Мистер и миссис Джейн

— Здравствуй, Патрик. К сожалению, Тереза сейчас не может подойти к телефону. Он знал, что это сон. — Но я могу что-нибудь ей передать. По-крайней мере, Джейн надеялся, что это сон. Иначе катастрофа приобретала вселенские масштабы. — Передай, что я найду ее. — Нет. Патрик двигался, как в тумане. Он знал, что в реальности этот разговор проходил по телефону, но прямо сейчас он находился вроде бы в парке. На границе видимости расплывались надгробные кресты, напоминая о подоплеке разговора. — Она будет в порядке. — Нет. Менталист повернулся в ту сторону, откуда донесся голос и выкрикнул: — Будет! — Очнись, Патрик, она уже не в порядке. Но ты не можешь об этом знать. Тебя там нет. — Что ты с ней сделал?! — Это не я. Это ты. Я счастлив признать, ты превзошел меня. Я восхищен. Я действительно, действительно изумлен и… Поражен. Ученик превзошел учителя. — Что… я… — Джейн начал задыхаться. Нет, это не может быть реальностью! — …сделал?.. Но Красный Джон молчал, позволяя ему догадаться самому. Он всегда так делает. — Что я сделал?! Всегда на три шага впереди. — ЧТО?!.. *** — Тереза, — терпеливо повторила агент. — Тереза Лисбон. — Прошу прощения… — девушка в медицинской форме снова защелкала мышкой, пытаясь найти данные, но, похоже, по какой-то причине, они просто отсутствовали. — Не могли бы вы немного подождать… — Слушайте, я устала и хочу домой. Я жду уже полчаса. Может быть, вы просто меня отпустите? — Я точно помню, что вносила вас в базу… — Проверите завтра, — в конце концов предложила Тереза, косясь на часики на запястье и потирая шею. Она и правда ужасно устала. В общем-то, ситуация была типической. Джейн, похоже, испытал чувство потери контроля и срочно спрятался зализывать раны, позаботившись о собственном комфорте — то бишь не сообщив ни одной живой душе, включая собственного «босса» и вроде как любовницу, где скрывается. Может, после Лас-Вегаса Лисбон и должна была привыкнуть к боли, которую это вызывало, но, черт его подери, она не собиралась и дальше так жить. Она была влюблена в Джейна — и, одновременно — она была терпеливой и всепрощающей нянькой для этого эгоистичного засранца целых десять лет. Ночь с ним была изумительной, но большая часть эйфории была вызвана надеждой, что все изменится. Это же событие века. Джейн — в ее постели, мало того, еще и голый — и без жилетки! Даже чайным блюдечком не прикрывался. Лисбон напомнила себе, что мужчины во время секса часто говорят то, что не имеют в виду. Кто знает, что имеют в виду бывшие мошенники, когда затыкают себе рот некими женскими частями тела и что-то жарко бормочут в шею? Поди разбери, что это было, «Я тебя люблю» или «Завтра я съебусь от тебя»? На текущий момент она уже была уверена, что в ту ночь Джейн, может и не в такой грубой форме, но очень подробно и невнятно описал свой планируемый путь к побегу. Надо было прислушиваться внимательнее, а не восторженно повизгивать под его ртом. Она вздохнула, с тоской вспоминая остывшие простыни и цепочку розовых пятен на своих ребрах и груди. «Надо было и его цапнуть посильнее», злобно подумала она, приваливаясь к стене фургончика и представляя огромный красный засос на плече Патрика, желательно, со следами зубов. Медсестричка наконец закончила мучать базу данных и сиротливо проблеяла: — Извини-ите… — Так, — агент сурово на нее зыркнула. — Бог свидетель, я пыталась быть полезной медицинской службе и обществу в целом. Но с меня хватит. Всего доброго! — она раздраженно помахала рукой перед своим лицом и, помахивая ключами, отправилась к своей машине. — Мисс, мисс!.. Подойдете завтра?.. «Мисс», про себя проворчала Тереза, «Агент! Агент, а не мисс». В общем-то, девочка была ни в чем не виновата, но Лисбон нужно было на ком-то выместить свое раздражение, раз уж ее любимая груша для битья была вне досягаемости. В кои-то веки решив заехать в магазин, Тераза со страдальческим выражением лица подхватила корзинку и, минуя фруктовый и молочный отдел, отправилась в отдел заморозки. Готовые блинчики с начинкой, замороженная пицца, лазанья, которую можно было довести до готовности к употреблению в микроволновке… Вряд ли можно было бы сказать, что агент была фанатом здорового питания, хотя могла бы. Могла бы жарить на завтрак бекон, ужинать сладким картофелем, а по выходным вообще можно было бы сварить настоящий суп из настоящего мяса. На косточке, с морковкой и мелкой лапшой, так напоминавшей о детстве. Если бы ей было для кого готовить. Иногда, бледный и небритый, но трезвый, отец вспоминал, что семья должна обедать супом, и тогда Тереза вставала к плите. Такие дни были лучше других, потому что почти всегда он не трогал бутылку еще несколько дней. Теперь братья жили слишком далеко, чтобы их можно было бы позвать на семейный обед, да и атмосфера бы оставляла желать лучшего. Лисбон, поддавшись ностальгии, зачем-то взяла с полки упаковку вермишели. Дома еще оставались сосиски и кетчуп. Можно закатить целый пир… Что-то было не так. Она поняла это, едва вошла в квартиру. Запах…? Запах остался тем же, пыль и засохшие цветы, перчатки, вытащенные Терезой из шкафа в преддверии холодов, лежали точно так же, как она их оставила, но что-то изменилось. Может быть, все дело было в крошечном силуэте на полке. Этого там раньше определенно не стояло. Гадая, что это — бомба? — Тереза вытащила пистолет и аккуратно опустила пакет с продуктами на пол. Пакет хрустнул. Мгновение спустя звук повторился, искаженный и неправильный. Маленькими шажками приближаясь к шкафу, Лисбон оступилась и задела висевшее на стене зеркало. Оно покачнулось, и в полумраке стало видно, что ложечка для обуви, висевшая на торце зеркала, готова звякнуть о стеклянную поверхность. Быстро поймав ее, агент выдохнула. Но, несмотря на все предосторожности, ее все-таки заметили. Пока она возилась с зеркалом, незваный гость неслышно вышел в коридор и протянул руку к той вещи, что стояла на полке…