A life long rain

Следующее утро выдалось на удивление спокойным. Просыпающиеся не спеша покидали свои места, где они буквально мгновение назад нежились в манящих объятиях сна, делающего даже болезненно твёрдый и холодный дощатый пол, куда в виду побочных действий ночных перемещений перекатился Яхико, тёплым и мягким, как перины кровати, распухшие словно дрожжи, в покоях высокопоставленных жён Даймё. Однако, эти самые приятные ангельские крылья, ненавязчиво прикрывающие глаза, словно слипая веки благоухающим воском, сковывали бодрый дух шиноби, рвущийся на раннюю тренировку, жёсткими цепями, не выпуская сознание из подсознательных видений, сформировавшихся в занимательные истории, лишённые конкретного смысла. Шизуне потянулась, изящно изогнув спину плавной дугой, окончившей свою траекторию на суженных кончиках пальцев. Она слегка зажмурилась, словно морщившаяся от яркого солнца, которое в Амегакуре явно не наблюдалось, кошка, но лишь для того, чтобы резко распахнуть очи, покинув иллюзорные метаморфозы сна, отдав своё тело и душу на подчинение тяжёлому труду очередного рабочего дня. Конан последовала её примеру, видя, как сразу оживился Яхико при виде изгиба пластичного тела подруги, как можно медленнее подняла руки и начала оттягивать их назад, а живот, наоборот, выпятила вперёд. Спина больно хрустнула, а мышцы, коварно натянувшиеся до своего болевого порога, отдали как холостое ружьё в её плечо и округлые треугольники лопаток. Шея напряглась, будто тонкая нитка лески, и неестественно выгнулась. Словом, сейчас она больше походила на нелепую статуетку, вылепленную трясущимися руками ребёнка, ещё ничего не смыслящего в пропорции и расположении частей тела. Остановить самоунижение перед мальчиком, из уст которого уже полилась скрипучая какофония смеха, помогло только ощущаемое неудобство от импровизированной позиции. Около плиты уже суетливо копошился Джирайя, вздрагивая от брызжущих капель масла, издающих искрящееся шипение, соприкоснувшись с холодной гладью конфорки. Хаюми не могла видеть его выражение лица, но была уверенна, что учитель улыбался. Цунаде что-то невнятно пробормотала, видимо, тихо чертыхалась, инстинктивно ощупывая пол около себя, но, после долгой паузы, из неё вырвался оборванный на полузвуке вскрик неожиданности. - С добрым утром! - счёл своим долгом поприветствовать гостившую сенсей, наконец изменив фокусировку своего зрения на фигуру сонной блондинки. - С добрым, - саркастически отозвалась она, протирая глаза, заметив, как сильно ломит затёкшее тело. Девушка привычно посмотрела в окно, с целью сориентироваться, где сегодня будет тренировка, и будет ли она вообще, но стеклянная пластина, словно насмехаясь над ней, впитала в свою поверхность расплавленный свинец, орошаемый каплями ртути, больше напоминая металлический лист, по ошибке припаянный к подоконнику. Увы, оптическое искажение, как она подумала сначала, таковым не являлось, а вот сравнить угрюмо плывущие облака, словно картину депрессивного художника, было вполне справедливо, ибо окружающая их природа неживых тел не менялась с момента создания Деревни Дождя. - Сегодня хорошая погода, - констатировал Нагато, одевая на босые ноги высокие чёрные сапоги. - Х-хорошая?? - заикаясь, переспросила Шизуне, предполагая, что ослушалась. - Ну да. Грома с молнией нет, буря не разыгралась, град, вроде, не начался, - перечислил мальчик возможные коварные капризы их климата. - А что, такое часто бывает? - едва слышно, так как необычайное волнение перехватило дыхание, произнесла брюнетка. - Когда как, - равнодушно пожал плечами он, наклонившись, чтобы поправить слетевшую стельку обуви. Тёртая резина неприятно задевала ногу, но особого выбора не было. Джирайя, ещё не поменявший положение своего туловища, а именно, развёрнутого, как пластилиновая фигурка, которую резко деформировали поворотом по часовой стрелке, совсем забыл про, возмущённо напоминающую о себе противным запахом спалённого завтрака, яичницу, терпение коей уже