усталость и распорядок дня, друзья изъявили желание покинуть Коноху сегодня. Сенджу категорично запротестовала и, после часового перерыва, во время которого изнурённые физической нагрузкой ниндзя просто безмятежно дремали под убаюкивающий шёпот дождя, она, удачно найдя заначку, всё же отвела их в кафе. * * * Конан так и не удалось расспросить Яхико о произошедшем, как бы она не пыталась подойти к нему и отвести в сторонку для разговора наедине, тут же, словно по вызову, подскакивала любопытная Шизуне и с недоуменным видом ожидала оглашения застрявших в горле слов. Его энтузиазм по поводу поделиться секретом как-то поубавился, видимо, приелся имплантацией размышления к сознанию и тщательно перерабатывался в цехе рассуждений, ещё не законченный и не готовый к вербальности. До места общепита они будто на крыльях домчались, занимая первый попавшийся столик, пусть даже не убранный и покосившийся. Мальчик сразу изъявил желание в мясных продуктах, девочки остановили скромный выбор на рисе. Цунаде присела против ребят, как раз рядом с Джирайей. Спустя пару минут после заказа официанта, не дожидаясь еды, вскочила, словно ужаленная, взмокшая и злобно смотрящая на мужчину, а после, сославшись на больную голову, последовала в дамскую комнату. Она с усилием отодвинула массивную дверь уборной и, без замедления, подошла к раковинам, расположенным в ряд, плотно пригвождённым к зеркальной стене, поблёскивающие холодно-белым, подобно эмалью зубов. "Самая крайняя немного наклонена вперёд", - тут же заметила она, и её передёрнуло от нарушения симметрии, которое ни с того ни с сего стало крайне волновать её. - "А вот на той дверце засохло подозрительное зелёное пятно", - девушка беспокойно прикусила ноготь большого пальца, сдирая заусенец, после чего резко оборвала нервный акт, пытаясь взять себя в руки. Здесь не было душно, довольно высокие потолки в месте стыка были продырявлены вентиляционными решётками, однако девушке показалось, что буквально около её шеи плотность и давление воздуха увеличилось, причиняя дискомфорт. Единственное место, где можно наконец-то побыть, пусть и на краткие мгновения, но одной наедине со своими суматошными мыслями. Они явно не отличались позитивной окраской - неясные отрывки воспоминаний и спешные выводы скручивались в клубки, с силой расплетались, зудя воспалённый головной мозг и чем упорнее она пыталась отогнать их, тем крепче они впивались, подобно пиявкам. Сенджу резко прижала ладонь к виску, зажмуривая больно кольнувший глаз, и бросила взгляд в зеркало, машинально поправляя съехавший вбок хвост. Всё раздражало её в этот момент - и слишком яркие лампочки, назойливыми прямоугольниками откидывая неприемлемо обличающий свет, и неразборчивый гвалт людских голосов, тихий шелест пары мошек, стучащихся о выложенные кафельной плиткой стены, но больше всего - мигрень и неврастения, приобретающая маниакальные черты. Девушка пыталась зацепиться взором за любой неброский предмет, чтобы упорядочить неразборчивую канонаду дум, но сконцентрироваться никак не удавалось. Более того - её жутко возмущала здешняя не стерильность. Глубокий вдох, направленный на успокоение, получился чересчур прерывистым, даже походил на всхлип. Блондинка устало покрутила кран и подставила руки под тугую холодную струю, чуть дольше оставляя пальцы на приятной прохладной металлической глади. Мелкие ледяные брызги окропили зеркальную поверхность и успели впитаться в полы кофты девушки, но та не обратила на это не малейшего внимания, пребывая в странной прострации и бессмысленно наблюдая за движениями воды. По краям поля зрения стала пульсировать чёрная пелена, постепенно обволакивая скучный интерьер, зависнув неровной окружностью у безвольно опущенных кистей. Шум воды затянуло в звуковой тоннель, он растягивался, как мягкий пластилин, закручивался