Глава 2.
30 ноября 2013 г., 01:48
Your brains are locked away, But I love your company
31 августа 1977-го. Плимут
– И всё-таки, зачем нам это? – в который раз поинтересовался Роттен, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. В узком, длинном коридоре отеля не было ни души. Лишь грязный жёлтый свет редких светильников да пыльная ковровая дорожка.
– Какой же ты тупой, Джонни! – проворчал Сид, упоённо ковыряясь длинной, острой железкой в замке чужого номера. – Что тут непонятного? В номере есть бар. В баре есть выпивка. Ясно? – профессорским тоном осведомился Вишес, не отвлекаясь от своего занятия.
– В нашем номере тоже есть бар.
– Но там уже давно нет выпивки.
– Так сходил бы вниз да купил, – не унимался Джон.
– Где я возьму деньги? Если только тебя ненадолго кому-нибудь в аренду сдать, – замок не поддавался и Сидни начал раздражаться.
Роттен насупился и снова огляделся – никого. Все постояльцы были в холле первого этажа по случаю выступления местной певички.
– Малькольм не так давно давал нам денег, – не то чтобы хотелось поспорить, просто молча ждать скучно было.
– Давно – не давно, а их всё равно нет. Это ты у нас мальчик-паинька, а я предпочитаю тратить бабло, пока есть возможность. Всё, заткнись, ты меня отвлекаешь!
Джонни вздохнул и приготовился ждать, когда Сиду надоест строить из себя крутого парня и можно будет пойти к себе. Но тут в тишине раздался щелчок.
– Ага! – Сид выпрямился. – Прошу! – кривляясь, пропустил Джона вперёд и юркнул вслед за ним в приоткрытую дверь.
Номер явно принадлежал мужчине: на кровати демонстрировал свой распахнутый зев чемодан, из которого языком свешивался галстук с ублюдским узором из красных ромбов. Рядом по покрывалу были аккуратно разложены чистые, отглаженные рубашки. Впрочем, в таком состоянии они находились не долго – Джонни, из вредности, уселся сверху. Ещё и поёрзал, устраиваясь поудобней и оглядываясь вокруг.
Вишес, насвистывая, нырнул в бар, перебирая бутылки. Удовлетворился одной и развалился на серовато-белом диване, закинув на спинку ноги в грязных ботинках. Заморачиваться поиском стакана он не стал, хлеща обжигающую солнечную жидкость прямо из горла.
Роттен зевнул. Мало того, что Сидни полночи не давал ему спать, извлекая из бас-гитары адские звуки, так теперь он ещё и напьётся. Джонни красочно представил, как потащит на себе не стоящего на ногах Сида и насколько быстро придётся сделать это, когда вернётся хозяин номера и этого ужасного галстука.
Кстати о галстуке.
«Сидни не переубедишь. Если он хочет сидеть здесь – он будет сидеть здесь», – решил Джон и завязал на себе галстук.
Огромное зеркало на дверце шкафа подтвердило: красные ромбы ужасны, но в глазах юноши уже загорелись озорные огоньки. Джонни вытянул из-под себя рубашку. Она была синей и огромной, при желании Роттен смог бы обернуться ей по меньшей мере три раза.
– Какой ужасный у вас вкус, мистер Лайдон! – заржал Сид и присоединился к стоящему у зеркала другу. – На месте Макларена я бы тебя уволил.
Роттен распахнул дверцу шкафа, но, ко всеобщему разочарованию, он был пуст.
Лайдон закурил, наблюдая за перемещениями Вишеса. Тот бродил по единственной комнате без всякой цели, ища развлечений.
Ищущий да обрящет: на полке, рядом с телефоном, нашлась миска вишни. Правда, по дороге к ней Сид сбил со столика пепельницу, и теперь Джонни стряхивал пепел за спинку дивана. Мальчиком Роттен был умным и правила пожарной безопасности знал, а посему окурок отправился прямиком в форточку.
– Эй, Джонни, – раздалось за спиной, и Лайдон отвернулся от окна.
Маленькие сочные ягодки угодили ему прямиком в лоб, разбрызгивая вокруг кроваво-красные капли. Сидни ржал. Сам любитель вишни уже давно перемазался соком.