подходило к концу, исчисляемое оставшимися светлыми островками белка. Мужчина всё никак не мог оторвать взгляда от Цунаде, поправляющую свои небрежно уложенные волосы, струящиеся сквозь её пальцы, словно расплавленное золото. Беспорядок не обошёл и её нежно-серую кофту, скроенную на манер халата, потому что она запахивалась на правую сторону и перевязывалась тёмно-синим поясом. Тонкие чёрные линии около краёв загибались аккуратным полумесяцом чуть ниже груди, но сейчас больше напоминали мельтешащую кривую. На лбу блондинки не наблюдалось повязки, поэтому небольшой фиолетовый ромбик, который мог активировать эффективнейшее медицинское дзюцу, больше ничем не прикрывался. - Сенсей! Сенсей! - истошно завопил Яхико, указывая пальцем на плиту. - Горит! Горит! У Вас всё горит!! Учитель растерянно оглянулся, чтобы понять причину столь взволнованного поведения мальчика, но состояние умиленной эйфории растянулось, как пелена перед глазами, к слову, вполне походящая на дым, взмывающийся в потолок с разогретой сковородки. Конан, не теряя ни секунды, поспешила к Джирайе, горя, как и испорченное блюдо, неудержимым желанием помочь и показать себя с лучшей стороны. Она схватила с крючка, прибитого к стене, широкое полотенце и, как следует, замахнувшись, собралась опустить его на конфорку. - Стихия воды! Волны хаоса! - последнее, что услышала девочка перед незапланированным ледяным душем. Помещение заполонила прозрачная жидкость и громкое шипение, худо-бедно заглушающее пронзительный визг девочки. * * * Ходить в, промокшей до нитки, одежде было неприятно и противно, потому что та постоянно прилипала к телу и вызывала асинхронную дрожь зубов. Конан пришлось довольствоваться её старой футболкой, потёртой и жутко неудобной из-за маленького размера. А завтракали суши и онигири, предусмотрительно взятые Шизуне с собой в дорогу. Она вытащила их на свет тускло горящей лампы под напряжённые и недоверчивые взгляды детей, ожидающие увидеть ядовитую змею, но никак не что-либо съестное. Как бы не растягивалось время, пора было начинать тренировку. Хаюми, злобно зыркала на любого, попавшего в её поля зрения, набивая сумку листами, как материал для будущих сюрикенов. Яхико задержался перед ней и, замявшись, вручил в проворно двигающиеся руки грязно-зелёный свёрток ткани, рефлексорно попавший в сумку, вперемешку с бумагой. - Это что ещё такое? - недовольно осведомилась девочка, прервав суетливые сборы. - Как - "что"? Футболка это, не видишь что ли? - виновато пробурчал мальчик. - Моя футболка, - поспешил добавить он, предупреждая следующий вопрос. - Зачем она мне сдалась? - недоумённо изогнула бровь та. - У меня есть своя, - она демонстративно растянула полы своего скромного одеяния, слегка оголив ключицу. - Она тебе мала, - как само собой разумеющееся ответил Яхико. - Я знаю, дурень, но это уж точно лучше, чем твои обноски, - язвительно отозвалась Конан, тут же пожалев о своих словах. - Не хочешь, - он резко выхватил своё имущество, - как хочешь! Однако, Хаюми намертво вцепилась в ткань, потянув её на себя. Действительно, чего это она так категорично отвергает любезно предложенное? Яхико всегда был габаритней её, поэтому даже на данный момент его одежда пришлась бы сейчас как раз. Но гордость, больше похожая на обыкновенную детскую обиду, не позволила принять вверенное. - Ну и забирай свою дурацкую футболку! - выпалила она и, преднамеренно скомкав, с трепещущим злорадством, от души метнула её в удивлённое лицо сокомандника. Тот нагнулся, отчего брошенный предмет запечатлелся на стоявшем сзади Нагато. - И если я простужусь, заболею и умру - виноват будешь только ты!! - гневно прокричала Конан, меняя свой настрой на инфантильный. - Постой-ка, постой-ка, - весело присвистнул мальчик. - Я предложил тебе - ты отказалась. Нечего тут на меня стрелки переводить! Джирайя, прошедший неблизкий путь до назначенного места их сегодняшнего совершенствования дзюцу, уверенный, что друзья тихо семенят за ним, нарисовался на пороге, тяжело