штормовой спиралью и уходил вдаль, колеблясь, подобно зажатой в кулаке бабочке. Цунаде, опомнившись, помотала головой, но вяло, ей показалось, что в её черепе от виска к виску прошёл какой-то тяжёлый ком, сильная усталость сдавила лёгкие, плечи понуро опустились, словно под тяжестью невидимого бремени. Навязчивое желание привести хоть какую-либо часть тела в движение пришло вместе с унылым расположением духа, оно щекотало мотивационный центр, играло на нервах, сводило с ума своей неопределённостью, но вместе с тем ярым бессознательным побуждением. Напряжение и непонятная тревога разрастались подобно снежному кому, приобретая агрессивные черты. Сенджу стала с остервенением мыть руки, тщательно и педантично, порой случайно царапая ногтём нежную кожу ладоней, но с удивлением обнаружилось, что тиски обсессии перестали сжимать нервную систему, вследствие чего в сознании установилась звенящая пустота. "Невроз", - бескомпромиссно сделала вывод блондинка. - "Хотя, наверное я поспешила, и тут имеет место быть гипердиагностика... Но отрицать гемофобию, возникшую после... того случая... бессмысленно. Переключиться на что-то иное - почти невозможно, так даже хуже. Как говорится, надёжный способ забить себе голову чем-то навязчивым - это запретить себе о нём думать. Ничего не помогает. А тут ещё и гипотомия. Нет сил бороться с упадком духа. Назло, недавно проявился ещё один симптом, после которого стало совсем уж неприемлемо находиться с людьми противоположного пола. Блокировка размышлений по поводу нового спутника жизни дала ожидаемый эффект от обратного", - девушка грустно проследила взглядом за всё ещё стекающей водой и наконец-таки закрыла кран, за неимением полотенца энергично всплеснув руками. - Так-так-так, - с неодобрением раздалось за её спиной. - Нехорошо, - насмешливый и одновременно укоряющий голос явно принадлежал мужчине, и был до боли знаком Цунаде. Она вздрогнула и быстро обернулась, заранее недружелюбно прищурив сверкающие очи. Весь её вид демонстрировал хладнокровный гнев, но сердце упрямо чаще забилось в груди, а перед глазами всё так и запрыгало. - Ты что здесь забыл? - прогремела она, угрожающе придвинувшись к нарушителю спокойствия и обычных правил этикета. - Совсем ослеп на старости лет? Это... - Да, я знаю и не ошибся, - прервал он её на полуслове, что усилило негативную реакцию. - Я просто решил удостовериться, что с тобой всё в порядке и твоё бездыханное тело не лежит окровавленным трупом на холодном кафеле. - Было не понятно, шутит он или нет. - С чего ты вообще вообразил такую чепуху?! - Сенджу еле сдерживала себя от рефлекторного ответа прямым ударом в челюсть, меж тем лихорадочно придумывая отмазки на случай нежданных посетителей, уже заранее представляя себе перекошенные лица совершенно ничего не подозревающих девушек. - Ты выглядела такой напуганной и меланхоличной... Да и поговорить никак не удавалось. - Да уж, - не стала спорить та. - Я не хотел, чтобы последний с тобой день ты провела именно в таком настроении, - сорвалось у него. - Подожди... Почему последний-то? - недоуменно вскинула бровь блондинка. - Мы ещё встретимся, ты же не навсегда останешься в Деревне Дождя, - с каждым словом она теряла уверенность, а после и вовсе замолчала в замешательстве, растерянно ища прореху в убедительности возвращения Отшельника обратно к родным пенатам. Неужели она что-то упустила? - Да нет же! Тьфу ты! Я побуду с ними ещё год, хотя они уже сейчас вполне могут себя обеспечить. Да, не отрицаю, я привязался к ним. Они выросли быстрее, чем я предполагал. Я хочу донести до тебя то, что мы никогда не можем точно предвещать, что с нами произойдёт хотя бы вот в следующую секунду. Ну, сама понимаешь, сейчас военное положение, всякое случается... Вроде вчера ещё жил человек, радовался, строил планы на