За следующий десяток минут разрушения в комнате пришли к абсолютному показателю. Съедобные снаряды закончились, оставив после себя пятна и брызги на стенах, полу, обшивке дивана, лицах и одежде противоборствующих сторон. Для достижения справедливости пришлось использовать всё, что подворачивалось под руки: подушки, чемодан и злосчастную пепельницу, не пережившую второго полёта за день – посудина ударилась о стену и разлетелась стеклянными осколками.
Победитель побоища был выявлен самым тривиальным способом: Сид признал свое поражение, когда Джон прижал его к постели, догнав на очередном кругу забега по комнате. Но победа далась нелегко – пришлось вдоволь побегать, прежде чем удалось схватить взлетевшего над кроватью Вишеса за ремень джинс. Тот такого подвоха не ожидал и «радостно» встретился лицом с одеялом. Роттен медлить не стал – угнездился сверху. Легкая профилактическая взбучка – и Сид отпущен на свободу.
– Ты мне должен, – объявил Джонни, взбивая подушку и устраиваясь поудобнее.
– Да? За что же?
– Я победил. С тебя контрибуция.
– У меня нет денег, ты знаешь, – улыбнулся Сид, – Но могу отдать натурой, – сделал большие глаза и томно закусил губу.
Джон хохотнул и пихнул его локтем в бок, но тут же снова стал серьезен.
– Ты должен пообещать мне.
– Что?
– Что ты слезешь, - очень тихо произнес Роттен, глядя в потолок.
Вишес приподнялся на локте, стараясь заглянуть в глаза друга.
– Ты же знаешь, что я не могу. Это не так-то просто.
– Знаю, – еще тише, отчаянным шепотом.
– Но я могу пообещать попытаться, - Сид улыбнулся, разряжая обстановку.
– Согласен. И обещай не пить сегодня больше.
– Хорошо. Обещаю.
– А ещё…
– Хватит! – Сидни рассмеялся, замахал руками, – Это слишком много для одной победы!
Дружный смех прервали шаги и голоса в коридоре. Они остановились напротив разгромленного номера.
– Быстро! В шкаф! – прошипел Вишес и, подавая пример, метнулся через комнату, потянул Джона за собой.
– Но, Сидни, это глупая идея…
– Заткнись и лезь! – Вишес распахнул дверцу и затолкал Роттена внутрь. Влез сам, и в тот же момент кто-то вошел в комнату.
Разговор продолжался – вошедшие остановились при входе, отделенном от спальной зоны резной деревянной решеткой. Два мужских голоса звучали устало, но довольно – шел разговор о купле-продаже чего-то неизвестного.
От идиотизма ситуации Сида начал душить смех, и Джону пришлось прижать друга к стенке, зажав рот ладонью.
– Заткнись, Сидни, – Роттен дождался утвердительного кивка и убрал руку. Вишес, и правда, вёл себя тихо – прислушивался.
Голоса попрощались, хлопнула дверь – один ушел. А второй двинулся вглубь номера.
– Что за чёрт?
Джонни замер, стараясь не шевелиться, почти не дышать. Шаги прозвучали по комнате: мужчина поднял с пола чемодан и рубашки. Роттен судорожно придумывал пути отступления, но в голову ничего не шло.
– Мы словно застигнутые любовники. Муж не вовремя вернулся, – захихикал Сид, – Только вместо тебя тут должна быть сексапильная замужняя дамочка.
– Я-то тебя чем не устраиваю? – нервно улыбнулся в ответ Роттен.
– Ничем. Да и… ты так близко сейчас, – Вишес шутливо подпустил игривости в голос и положил руки на талию Джона, прижимаясь еще теснее.
– Придурок, – Джон двинул кулаком в плечо басиста.
– Ублюдки! Моя вишня! – голос хозяина номера становился громче и злее. Послышался звук открываемого окна – мужчина в поисках виновных выглянул на улицу.
– Валим! – скомандовал Роттен. Дверца шкафа распахнулась, грохнув о стенку, и парни, хохоча, как безумные, и путаясь в ногах, вывалились наружу, рванули к двери.
– Что за дерьмо? – успел сказать мужчина, обернувшись на шум. А брошенная им ваза разбилась о косяк двери совсем рядом с головой Сида.
Парни остановились только покинув отель и перебежав улицу. Долго пытались отдышаться и отсмеяться. А потом Сид оглядел Джона, на котором все еще болталась огромная рубашка, и подвел итог:
– Идиотский галстук.
