Two fingers crossed, hope it's not a grave

There's something wrong with you, But what do you expect me to do? 3 апреля 1977-го. Лондон Малькольм снова забрал все вырученные за концерт деньги. Хотя, что уж удивляться? Джонни давно понял, что ни к чему хорошему всё это дерьмо не приведёт, и почти смирился. А Сид… что ж, Сиду просто было до лампочки, он был рад, что может играть с любимой группой. Хотя сегодняшнее выступление панк-балагана закончилось довольно странно: по привычке брошенное Роттеном в спину удаляющемуся в туалет за новой порцией героина басисту «Сидни, не надо» внезапно возымело действие. Вишес остановился, а затем и вовсе вернулся в комнату. Ухмыльнулся и пошёл зачехлять бас, хлопнув Роттена по плечу: «Тогда с тебя выпивка». Удивлённый Джонни не посмел возразить. *** Лондонская квартира Лайдона была куплена совсем недавно и вид имела жилой, но неприглядный. Впрочем, полученная с таким трудом, она была вокалистом искренне любима. Да и в сравнении с теми подвалами, в которых Джонни и Сиду приходилось ночевать, определённо выигрывала. Одно из огромных окон было распахнуто и отсутствие занавесок позволяло сквозняку гулять по комнате. Продавленный диван гордо возвышался над царящим в комнате беспорядком. Компанию ему составляли лежащий в углу огромный матрас, одинокий телевизор да куча одеял, сваленных на полу. Картину дополняла также россыпь мятых пивных банок и выведенное зелёной краской «Боже, храни королеву» на стене. Да, «save» зарвавшийся Вишес заменил на более занимательное слово из четырёх букв, но исходная фраза ещё просматривалась. Роттен развалился на диване, лениво опустошая очередную банку. Сид занимался тем же, но, в отличие от друга, облюбовал одеяла, вытянув свои длиннющие ноги. Выпивкой Джон проставился знатно, поэтому оживлённый ночной разговор длился больше трёх часов и завершился только сейчас, когда от обилия пива и усталости Лайдона начало клонить в сон. Мысли были отрывистые, зачастую не связанные друг с другом. Сид, казалось, спал, завернувшись в клетчатый плед, а Роттен снова и снова прокручивал в голове споры, коих много случилось за последние дни. На границе сна и бодрствования они приобретали ещё более мрачные оттенки, смешивались с вползающими в мозг видениями. Из объятий начинающегося кошмара Лайдона выдернуло невнятное: «Джонни». Он открыл глаза и первым делом поставил на пол недопитое пиво, лишь после обратив внимание, что Вишес стоит перед диваном на коленях. Видимо, полз, не доверяя ногам, притащил за собой слетевший с плеч плед. – Джонни, – снова повторил басист и впился тонкими пальцами в колено друга. – Чего тебе? – опасаясь прихода ломки, настороженно ответил Роттен. Он сконцентрировался на глазах приятеля, но в них не было ничего, кроме хмельного тумана. – Джонни. Теперь уже обе руки Вишеса принялись скользить по бёдрам Джона, поднимаясь выше. Джонни замер в оцепенении, глядя как Сид, придвинувшись, задирает на нём рубашку, влажно проводит языком по животу, а затем прикусывает кожу. Мгновение боли помогает поверить в происходящее – Лайдон отталкивает друга и тот, шлёпнувшись на задницу, остаётся сидеть на полу, закрыв глаза и бессильно свесив руки. Проходит минута, другая, но ничего не происходит. – Сидни? Грёбаный ты наркоман, что за дерьмо? – Джонни взволнованно подался вперёд, но Вишес никак не показал, что вообще слышал вопрос. Роттен забеспокоился не на шутку: что бы ни пытался сделать друг несколько минут назад – другом он от этого быть не переставал. Джон сполз с дивана, присел на корточки перед замершим, будто статуя, Вишесом. Ещё раз внимательно вгляделся и обхватил ладонями его лицо. – Эй, Сидни, вернись, ладно? – прошептал он. Сид