будущее, общался с друзьями, а на другой день - раз! - и поминай как звали. - Цунаде стало не по себе, когда она непосредственно примерила этот печальный исход событий на своей же шкуре. Осознание вынужденной предрешённости ударило по ней, как обухом по голове. - Я серьёзно беспокоюсь за тебя, - внятно проговорил он, выжидающе смотря на девушку. - Просто оставь меня в покое! - в сердцах бросила она и раздражённым шагом направилась к двери, стараясь скрыть смущение, намереваясь незамедлительно покинуть помещение, но выход тут же загородил мужчина, не давая той и малейшего шанса на уход. - Ну уж нет! - он грубо схватил её за плечи и слегка встряхнул. - До тех пор пока ты внятно не объяснишь своё поведение и окончательное решение, я тебя не отпущу! - его глаза воспалёно блестели, полностью обращённые к изумлённой Сенджу, не двигаясь и не мигая. - Совсем недавно ты утверждала обратное! Да что с тобой происходит? - Если бы знала, то сказала бы сразу же, идиот! - в своей привычной манере рявкнула она, правда в некотором замешательстве от таких решительных действий. - Я здесь остаюсь, и точка! Мы спокойно проживём одни с Шизуне! Нам не нужна никакая помощь! - Но почему? - искренне удивился учитель, ослабив хватку. - Сейчас, когда Орочимару начал преследовать тебя! Ты сама прекрасно видела, на какие опрометчивые действия он готов, простыми доводами и здравым смыслом мозги ему не вправишь. - Я одна из Трёх Великих Отшельников, не забывай! Если ты стереотипно считаешь, что я вследствие отличного от вас пола обладаю меньшей силой, то ты о-очень далёк от истины. Просто тогда я пребывала в стрессе, да. С кем не бывает. Что поделать, мне никогда не привыкнуть к длительной изоляции от солнечного света. - Это у всех женщин такая особенность уходить от ответа? - сощурился он. - Это я прекрасно понимаю, но, пожалуйста, - сделал он ударение, - вразумительно назови мне причину твоей... депрессии, да? Я не слишком разбираюсь в разновидностях грусти, уж извините, по мне она вся на одно лицо и банальная до мозга костей. Я считаю это глупостью и пустой тратой времени. Когда день забит под завязку, нет поводов до печали! - Ничего ты не понимаешь, - хмуро отрезала Цунаде, вскинувшись. - Думаешь, ты один такой умный? - язвительно задала она риторический вопрос. - Поживёшь с моё - прочувствуешь на себе каково это, когда в петлю постоянно лезть хочется, - проворчала девушка. - Э-эх, ты до сих пор замечаешь во мне только позитивный энтузиазм да безрассудность? Зря. Полагаешь, что только у тебя есть право на меланхолию? Вот уж нелепица! Перестань видеть мир только в мрачных тонах! Сколько я тебя помню - была весёлой беззаботной девчонкой, как же возраст изменил тебя! Открытость сменилась замкнутостью, задор - боязливостью, а на некогда ясное лицо словно тень набросили, честное слово, и выражение таким кислым стало, как просроченное молоко. И поступаешь теперь, принципиально старушке, боящейся высунуть нос из дома. Пропала наша непоседа и егоза, стала Принцессой Несмеянной. - Нет. В этом ты не прав, - с едва заметной протестующей улыбкой не согласилась она. - Во мне до сих пор капризно держится инфантильность., - нехотя признала Сенджу. - Я повзрослела внешне, но в поступках и мыслях мне до сих пор незабвенно восемнадцать. С каждым годом я убеждаюсь, что жизнь - всё-таки такая нелепая штука. Особенно жизнь синоби - дитя войны - всё его предназначение - умереть за даймё, в этом он видит суть своего существования. Наша воля была изначально подчинена высшими силами. У меня, внучки Первого Хокаге, выбора было ещё меньше, - она замолкла, заметив, что Джирайя слушает её с настоящим недоверием и скептицизмом, даже не стараясь вникнуть в речь. "Какое-то странное де-жа-вю", - подумалось ей. - "Подобная ситуация уже происходила со мной несколько дней назад. И