A life long rain

Находиться в футболке, по-настоящему нисколько не согревающей за счёт своего маленького размера, было очень неудобно и глупо, будто напоминая опоздавший некролог тех дней, когда им ещё приходилось воровать, для какого-нибудь существования. Однако, Конан ничуть не давала понять идущим рядом с ней мальчикам, что ей сейчас жуть как холодно и дискомфортно, надеясь, что тренировка хоть как-то разогреет, застывшие от низкой температуры, конечности. На шершавых стенах высокого свода, похожего на арку, где они и оттачивали свои навыки, были нацарапаны несколько иероглифов неприличного содержания, да стеклянная бутылка одиноко собирала ленивые капли дождя через узкое горлышко. - Ну что ж, сегодня попробуем изучать более сложные техники, а именно - связанные со стихией воздуха, - Джирайя извиняюще посмотрел на Яхико, к которому, это никак не относилось, потому что мальчик умел использовать только дзюцу, связанные с водой. - Конан! Нагато! Подойдите-ка сюда! - учитель жестом пригласил их приблизиться. Конан, немного помешкавшись, злорадно проводила взглядом уныло плетущегося товарища и радостно подмигнула Нагато, принимая его в свой круг дальнейшего общения, так как сейчас их связывала способность к выполнению уникальных ниндзюцу. - Для начала вам стоит запомнить, что эти техники посложнее всех других и, одновременно, опаснее. Но я уверен, что вы отлично справитесь, - улыбнулся мужчина. - Печати таковы, - он начал медленно их перечислять, почему-то обращаясь только к Нагато. - Э? - Хаюми сделала акцент на вопросительное междометие, немного обиженно. - Конан... - тяжело вздохнул Джирайя, понижая голос, наверняка ограждая её от новых укоров со стороны Яхико, который постепенно приближался к ним, крайне заинтересованный. - Я, кажется, уже говорил тебе, что ты не можешь использовать эти дзюцу отдельно. - Неужели, совсем ничего нельзя сделать? - с нескрываемой досадой вопросила девочка, чувствуя себя беспомощной и никчёмной. - Почему это? - со сквозившим в голосе негодованием из-за пессимистичного настроя своей ученицы, вопросил сенсей. - Бывает и такие ниндзя, кои не могут использовать ни ниндзюцу, не гендзюцу, довольствуясь лишь тайдзюцу и верой в собственные силы. - К ним отношусь и я, - понуро кивнула Конан. - Так, - твёрдо произнёс он, положив руки на её плечи, отчего та вздрогнула, удивлённо поднимая голову. - Вот, - учитель указал пальцем на бумажную розу в её намокших волосах, а потом переместил его направление на грудь Хаюми, - всё, что тебе надо. - Как этот цветок может повлиять на ниндзюцу? - всё ещё ничего не понимая, произнесла она с сильным ударением на слово "этот", одновременно оскорбляя собственное творчество и личное время Джирайи, отвлёкшегося на объяснение. - И... причём здесь моя грудь? - осторожно полюбопытствовала молодая куноичи. - Я имел ввиду сердце, дающее тебе решимость и отвагу. Само исполнение твоей розы олицетворяет твои золотые руки и заложенный в тебе талант. Конан ещё не пришлось хвастаться умением определять по глазам – честен ли человек, говорящий с ней, но сейчас не сомневалась, что учитель абсолютно серьёзен, что очень обескуражило её. - Не расстраивайся, - ободряюще произнёс Нагато, неожиданно подошедший сзади. - Тебе легко говорить! - не удержавшись, огрызнулась она, смутно вспоминая, что подобное ей уже привелось слышать. - Я думаю, что и без этого, ты - отличный ниндзя, - немного погодя добавил мальчик, слегка запинаясь на начальных буквах слов комплимента, вводя девочку в ступор от двойственной причины сказанного. Звук яростных ударов по каменному навесу, спасающего детей от плача хмурого неба, исполняемых Яхико придал ей, непонятно каким образом передавшееся, желание повторить за ним шлифовать стены подошвами сапог. Она, воинственно насупившись, отстегнула клапан сумки и вынула несколько листов бумаги. - Я буду стараться, - лукавая, не лишённая каких-то недоговорок, улыбка озарила лицо Конан, сразу перекрасившееся в живые, яркие тона, что перенял и четырёхкамерный орган, начавший взволнованно пропускать удары от предвкушения всевозможных экспериментов со стихией воздуха. - Обещаю! - крепко сжав кулак, заверила она. * * * Воинственный настрой не покинул её на протяжении оставшихся до вечерней трапезы нескольких часов. Конан с жёсткой резкостью складывала сюрикены, всё больше заостряя их плоские края, наполняя бумажные кончики тяжёлой злостью, накопившейся за все эти дни, придавая оригами агрессивные контуры и увеличивая смертельную плотность, меняя форму, чтобы выбрать потом какую-то более подходящую путём опыта. После воспроизведения нехитрых движений за считанные мгновения импровизированное оружие было готово к своему главному предназначению - убийству. Девочка пробовала соединить их со своей чакрой, вкладывая в них сквозь кончики пальцев вихрь воздуха, но тогда бумага попросту кромсалась в жалкие стружки. Нагато тем временем рассекал дождевые капли идеально тонкой струёй воздушной мембраны, поражая частотой выполнения и, следовательно, огромным запасом чакры. К удивлению, он очень быстро научился Вакуумной Волне, будто знал её с самого детства, но порядком подзабыл, а вот мышечная память осталась и хорошо пригодилась. Джирайя в шутку показал мальчику ещё одну технику, основанную на воздухе, вызывавшую небольшой ураган, направленный на большой радиус поражения, не веря в безграничную силу ринненгана, сыгравшего