распахнул глаза, но взгляд его был устремлён куда-то сквозь Роттена. Впрочем, не долго – Вишес будто увидел цель, впился взглядом и не отпускал, даже когда, по-звериному зарычав, ринулся вперёд и вбок, опрокидывая Джона на пол, сгребая под себя. Джонни ударился затылком об пол и зашипел. Попытался дёрнуться, но такой лёгкий обычно Вишес сейчас казался неподъёмным. Ещё попытка вырваться, и Сид перехватил жертву за запястья, сжимая с невероятной силой, подаренной состоянием аффекта. Однако развивать свою победу Сид не стал – будто растерялся, держал, не давая вырваться, смотрел в глаза и – ничего. – Сид! Мать твою! Отпусти меня! Какого чёрта ты делаешь?! – Джонни даже не пытался скрыть испуг. Будто подчинившись, Вишес пару раз непонимающе моргнул и разжал пальцы, позволяя Роттену без труда спихнуть с себя не такое уж тяжёлое тело. Некоторое время Джону пришлось восстанавливать дыхание. Сид лежал рядом, плечом к плечу. «Хватит приключений на сегодня», – Роттен поднялся. – Вставай, – он за руку поднял несопротивляющегося Сида. Тот вяло переставлял ноги, пока его не толкнули на матрас. – Пожалуй, я сегодня на диване… – пробормотал Джонни, – Хотя… Какая разница? И растянулся рядом. *** Сид проснулся от озноба, перемежающегося жаром. Дико болела голова, во рту пересохло, а глаза слезились. Слабый утренний свет, пробивающийся сквозь высокие окна, заставлял щуриться. По телу бежали мурашки, начинало крутить суставы, пока не сильно, лишь напоминая. Вишес болезненно поморщился и выругался, однако, вспомнил, что он тут не один, и заткнулся. Осторожно повернул голову. Рядом лежал Роттен. Безбоязненно, будто и не случилось ночью ничего странного, спал, уткнувшись лбом в бок друга. В другое время Сид ни за что не разорвал бы такой контакт, но сейчас утомлённый разум и изнывающее тело требовали другого. Аккуратно отодвинувшись, Вишес сполз с матраса. Осторожно поднялся и, постоянно зевая и борясь с приступами рвоты, поплёлся к своей брошенной в углу куртке. Дрожащими пальцами ощупал карманы и облегчённо вздохнул, доставая на свет пакетик с белым кристаллическим порошком. *** Роттен услышал, как звякает об пол отброшенный шприц и мгновенно понял, что это не сон. Распахнул глаза и сел, откидывая одеяло. Всё, что он успел увидеть: сидящий у противоположной стены Сид медленно заваливается набок. Вскочивший Джонни едва не падает, запутавшись в одеяле. В испуганном мозгу пульсирует: «Только бы не передоз». Но, словно в ответ на его панику, Вишес дёргается и начинает заливисто хохотать. Эйфория накрывает его с головой, он смотрит в потолок и улыбается. Застывший в паре шагов от басиста Роттен устало трёт переносицу: «Обошлось». Под аккомпанемент весёлого смеха, Джон возвращается и падает на матрас. Он расстроен. Даже зная о необходимости врачебной помощи, он втайне надеялся, что Сид слезет. Вчерашний опыт показал, что Вишес может довольно долго обходиться без дозы. И Роттен даже планировал серьёзно поговорить с другом на эту тему. Но теперь, видя это синтетическое счастье, Джон ясно осознал: не выйдет. Задумавшись, Лайдон не заметил, как смех прервался, как Сид оказался рядом. Басист увесисто плюхнулся на живот вокалиста. – Джоннииииии! – прокричал Сид в лицо застигнутому врасплох Джону и благоразумно скатился с него, уходя с траектории удара кулака. – Ты, блять, грёбаный мудак, Сидни! – обозначил своё мнение о подобных выходках Роттен, когда сломать другу нос не получилось. – Я тоже тебя люблю, Джонни! – смеясь, воскликнул Вишес и быстро поцеловал недовольно искривлённые губы приятеля. Ошеломлённый Роттен выглядел столь забавно, что Сид ещё долго корчился от смеха. Пока не получил по голове тяжёлой пуховой подушкой.