дыша от ускоренного бега, подгоняемого страхом переживаний за покинувших его ребят. - О! - только и выдавил он, ловко увернувшись от хаотично посылаемых ударов ногой девочки, предназначенных для нагло ухмыляющегося Яхико. - Вы конечно, молодцы, но, по-моему, мы договаривались тренироваться не здесь, а там, где всегда. * * * - Та-а-ак, на чём мы остановились? - озадаченно подперев щёку, спросила Цунаде сидевшую перед ней ученицу. - Хм-м... - та принялась рассеяно перелистывать страницы, исписанной вдоль и поперёк, тетради, в поисках последней записи. - Мы изучали, - радостно начала Шизуне, но испуганно осеклась. - Внутреннее строение рыб, - сообщила она, ёжась. - А-а-ага! - протяжно произнесла девушка гласную первого слога на высоком альте, задумавшись, после чего без перехода сменила тон на холодный и сухой, перевоплотившись в среднестатистического учителя. - Как хорошо, что этот... - она вновь собралась помянуть Жабьего Отшельника недобрым словом, но вовремя одумалась. Причём, больше по личным причинам, а не из-за присутсвия малолетней девочки. - Джирайя, нэ? - хитро полюбопытствовала Шизуне, без малейшего зазрения совести. - Для тебя - Джирайя-сан! - строго поправила она, сурово взглянув на брюнетку поверх соединённых на лице пальцев. - Или Джирайя-сама! Спросившая промолчала, явно ошарашенная сменой отношения своего учителя к мужчине и предпочла не развивать эту тему, оставив её на вечер. - Ну так вот, он поймал нам окуня, - блондинка положила на небольшую тумбочку, стерилизованную влажной тряпкой со спиртом, рыбу, отчаянно стучащую хвостом, переливающимся серибристой чешуёй, а рядом - два блестящих от тонкости острия скальпеля, ножницы с закруглёнными концами и миниатюрный пинцет. - И? - наивно надеясь на старческий маразм Цунаде, продолжила та с ангельской улыбкой, скрывающей первые позывы тошноты. - Будем препарировать его, - безжалостно продекламировала девушка прозвучавший в гробовой тишине смертный приговор. Объясняя Шизуне все хитрости и тонкости этого нелёгкого дела, не замечая как постепенно, с каждым профессиональным советом, её кожа принимает всё более насыщенный болотный цвет, она наконец закончила свой длинный монолог, удостоенный несколькими утвердительными кивками со стороны слушательницы. Брюнетка, нервно сглотнув, провела остриём скальпеля по брюху окуня, тем самым вспоров его. Потом, совершенно забыв обо всём вышеупомянутом, расширила образовавшийся разрез пальцами, не облачёнными в хирургические перчатки. Её ногти тут же окропились неприятной липкой влагой, имеющей мутно-красный оттенок. Однако, кровь была не первым испытанием негигиеничного вскрывания. Когда девочка погрузила свою дрожащую ладонь до половины, содрогнувшись от неприятных ощущений, на неё хлынула кашица омерзительно кишащих личинок, оставленных предусмотрительной мамашой, бросившей своих чад на бескорыстное проживание без прописки на право оставаться инородными паразитами. Шизуне, еле держась на ногах от страха и отвращения, отшатнулась назад, вдобавок случайно порезав себе запястье оставленным на видном месте скальпелем. Она прижала дрожащую руку ко рту и с силой вонзила зубы в нижнюю губу, чтобы не выпустить пронзительный крик неожиданности. По злому стечению обстоятельств, насекомые выполняли свой святой долг, который впитали ещё с молоком...нет, если быть точнее, ибо они не млекопитающие, с гемолимфой. Главным было то, что сейчас личинки оказались на том участке кожи, что соприкасался с нижней половиной лица брюнетки. Деловито распространяя места своего незаконного обитания, они перелезли через её пальцы и побежали туда, куда глаза глядят. Зрачки горе-хирурга заметно дёргались и лихорадочно метались, чему и подражали насекомые. Цунаде запоздало вскочила со стула, но остановить стремительно развивающиеся события было не в её силах. Наконец комнату огласил такой нечеловеческий вопль, что даже "неразлучный квартет" мирно направляющийся тренироваться, вздрогнул, приняв его за первые раскаты грома.