большую роль, однако, тот беспрекословно повторил её. Учитель едва не потерял равновесие от мощного напора специфической бури. Пребывая в серьёзных сомнений по поводу дальнейших действий, Хаюми заметила, как небезынтересно поглядывает на неё Яхико, собираясь с мыслями. Сейчас они странно сблизились, с недоумением наблюдая за Нагато, который с этого момента отдалился от них. И в плане расстояния, и в плане морального и физического положения. Промелькнула мысль, что тот, возгордившись от своих умений, не будет с ними общаться, предаваясь беспрестанному самосовершенствованию. - Конан, - начал он, немного сбитый с толку, видимо, ещё не подозревающий о её неспособности выполнять ниндзюцу, - почему ты используешь только сюрикены? - его обыкновенный вопрос не носил в себе никакого ехидного подтекста, но она, как всегда, приняла это на счёт насмешки над своими недостатками. - Ты сомневаешься в их эффективности? - усмехнулась Хаюми, хмуро глядя на мальчика, нервно сгибая пальцы правой руки, словно подгребая под себя дождевые капли, и вновь распрямляя их. Замахнувшись, вследствие чего бумажное оружие, крутящееся по часовой стрелке, словно колесо, пущенное с ровного склона горы, последовало за её поднятой рукой, резко опустила её, запустив его в ближайшее препятствие, кем чуть не оказался рыжеволосый ниндзя. Остриё вошло в каменный гранит на несколько сантиметров, оставив паутину трещин, остаточный звук и пепел от потухших искр, брызнувших при ударе. Повисла напряжённая пауза. - Как? - изумлённо посмотрела на свои ладони девочка, будто это не они только что каким-то иррациональным способом помогли ей в правильной комбинации движении и выпуска чакры. Закралось предположение, что произошедшее было случайностью, никак не осмысленным дзюцу, что Конан решила опровергнуть новой попыткой. Яхико испуганно притих, но всё равно продолжал напряжённо наблюдать за подругой. - Если уж моя стезя - это бумага... - неожиданно для самой себя, подумала она вслух, напряжённо размышляя и вновь доставая листки, чтобы сделать из них сюрикены, - то... я сделаю из неё такое смертельное оружие, что никакому металлу не по силу! - воодушевившись такими громкими словами, Хаюми прикрыла глаза, воображая себя неогранённой глыбой, сейчас же превращённой в восхитительную скульптуру, символизирующую победу и успех, руками умелого мастера, и, поведя плечом, послала оригами на свободную траекторию. * * * Шизуне, старательно высунув язык, что-то строчила в толстой, вспухшей от сырости, клетчатой тетрадке, иногда краснея и пытаясь быстрее дописать предложение, спровоцировавшее её на смущение. Она лежала на животе, приподняв грудь, чтобы в образовавшемся пространстве уместились согнутая в локте левая рука и болтала ногами, которые, при соприкосновении с полом, издавали глухой стук. Конан снова закрутила сюрикен и внимательно следила за, постепенно приобретавшем плоскую фигуру круга, белым размытым пятном, загипнотизированная цикличным вращением. Её халат пока не высох, зато футболка изрядно пропиталась грязной влагой, стекавшей на, ещё хранившую девственную белизну, расклёшенную юбку. Бумага в сумке, к огромному сожалению, закончилась, сегодня экономия уступила место пылкому нраву Хаюми. Брюнетка наконец захлопнула канцелярское изделие, услышав своё, зычно произнесённое Цунаде, имя, оставив то наедине с любопытной подругой. Естественно, девочка не могла упустить такую возможность, поэтому, внимательно проверив помещение на безлюдность, ибо мальчики остались на улице, соревнуясь друг с другом и выясняя, что лучше: вода или воздух. Дрожащими пальцами открыв титульный лист, она поразилась аккуратности ровных строчек. - Пособие по госпитализации тяжело больных в инфекционные отделения, - её глаза расширялись всё сильнее, а потом сонно прищурились. Но, переборов себя, Конан таки перевернула страницу. - Личный дневник. Теперь понятно, зачем Шизуне, тщетно пытавшейся замаскироваться, нужно было такое скучное вступление. Здравый смысл, воспитанной и привыкшей не совать свой нос в чужую жизнь, куноичи вступил в контакт с совестью, начавшую точить свои острые зубища. "Дорогой Дневник! Сегодня мы с Цунаде-сама опять отправляемся в поход. Но, теперь уже в Амегакуру. Я не знаю, что нас там ожидает, надеюсь, дождь не станет помехой для учёбы. Вместе со мной идёт забавная и немного наивная девочка по имени Конан", - носительница вышеупомянутого имени чуть не подавилась от такой наглости своего нарекания, - "странный и мрачный мальчик Нагато, а также весёлый и симпатичный Яхико", - на этих словах она разразилась таким смехом, что живот пронзила острая боль. - С-симпатич-чный? - захлёбываясь от хохота, Хаюми неудержимо стучала кулаком по полу, предавшись щемящей судороге веселья, даже не обратив должного внимания на собственную характеристику. - Влюбилась она в него, что ли? - уже тише произнесла она, заметно грустнея, продолжая читать недавние записи. "...Я так соскучилась по нему. Сердце разрывается от невыносимой тоски и боли, чувствуя, что потерянного не вернёшь. Цунаде просто убита горем, как она не пытается скрыть это", - конец привёл читавшую в недоумение. О ком здесь было написано? Быстро перелистав тетрадку, она наткнулась на чью-то фотографию, почему-то перевёрнутую, как говориться - к ней задом, а к бумаге - передом. Однако, интерес Конан угас, преобразовавшись в страх. Сзади послышались шаги.