я прекрасно знаю, чем это закончится. Я слишком слаба против его убеждённого напора. Нашла коса на камень", - неожиданно для неё самой Цунаде опротивела собственная позиция. Занудливая и социофобная. Неподатливая и непреклонная. - "Действительно, я превратилась в сварливую старушонку, которая давно перестала верить в беспричинные проявления доброты и вообще всего противоречивого по этимологии своей человеческого". - Какая-то странная метанойя пришла с этим умозаключением и мгновенно искоренила ростки стремительно увеличивающейся в геометрической проекции колючей злости. - "Это бесполезный цикл утомительных перебрасываний обидных реплик ни к чему не приведёт. А скоро сюда обязательно зайдёт какая-нибудь чересчур впечатлительная дамочка и устроит ненужный сейчас скандал". - Прости, - с сожалением произнесла она, чувствуя горький привкус вины, вновь обезоруживающе улыбаясь. - Я была не права и признаю своё поражение. Джирайю до того поразило добровольное прекращение дискуссии с её стороны, что он на несколько мгновений лишился дара речи. - Что ты хочешь этим сказать? - наконец выдавил он. - Ты единственный человек, на кого я могу положиться, но в то же время обращаюсь с тобой хуже чем с дворовой собакой. И пусть ты часто ведёшь себя некультурно и, мягко говоря, распутно, а сейчас смотришь на меня, как на врага народа... Сама тут слагаю дифирамбы ответственности и порядочности, а на деле... - она разочарованно махнула рукой. - Я ничего не могу предложить взамен твоей гостеприимности и хорошему отношению ко мне в целом. - А ничего и не надо, - смягчил свой тон учитель. - Просто будь со мною рядом. Цунаде промолчала, пару раз она порывалась сказать что-то, но передумывала, пребывая в замешательстве. - Я люблю тебя, - произнёс мужчина. - Вот и всё. Если моё присутствие тебе неприятно, то не смею больше задерживать, - он выжидающе посмотрел на девушку, а после отступил на шаг назад, обличая свои намерения. - А ну стоять! - воскликнула та, срывая голос. Неожиданно сзади Джирайи, по то внешнее пространство, раздался громкий хохот, с нотками визга, очевидно приближающихся сюда девушек. Сенджу в отчаянии забегала взором, ища какое-нибудь укрытие и, найдя его в виде незапертой каморки уборщицы, повлекла за собой ещё пока не успевшего ничего предпринять учителя, с силой впихнув того в тесное пространство, аккуратно закрывая за собой дверь, мимолётом сетуя на отсутствие задвижки. Погрузившись в почти непроглядную тьму, оба затаили дыхание, но обрывистая нагретая консистенция пыльного воздуха ощутимо щекотала кожу в её неприкрытых участках. Вытянутое ввысь, но не поперёк помещение было почти полностью забито всевозможными гнилыми швабрами, дурно пахнущими сухими половыми тряпками и моющими средствами, имеющими отвратительный острый лимонный запах. Здесь едва бы уместилась одна особь человеческого рода, чего уж говорить про двух взрослых людей. Ледяная стена больно жгла спину Сенджу, она инстинктивно отодвинулась вперёд, протянув вперёд руки, однако они, ещё не до конца выпрямившись, уткнулись в точно такую же холодную вертикальную гладь, а грудная клетка упёрлась в широкий корпус Джирайи. Блондинка подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо, однако сумела различить лишь мутные белки глаз. Не считая слабой полоски света под тонкой дверью, вокруг царил мрак, были угадываемы только рельефные очертания одноногих хозяйственных принадлежностей. - А я ему о чём говорю, - долетел до прячущихся обрывок разговора. - Нет, упёртый, как осёл, честное слово! - Вот-вот! - поддакнула, по-видимому, её подруга. - Совсем стыд потерял! - слова сопроводило отчётливое цоканье каблуков и скрип не смазанных петель. Цунаде старательно приложила ухо к дверце, немилосердно наклоняя туловище, пытаясь по возможности уменьшить площадь соприкосновения с мужчиной, но пространство-то, кажется, ещё сильнее сжалось, а может это ей, обескураженной, только мерещилось. Вроде сделала вид, что не замечает испуганных, почти неощутимых прикосновений к шее, предплечьям, запястьям, быстрых, непредсказуемых и вызывающих трепетную дрожь. Посмотрела в его глаза, взгляд у него робкий, но лукавый такой, как бы и боится, что сейчас ему за такое вот вроде и невинное, но собственническое, достанется пожизненная путёвка на тот свет, однако держит ещё на себе маску непричастности. - Сейчас же перестань! - возмущённо прошелестела она, но кричать шёпотом - это не её, поэтому вроде теперь бессмысленный приказ растворяется во мраке, забирая с собой заодно и уверенность. - А то что? - поинтересовался Джирайя с нескрываемой иронией в вызове и без предупреждения прижал девушку к себе, прекрасно понимая, что у неё особого выбора и нет. Она, в меру своего вспыльчивого и бесшабашного характера, когда дело доходит до такой вот наглости, вполне может показать ему, где жабы зимуют, но что-то удержало её и заставило импульсивно реагировать на каждый тактильный контакт, словно от электрического разряда дёргаться. Цунаде к ужасу своему осознала, что совсем как подросток заливается алой краской не то смущения, не то просто проявился симптом учащённого сердцебиения - лицо пылало пунцовым. Колени предательски затряслись, подкашивая ослабевшие конечности. Отчаянная хлёсткая пощёчина - что мокрой тряпкой по кафелю. Резкий звук заглушился беспорядочным ворохом вешней сероватой ткани. Действующая сама по себе рука была перехвачена в тонком запястье, которое впоследствии незамедлительно соприкоснулось с сухими губами мужчины. - Прекрати, - как ошпаренная, вырвала кисть Сенджу, яростно оттирая пальцами едва тёплый след на коже, растерявшаяся от внезапного порыва. Напряглась всем телом, ожидая нежелательного предложения, стараясь дышать как можно глубже и спокойнее, вооружившись от щекочущих нападок отторжением жёсткой коркой щита апатии. Вновь пропищали створки двери, послышался явно различимый топот уходящих посетительниц. Облегчение снимаемой печати сдержанности. Скользящий шелест ситцевой ткани, обтягивающей расправленные плечи, а после - неприятные царапанья выпирающих ключиц, повторения их контура широким грубым ногтём. - Хватит! - воскликнула она пронзительно, рефлекторно вонзая пока ещё не пронизанный чакрой кулак в его торс, целясь аккурат под рёбра. С мстительной усердностью надавила костяшками под крепкую массивную кость, до мышечных судорог. - Б-больно же, - скривился тот, отпрянув, с вырвавшимся коротким приступом кашля. - Или ты сию минуту перестаёшь вытворять это безобразие, или я продолжу экзекуцию вплоть до десятка травм, - поставила безжалостный ультиматум блондинка. - Э-эх, женщины, - горестно махнул рукой учитель, покидая душную каморку с позволения отсутствия там на данный момент девушек, всё ещё остаточно передёргиваясь от неожиданно решительного и точного удара. - Д-давай, иди уже, - недовольно подгоняла его Цунаде, однако, бессознательная ответная реакция подверглась профилактическому сканированию совести - и она принялась грызть последующие мысли об повторном насилии. - Я слишком погорячилась, - покаялась она, но потом тут же добавила: Завязывай ты с этим. Есть вещи гораздо лучше и эффективнее, однако, на меня они всё равно не действует, - с торжественной хитрецой объявила Сенджу, разминая затёкшую спину, с хрустом выгибая ту в позвоночнике. - Лично я воспринимаю их, как оскорбление, - поспешила закончить реплику с правильным подтекстом она. - Ты хороший парень, - продолжала умасливать свою оплошность блондинка, - но иногда контролируй свои животные потребности, - ангельская улыбка и предупреждающее сверкание глаз. И завершающей точкой - громкий стук закрывающейся двери о косяк.